Обними меня

— Мамочка, расскажешь мне сказку перед сном?       Белокурая девчушка в желтой пижаме с утятами запрыгнула на расправленную кровать, прижимая к себе плюшевого тигренка. Виктория ласково улыбнулась дочери, включая маленький ночник на столе, по которому разбросаны были цветные карандаши и фломастеры, изрисованные листы бумаги и картона, пластилин и палочки для счета. Молодая женщина уложила девочку на мягкий матрас и накрыла одеялом, присев на край детской кровати. Поправляя подушку, Виктория с легкой улыбкой спросила: — Хочешь историю о щенке и девочке, милая?       Девочка несколько раз одобрительно кивнула, поудобнее устроившись под одеялом. Мама всегда рассказывает ей добрые сказки на ночь, половину из которых выдумывает на ходу. Но это всегда реальные истории без волшебства и страшилок. Виктория с детства учит дочь быть сострадательной, целеустремленной и самостоятельной, как героини выдуманных ею рассказов. Маленькая Эва взахлеб слушает мамины истории, постепенно умиротворенно засыпая.       Подпихивая края теплого одеяла, Виктория начала свою сказку убаюкивающим голосом: — Жил на свете маленький пятнистый щенок по кличке Бруно. У него не было своего дома, поэтому ему приходилось скитаться по холодным улицам и самому себе добывать пищу. Злые люди ругали его за то, что он грелся у дверей их домов, остальные же безразлично обходили Бруно стороной, — женщина погладила малышку по мягким волосам. — Собаки постарше постоянно обижали его и не делились едой, а однажды и вовсе укусили за ухо, отчего оно совсем перестало слышать. Бруно прятался в самых темных уголках переулков и боялся высовывать мокрый нос, пока светло. Каждый день малыш мечтал о том, чтобы хоть кто-нибудь полюбил его, скучая по дому, которого у него никогда не было, — Эва слушала маму внимательно, не выпуская из объятий игрушку. — Но однажды дождливым вечером, весь грязный и измокший, он брел по улицам в поисках очередного сухого уголка. Люди не замечали его, Бруно приходилось уворачиваться от спешащих ног. Но вдруг он нечаянно врезался в кого-то, совсем потерявшись в неразборчивой мокрой суматохе. Щенок весь сжался, ожидая громких криков и болючих пинков, — Виктория убавила тон, заметив, как дочка уже начала бороться со сном, желая услышать конец истории. — Но когда ни того, ни другого не произошло, он открыл глаза и увидел перед собой девочку. Она присела к нему на корточки, держа в руках розовый зонт, и улыбнулась. Она была первой, кто не прошел мимо. И с тех пор Бруно и девочка не расставались ни на минуту. Они стали верными друзьями и прожили вместе долго-долго, даря друг другу заботу и любовь.       Виктория замолчала, наблюдая за уснувшей малышкой. Поцеловав дочь в макушку, она тихо встала с кровати и на цыпочках вышла из детской, прикрыв за собой бесшумно дверь. Женщина устало зевнула, войдя в свою спальню. Поправив семейную фотографию в деревянной рамке, стоящую на комоде, она задержала на ней взгляд, тепло улыбнувшись. Виктория ужасно соскучилась по мужу, уехавшему в командировку две недели назад, да и дочка постоянно спрашивает, где же папочка. А еще ей жутко не хватает его любимой вечерней фразочки «Сегодня я снова не встретил женщину красивее моей Викки».       Вздохнув, Виктория присела на край двуспальной кровати и взяла крем для рук. За окном по железному карнизу барабанил дождь, капельки извилисто стекали по стеклу, перегоняя друг друга. Лампа на прикроватном столике тускло освещала половину комнаты. Женщина сидела прямо напротив зеркала в пол, напевая себе под нос какую-то очередную зацепившуюся за язык песню из рекламы. Тюбик неожиданно выскользнул из ее рук, и она, цокнув, наклонилась за ним.       Но стоило Виктории выпрямиться и взглянуть в отражение напротив, как внутри грудной клетки все сжалось. Злосчастный тюбик снова глухо упал на пол из окостеневших пальцев. Женщина не сводила стеклянных глаз с отражения, боясь пошевелиться. Весь мир для нее остановился в этот момент, разрушая всякое понимание реальности. Ужас сдавил горло, перехватив дыхание. Паника вибрациями покалывала кончики пальцев рук и ног, и казалось, что волосы на голове зашевелились. — Я так скучал по тебе, мамочка.       Детский голос вернул Викторию в сознание, которое она чуть не потеряла мгновение назад. Женщина не моргала, уткнувшись взглядом в отражение ребенка, сидящего у нее за спиной. Мальчик улыбался, рассматривая ее черные, как смоль, распущенные волосы, хрупкие голые плечи, спину, покрытую тканью белой сорочки. Этого не может быть… — Мама? — ребенок приблизился ближе, заставив Викторию непроизвольно отшатнуться.       Женщина беззвучно всхлипнула, задрожав всем телом от осознания. Прозрачная слеза скатилась по ее бледной щеке, упав куда-то вниз. Она медленно обернулась через плечо, сдерживая бешеную истерику. Тусклый желтый свет падал на чистое личико четырехлетнего мальчика, его большие серые глаза отблескивали, разглядывая в упор Викторию. Слезы полились из глаз неконтролируемым потоком, но она глотала все всхлипы, вырывающиеся наружу, чтобы не усугубить ситуацию. Ей просто было страшно издать хоть какой-то звук. — Ты забыла меня? — с грустью спросил мальчик. — Это же я, твой Фрэнки, — его тон стал настырнее. — Я никогда о тебе не забывала, — испугавшись еще сильнее, вымолвила Виктория, всем телом содрогнувшись.       Мальчик улыбнулся и кинулся обниматься. Женщина ахнула, сжавшись еще сильнее, но тут же плотно поджала губы, не выдавая панического ужаса. Она дрожала, вспоминая день, когда похоронила своего сына. Как десять лет назад кричала от боли, сидя на коленях перед обугленным тельцем, которое спасатели вынесли из уничтоженного пламенем дома. Как потеряла сознание, когда закрытый маленький гроб опускали в свежую могилу под громкий плач и стенания. Это была трагедия даже для тех, кто не был знаком с их семьей. Как наяву, она смотрела на могилу, усыпанную живыми цветами и игрушками, а с фотографии на могильной плите на постаревшую за одну ночь девушку с улыбкой глядел ее маленький Фрэнки.       Виктория не шевелилась, опустив воспаленные мокрые глаза на «сына», обнимающего ее. Боясь сделать полноценный вдох-выдох, женщина таращилась в темную густую макушку, не понимая, что ей делать. Мальчик отстранился от нее, подняв холодный взгляд, от которого в груди снова все сжалось до размеров молекулы. — Мне кажется, ты больше не любишь меня, мамочка, — его голос, как скрежет металла, прошелся по ушам Виктории. — Это все Эва виновата. Ты ее теперь любишь. — Нет-нет, милый, — залепетала женщина, встрепенувшись. — Я только тебя люблю, — она, сама от себя такого не ожидая, прижала к себе нечто в облике ее давно погибшего ребенка. — Как ты можешь так думать, солнышко? — гладила она его по волосам, вытирая резкими движениями мокрые щеки.       Кожа существа была ледяной. Мозг Виктории, наконец, включился, когда она поняла, что ее дочери грозит опасность. Чтобы отвлечь «Фрэнки», она готова принять правила этой игры. Натянув самую фальшивую улыбку в своей жизни, она взяла за плечи ребенка и чуть пригнулась к нему, заглядывая в пустые безжизненные глаза: — Хочешь сказку на ночь? — Да, расскажи про щенка и девочку! Это моя любимая, — обрадовался мальчик и забрался под одеяло.       Женщина, будто в столбняке, легла рядом с мальчиком, упустив горячую слезу на наволочку. Она старалась не подавать виду, что напугана до смерти. Думая о безопасности Эвы, Виктория сумбурно вспоминала рассказ, которым убаюкивала дочь буквально пятнадцать минут назад. Лежа на спине, как оловянный солдатик, она уткнулась взглядом в потолок, не решаясь повернуться к «сыну». И только женщина собралась начать говорить, как ее тут же перебили: — Обними меня, — холодно сказал ребенок, глядя на нее.       Виктория сглотнула и с недолгим промедлением подсунула одну руку под голову мальчика, прижимая его к своей груди. Он обнял ее в ответ, сдавив грудную клетку слишком плотно. Женщина глубоко вдохнула, зажмурившись, но не решилась о чем-то просить это существо. Не поднимая влажных век, она дрожащим голосом начала: — Жил на свете маленький пятнистый щенок по кличке Бруно…