Драконий лекарь

*** Обнаружил Джаред его в парке, привело что-то в это место, будто звало. Зудело беспокойно – иди, иди. Решил не сопротивляться интуиции, вышел в ночной, пламенеющий рекламными неоновыми вывесками город, но ноги повели в безлюдный парк, и там, в самом углу, где почти не было освещения, Джаред нашёл его. Не поверил своим глазам – откуда здесь дракон? Но, вытянув его под ближайший фонарь, понял откуда. В Римине драконы могли существовать только в неволе, никак иначе. И этот, видать, до недавнего времени сидел на цепи, и обращались с ним жёстко, и сейчас дракон умирал, истекал кровью, и это было… непонятно. Когда Джаред был ребёнком и войны ещё не было, мать часто говорила Джареду – драконов создатель сотворил с особой любовью, он сделал так, что их почти невозможно было убить. Они никогда не болели, и даже если случалось что с существом, лапу повредит, или крыло потеряет – отрастали конечности, вырастал новый глаз, или ухо, неважно, в какой ипостаси повреждение получил, в человеческой или драконьей. Мама смеялась и говорила – любит их господь, любит. Джаред спрашивал – а как же мы? Мы ведь тоже почти как драконы, только не умеем летать, и превращаться. Мама становилась серьёзной, и говорила – да, малыш. Но люди это забыли, и времена становятся все хуже и хуже, и, боюсь, скоро будет война. Люди не хотят помнить. Они тоже когда-то летали, и в каждом из нас, Джаред – сидит дракон. В каждом. Чёрный, или белый – он есть, и только от человека зависит, каким он станет. Даст прорасти ненависти и злобе – закроет небо чёрными крыльями. Или же сумеет вырастить светлого дракона и когда-нибудь взметнётся ввысь, распахнув белоснежные, ослепительные крылья верности, благородства, бесконечной любви и нежности. Джаред засыпал маму вопросами, но не успел получить все ответы, как она и предсказывала, скоро началась война. Маму и отца увели одними из первых, по малолетству Джареда не судили, отправили в сиротский приют, и про драконов он отныне слышал только страшные, жуткие истории. Дракон – враг, убийца, вор, неуловимый и опасный, увидел – без разговоров бей. Да, их сложно убить, но если отрубить голову, он уже не оживёт, а чтобы обездвижить его для обезглавливания – есть масса приёмов… Джаред никогда после не вспоминал о рассказах матери, он был занят выживанием, дрался за кусок хлеба в столовой, за спальное место. Потом и дальше выживал, как мог, как умел, одному приходилось туго, и бесконечная война с драконами всё не кончалась, стала привычной. Призывные пункты гремели победными маршами, и если бы не сильная хромота, из-за сломанной и неправильно сросшейся ноги, забрили бы Джареда давным-давно в солдаты, а так перебивался случайными заработками, чистил бассейны в богатом пригороде Римина, выгуливал чужих собак, собирал мусор и занимался прочей немудрёной работёнкой. А сейчас смотрел на дракона, и лавиной обрушивались воспоминания из детства, и будто просыпалось тайное знание, запечатанное до поры до времени – так не должно быть. Дракон – любимое создание господа – не должен вот так истекать кровью. Не может, регенерируют ткани у драконов быстро, если только… да. Если кто-то не постарался замедлить этот процесс. Джаред присел перед растёрзанным драконом, не удивляясь даже, откуда он знал, что это дракон. В человеческой своей, более слабой ипостаси и, похоже, держали его в таком виде давно, и не давал дракону перейти к своей истиной сути вот этот чёрный жилет, не жилет, спаянный на теле намертво, не снять, на ощупь как из резины. Джаред, находился всё ещё в трансе от неизвестно откуда проявляющихся в голове знаний, помнил, что нельзя повредить дракону золотом, или серебром, ничем, что от создателя, и в голове снова журчал голос матери: – … мы есть суть одно, из единой материи… Это к чему? Мы братья с ними? Единая глина, создавшая небеса, землю, воду, живых тварей? Это ты хотела сказать, мама? И вспоминалось ещё, или просто откуда-то приходила уверенность – чёрная эта резиновая штука на теле дракона, словно сетка с крупными ячейками, специально создавалась, искусственно, золотом, значит, нельзя, а резиной повредить можно, или нет… ещё там что-то было, в этой ужасной сетке, и не совсем резина. Будто страшный колдун вытащил из другого мира чёрную субстанцию, за дорогую цену, и только ею можно было удержать в неволе почти безупречное в своей силе и красоте существо. Джаред провёл по чёрной жилетке рукой, под пальцами она казалась тёплой, пробормотал растерянно под нос: - Что за… И тут дракон открыл глаза. Джаред аж дыхание затаил, уставившись на него. Не разобрать было на разбитом лице эмоций, но глаза… смертельно уставшего, умирающего существа вдруг прогнали страх, разбудили злость – не на дракона. На того, кто посмел такое сделать с беззащитным в магических оковах существом. Дракон увидел, как исказилось от ярости лицо Джареда, попытался отползти, прошептал еле слышно: – Не надо… Да и закрыл глаза, коротко-обречённо со стоном вздохнув. Джареда этот стон как ножом по сердцу резанул, подполз следом, на коленях, сбивчиво зашептал: – Нет, нет. Подожди. Дай мне… И не думая, совсем не думая, что делает, и зачем, как под гипнозом, протянул ладони к заплывшему, в синяках и кровоподтёках лицу дракона и тихонько, едва касаясь пальцами, провёл по скуле. Изумлённо вздохнул – словно по волшебству под его рукой исчезали синяки и порезы, спадала опухоль. Джаред недоверчиво, словно разглаживая смятую бумагу, проводил пальцами, едва касаясь лица дракона, проводил от носа к вискам, обвёл губы указательным пальцем, разгладил веки, лоб… Не веря своим глазам, смотрел на совсем ещё молодое, чистое, такое красивое лицо дракона и медленно соображал. Вот почему забрали маму, отца и старшего брата. Вот почему не давали учиться, толкали вниз, в самый низ, где воры, шлюхи, бандиты, вероятнее всего, где-то в анкетах тайной канцелярии остались записи о его семье, о роде их занятий – что-то связанное с драконами. С врагами. Дракон моргнул недоуменно, не понимая, почему так легко открываются заплывшие глаза, нахмурился, неверяще, с растущим удивлением посмотрел на Джареда, открыл было рот, но Джаред покачал угрюмо головой. Мол, не надо. Молчи. Дракон рот закрыл и всё равно попытался от Джареда отползти, но не сумел, скорчился от боли, застонал. Джаред встрепенулся: – Что такое? Дракон кое-как выговорил, сквозь зубы, жмурясь от боли: – Ароста. Больно от… неё. Джаред догадался – дракон говорит про эту чёрную штуку, что обвивала-впивалась в торс несчастного с шеи до пояса. Кроме этой страшной штуки, на драконе были только явно украденные драные старые джинсы, болтающиеся на поясе, и эта ароста, начавшая вдруг пульсировать, как живая, смотреть на это было страшно. Пока дракон корчился, задыхаясь от боли, Джаред протянул руку к ней и прикоснулся – ароста ощутимо нагрелась. Что же это такое? Дракон вдруг выговорил: – Уходи… Они скоро… будут здесь. Вздохнул рвано и добавил: – Знал, что не… не успею. Джаред не слушал почти, внутри ворочалось-росло нечто, опасное, дикое и яркое, ослепительное, словно разбудили вулкан, и он вот-вот грозился излиться лавой, но обречённое «знал, что не успею» услышал, спросил механически: – Почему тогда бежал? Не ждал ответа, но дракон, задыхаясь от боли, ответил упрямо: – Я… должен был попробовать. Они… заставляли меня драться. Убивать… сородичей. Нет. Не… Ах! Дракона выгнуло, он успел ещё прохрипеть: – Уходи, ох… будут… здесь… скоро. И забился отчаянно, страшно. У Джареда внутри что-то будто взорвалось, ослепило, почернело в глазах, и потекла по венам обжигающая, нечеловеческая сила, странная, от неё болью скручивало всё внутри, сила эта требовала немедленного выхода, и Джаред знал уже, знал, что нужно делать – вот оно – то, что может уничтожить чёрную вуаль, сетку, капкан для дракона. Нужно было торопиться, успеть, чтобы самого не обожгло, не убило, отдать скорее дракону, и где-то рядом, Джаред даже сквозь рёв силы в теле, в голове, в венах услышал вой приближающихся сирен – преследователи скоро будут здесь. Джаред схватил дракона, поймал в объятия, приказал: – Смотри на меня! Получилось хрипло, едва ворочал языком, тело от боли тоже не слушалось, чужая сила ревела и рвалась наружу, вон, и грозила разорвать, нужно было спешить, спешить. Дракон в его руках обмяк, казалось, его боль отпустила, дышал часто-часто, хватал ртом воздух и смотрел во все глаза на Джареда со страхом и изумлением. Джаред слушал силу, кипевшую в венах, её почуял и дракон, округлил глаза, выдохнул: – Ты… – Тихо! Джаред сосредоточенно слушал, сцепив зубы, становилось всё больнее, сила жгла, рвала его изнутри, но вместе с этой болью он получал знание, как ею управлять. Бежали к ним люди, перекликаясь между собой, метались по дорожкам парка огоньки фонариков, и сверху ударил мощный луч прожектора, с рёвом вертелся в небе юркий вертолёт, а Джаред сидел с закрытыми глазами, не шевелясь, и прижимал к себе несопротивляющегося, притихшего дракона. Луч прожектора всё-таки нашёл их, сверху вместе с ревом зазвучал искажённый, металлический голос, вертолёт начал снижаться, совсем рядом затрещали ветки под чужими ногами, и тут Джаред очнулся, посмотрел на дракона, и сказал тихо и ясно: – Ключ. Мне нужен ключ. Скажи свое имя. Дракон, побледнев, смотрел на него, ни слова не говорил, но всё было написано на его лице. Невозможно. Нет, никогда, ни за что. Джаред наклонился над зажмурившимся драконом, сказал дрогнувшим голосом: – Пожалуйста. Иначе я не смогу тебе помочь. Мне нужен ключ. – Нет, – тихо, но твёрдо ответил дракон, – не могу. И правда – не мог. Джаред видел, не мог, это было немыслимо для него, и аналогов близких в человеческом обществе не было тому, о чём просил Джаред. Отдай мне себя? Свою свободу, свою жизнь. Навсегда. На поляну уже вылетел кто-то, но испугался подходить к ним. Стал звать других, и снижался вертолёт, оглашая окрестности рёвом и угрозами – и тут Джаред заплакал. Смотрел на своего так и не спасённого дракона и плакал. Было невероятно горько сознавать, что в шаге от свободы всё так глупо и быстро закончилось. И ему теперь до конца недолгой жизни сидеть в магических цепях в тюрьме, а дракон… скорее всего, не переживёт этой ночи. Казнят показательно, чтоб другим неповадно было бегать. Джаред не злился на дракона, жалел его, да чего уж, и себя жалел, что так вот вышло. Что не успел ему поверить дракон, что так быстро попались, но совсем не жалел о том, что инстинкт – или зов? – привёл его в заброшенный неуютный парк. После того что случилось он понимал теперь, это было что-то вроде инициации, он словно проснулся и осознал, что и не жил раньше, и возвращаться в прежнюю жизнь не хотел. Ну что ж. Пусть так. Вздохнул, сдерживая стон, гадая, разорвёт его сейчас от Силы, или она как-то сумеет выплеснуться, уйти, посмотрел напоследок дракону в глаза и попросил: – Прости. Я тоже должен был попытаться. Нет, так нет. Прости, я знаю, нельзя о таком просить, но… – Дженсен. Джаред подумал было, что ослышался, но по изменениям, начавшимся с ним понял, что нет, нет, не ослышался, ключ сработал, сила выходила, истекала из него мощным потоком, через руки, через соприкоснувшиеся тела, уходила в дракона. Снаружи, для всё подтягивающихся зрителей, окруживших их плотным кольцом ничего не происходило. Они пока не рисковали подходить ближе, шумно переговаривались, подбадривая друг друга злыми криками, кто с битами, кто с ружьями, кто даже просто с выломанной дубиной, злые и испуганные. Опасные. – Улетай, – шёпотом сказал Джаред, – как только заберёшь всё, улетай. И не возвращайся. Чёрная, пульсирующая страшная сетка-ловушка посерела и рассыпалась пылью, и сразу же начали затягиваться шрамы, ссадины и синяки на руках и теле дракона – он вздохнул, ещё раз вздохнул, глубоко, и всё так и не спускал взгляда с Джареда. И Джаред тоже смотрел, смотрел-смотрел, не мог наглядеться – дракон изменился. Дракон становился собой. Дракон перестал бояться. Дракон замер, как только Джаред заплакал, и через минуту выдал ключ – имя, и вот тогда, в эти растянутые в года секунды – он изменился. Дракон стал собой – сильным, бесстрашным, а сейчас смотрел ему в глаза и требовательно спрашивал: – А ты? Джаред растерялся – он правда не подумал о себе. Здесь нельзя оставаться, но нельзя и к драконам. Нельзя ведь? Они враги. – Я остаюсь, – последние крохи силы исходили из него, а дракон уже начал трансформироваться, на самом деле происходило всё быстро, секунды, но Джареду казалось очень медленно двигаются вокруг люди, сужается круг. Дракон не обращал ни на кого внимания. Кто-то выбросил сетку, чтобы накрыть их, дракон молниеносно, даже не глядя, выкинул в ту сторону руку, и сетка полетела назад, накрыв половину толпы и вызвав среди них панику. – У тебя есть тут кто-то? О ком ты заботишься? Или… любимый человек? – дракон спросил так отчаянно, что Джаред быстро выкрикнул: – Нет! Никого. Но я… Слабым утешением было просветлевшее лицо дракона, потому что Джаред чувствовал себя совсем обессиленным, больным. Сила ушла вся, оставив его выжатым, как лимон. В глазах темнело, и язык заплетался, но он нашёл в себе остаток силы пробормотать: – Я не нужен тебе. Обуза… Дракон неодобрительно покачал головой и сказал спокойно: – Глупости какие. Ты даже не понимаешь, какие ужасные глупости говоришь. Джаред мало что мог возразить в своём состоянии, и тем более сделать, и ему казалось, он видит какой-то диковинный сон, ведь только во сне люди двигаются так медленно? Хотя, какие там люди, Джаред любовался огромным золотым драконом. Джаред в жизни не видел красивее – тот стоял, распахнув крылья, почему-то не улетал и будто охранял его. Плевался огнём и грозно смотрел по сторонам, показывая острые длинные зубы, а потом вдруг мир наклонился, и Джаред увидел, как быстро уменьшается всё внизу, и парк с суматошными фонариками-огоньками в руках бегающих людей, и крошечный вертолётик, и город как игрушечный, в ушах свистел мощный ветер, и где-то над головой рассекали небо огромные сильные крылья. *** Никак не мог проснуться, не отпускал морок, кошмар, давило что-то сверху, большое, тяжёлое, горячее, что? Джаред пробовал шевельнуться – не вышло, огненной волной ошпарил страх, но не успел поддаться панике, уже выплывал, медленно, выходил из сна, и словно выпустили его из сундука – тяжесть, давившая на него, ослабла. Окончательно проснувшись, Джаред осторожно выполз из под дракона, тот, хоть и снова был в человечьем обличье, оказался невероятно тяжёлым, горячим, и лежал на нём раскинув крылья-руки, словно защищал от кого сверху. Или просто вырубило его так же, как Джареда, чуть не на лету, до конца, до капельки использовал всю взятую силу, не хватило даже сил укрыться, так и лежали на виду, голый дракон кверху задом, а под ним задыхающийся от его тяжести Джаред. Не успел Джаред отползти на шаг, дракон потянулся следом, заворчал что-то невнятное, открыл мутные глаза. Увидел Джареда и уставился на него непонятно, нечитаемо, долгим внимательным взглядом, словно держал – не уходи. Джаред и не собирался убегать. Мысли, конечно, всякие были, кто знает, если у драконов с людьми так же обращаются, как у них с драконами, то плохо дело, но отчего-то сильно страшно не было. Было тревожно и бесшабашно весело, немного жаль, что не помнил толком полёта, но казалось ему сейчас, будто это он крылья в небе расправил, и всё теперь будет по-другому. Дракон перекатился на бок, чтобы удобнее было следить за Джаредом, и всё молчал, но уютно молчал, приятно было находиться в центре его неотступного внимания. Джаред не решался прямо смотреть на обнажённого дракона, глазел по сторонам, прикидывая, где они находятся, и какое симпатичное место, случайно или не случайно они здесь? И есть ли тут поблизости вода, пить хотелось страшно. Не утерпел, встал, неловко поправил одежду, хотел спросить, но дракон его опередил: – Вон там, за камнем, ручей. Джаред забыл на секунду о своем стеснении, уставился на дракона во все глаза, откуда он понял? Дракон, без всякого стыда развалившись голым на траве, не думая там что-то прикрывать, с едва заметной усмешкой сказал: – Ты пить хочешь, я вижу, губы облизываешь. Джаред с трудом сглотнул, уже от иной жажды горело нутро, и так трудно было не смотреть! Он поскорее отвернулся и захромал к камню. Напился, ополоснулся, посидел немного, усмиряя огонь в крови, но скоро вернулся назад к дракону. Не мог долго один, хотел убедиться, что дракон никуда не делся, не бросил его в незнакомом месте, просто посмотреть, что он есть. Настоящий. Дракон с места не сдвинулся, так же валялся на траве, казалось, задремал, при приближении Джареда повернул голову и улыбнулся. Джаред споткнулся на месте, встал, в груди разливалось что-то очень незнакомое и знакомое тоже, когда-то давно, до приюта, было так тепло и хорошо – дома, так хорошо, что щипало в глазах. Впервые он увидел, как дракон улыбается, и тут вспомнил, он же знает ключ – имя! Не просто дракон – дракон Дженсен. Дженсен. Дракон Дженсен мягко спросил: – Что, драконий лекарь, себе помочь не можешь? Сапожник без сапог. Джаред опустил глаза, сумрачно глянул на покалеченную ногу. Вспомнил, как скинули его с лестницы в приюте старшие ребята, как долго он валялся в больнице, но воспоминания больше не жалили острой болью, будто дымкой подёрнулись. – Да, – согласился Джаред. Так и есть. Себе не может помочь, всё верно. Может статься, и дракону больше не помощник, но об этом думать не хотелось. Не хотелось быть бесполезным. Дракон, уже без улыбки, почти беззвучно сказал: – Ничего. Не страшно. У вас есть драконьи лекари, а у нас людские. И вдруг позвал севшим голосом: – Иди сюда. Джаред вмиг забыл о своем стеснении перед обнажённым, бессовестно прекрасным драконом, быстро приковылял, опустился на колени: – Болит где-то? Дракон – надо было называть его по имени – но всё не получалось, страх мешал – что-то очень личное, тайное было в знании имени волшебного существа, ну, как нельзя вслух? Потому, даже в мыслях, просто дракон, ответил сразу: – Нет. Двинуться не могу, сил нет, но не болит. Если ты поможешь встать, покажу пещеру. Там можно отлежаться. И Джареда, точно как тогда, в парке, вдруг пихнуло что-то в грудь, не сила, не сравнить с тем ураганом, но что-то близкое, похожее, словно распустился в груди алый огненный цветок, и завились-полезли из него болезненно острые жгучие стебельки-усики, впивались в вены, колючие, жалящие, доросли до пальцев и пробились наружу, к дракону – к Дженсену. Джаред, забыв о стыде, гладил пылающими ладонями сперва плечи, потом грудь дракона, кожа под пальцами была такой гладкой, шелковистой, ласкал, едва касаясь подушечками пальцев, соски, не стесняясь, огладил крепкой рукой и член, затвердевшие сразу под лаской яички, дракон застонал, выгнулся навстречу, прохрипел изумлённо-счастливо: – Ох… Что ты… Да, что ты со мной делаешь? Ты что делаешь. Золотой, красивый. Настоящий. Джаред не утерпел, наклонился над драконом, поцеловал в губы, тихонечко, осторожно, но тут же увлечён был в поцелуй страстный, голодный, его схватили с рычанием. Миг – и уже Джаред лежал на спине, распятый под драконом, и тот страстно вылизывал ему нёбо и рычал невнятно: – Растравил, чёртов лекарь, как мне теперь? Хочу… тебя хочу! *** Джаред, оказавшись прижатым к земле, вдруг успокоился. Рассматривал снизу распалённого дракона, отмечая про себя, что цветок алый, в груди горевший, отдающий Силу закрылся в бутон, спрятался, исчез, будто не было, но того, что он отдал, дракона оживило, и даже слишком, вон как смотрит – горячо, жадно, будто век не трахался. Грело это внезапное пробуждение силы, давало уверенность, что не в последний раз такое чудо с ним случилось, а вот возбуждённый дракон, крепко сжимающий его плечи и оседлавший бёдра, немного пугал. Джаред, внезапно даже для самого себя, спросил: – Я теперь твой раб? Дракон, не ожидавший такого вопроса, в шоке переспросил: – Что? Почему? – Ну… Или пленник. У нас же война. Дракон, явно раздосадованный, скатился с него, плюхнулся рядом, проворчал: – Умеешь ты обломать… – сказал громче: – Нет. Не пленник, и не раб. – А как же война? – Война… Это риминцы воюют с драконами. А драконы… есть люди, и их много больше, чем риминцев – они живут с нами в мире. Потом всё узнаешь, расскажут тебе. Джаред аж сел, и переспросил удивлённо: – Значит, я свободен? Дракон смотрел странно, усмехался криво, невесело, отчего Джаред ощутил укол беспокойства. Наконец, дракон сказал негромко: – Да. Ты свободен. А вот я… нет. Джаред немедленно спросил: – Почему это? Знал, помнил смутно, откуда-то, след силы в крови подсказывал, что дракон не шутит, но всеми силами души хотел, очень хотел, чтобы волшебное существо было свободно. Не может, не должен быть дракон несвободен. Нельзя запереть ветер, ему место в небе, в горах, над морем и сушей. Дракон медленно сел напротив него, скрестив ноги, всё так же не стесняясь своей наготы. Сказал, тщательно подбирая слова: – Ты… драконий лекарь. Так вас называют, на самом деле вы проводники Силы – и вас, таких особенных, очень мало. Когда я валялся в парке, истекая кровью, я позвал на помощь. Не особенно надеясь, что кто-то придёт, но ты пришёл. Оказалось, ты и сам не знаешь, кто ты такой, и тебе придётся учиться многим вещам, но главное ты всё же сумел. Сумел выпустить Силу. И я теперь… хм… Я… Понимаешь, обычно в первый раз ученик выпускает силу под руководством учителя, а своего дракона он ищет всю жизнь, иногда так и не находит. А у тебя… у нас… вышло всё так, что… уф. В общем, я… не смогу отказаться, если ты что-то потребуешь сделать. – Как это? – от возмущения, удивления, испуга Джаред не мог усидеть на месте, встал, дракон поднялся тоже. – Что – как? – подобравшись, спросил дракон. – Почему ты не сможешь отказаться? – выпалил Джаред. – Ты знаешь мое тайное имя. Имеешь власть надо мной, – просто ответил дракон. Джаред теперь снова вспомнил – когда Сила бушевала в венах, это знание пришло, потом она отхлынула, и забылось, но да, он ведь тогда знал, что просит нечто очень важное, вместе с именем дракон отдавал свою свободу. Чёрт. Чёрт, чёрт! – Но я не хочу! – в отчаянии выкрикнул Джаред. Дракон, бледнея, спросил: – Не хочешь чего? – Не хочу управлять тобой! Не хочу владеть, мне не нужна эта власть! Джаред не сразу понял, что происходит что-то неправильное, страшное. Дракон вдруг упал, как подкошенный, бессильно заскрёб пальцами по земле, обрывая травинки и задыхаясь. Его скрутило, а Джаред, оцепенев, смотрел вниз, где у его ног корчился дракон, и потихоньку до него доходило очевидное. Дракон – не понял его. Решил, что не нужен Джареду, и, если не убедить дракона в обратном, Джаред вот прямо сейчас его потеряет. Джаред упал на колени, схватил дракона за плечи, пытался заглянуть в закатывающиеся глаза, просил, кричал: – Нет, нет, нет… Нет! Посмотри на меня! Я не то хотел… Ты неправильно подумал, пожалуйста, посмотри, я… Чёрт. Ты мне нужен, слышишь? Дракон не слышал, уходил стремительно, кожа серела, он обмяк под руками Джареда, пугая его до смерти. Джаред пытался призвать Силу – но не получалось, по заказу – не выходило, и вспыхнуло вдруг внезапное озарение – нужно, чтобы хотели оба. Чтобы звали Силу вдвоём, ведь оба раза, когда срабатывало, дракон просил сам помощи, в этот раз – нет. Не хотел, отвергал, уходил. От ужаса, что натворил по незнанию, Джаред закричал, затряс дракона за плечи, не замечал, что разрыдался снова, плакал и кричал: – Пожалуйста, нет. Не уходи. Я же… – и вдруг вспомнил. Имя. Он не звал его, не называл ни разу по имени, может, если позвать – поможет? – Дженсен, пожалуйста, послушай, вернись, Дженсен! Ты мне нужен. Ты нужен мне, Дженсен. Пожалуйста. Прижимал к себе Дженсена, всхлипывая, дрожа и молча уже – вслух не мог, мешал спазм в горле – просил и звал, уже не надеясь, что вернёт, но тут дракон сипло закашлялся. Не веря своим ушам, Джаред осторожно отпустил Дженсена, отлепил от своей груди и посмотрел ему в лицо. Дженсен, бледный ещё, серый даже, облизнулся, попытался ухмыльнуться наигранно и выдавил: – Пусти… задавишь. Джаред всё ещё перепуганный, пытался объяснить: – Я не… то хотел! Я хотел, чтобы ты был свободный. Разве нельзя? Я… кто я такой, чтобы ты мне подчинялся, я не хочу приказывать тебе. Это неправильно. Дженсен смотрел на него снизу вверх, снова взгляд был непонятный, острый, внимательный. Сказал негромко: – Это я виноват. Должен был понять, что ты… ещё совсем… мало знаешь. Ничего. Это ничего. Думаю, я всё-таки думаю, что не ошибся, когда доверился тебе. А теперь… помоги мне, мой драконий лекарь. Мы всё-таки должны добраться до пещеры. Дженсен вложил руку в ладонь Джареда, и сразу же в груди распустился алый цветок, побежала целительная сила из руки в руку, дракон на глазах преображался. Джаред, слушая, как истекает Сила, взял ладонь Дженсена обеими руками и поправил: – Джаред. Я Джаред, зови меня так. Дженсен усмехнулся, проворчал нарочито сердито, скрывая довольный блеск в глазах: – Ну надо же. Я уж думал, до конца жизни не узнаю, как тебя зовут. Джаред поддел: – Мог бы и спросить. Дженсен только хмыкнул – ну да, Джаред понимал его. Не принято у драконов, вот и не спрашивал у человека, думал, наверное: скажет сам – хорошо. Не скажет – останется навсегда «драконьим лекарем». *** Пещера оказалась с секретом. В двух шагах не видно, где вход – просто поросший зеленым мхом огромный камень, с виду вросший в землю, не спихнёшь, а нажмёшь, где надо, камень легко отходит в сторону, и можно войти внутрь. Как вошли, сам собою вспыхнул в круглых светильниках огонь, камень сзади встал на место, а дракон пробормотал: – Я спать… Сил нет. Ты осмотрись тут, но наружу не выходи. Обещай, что не выйдешь. – А как выйти? Я не понял, как оно открывается, – тут же сказал Джаред, но дракон выглядел таким уставшим, что немедленно захотелось ему помочь. Джаред шагнул к нему, спросил обеспокоенно: – Может, тебе снова помочь? Сила? – Нет, нет. Я сам должен… восстановиться. Нельзя злоупотреблять. Джаред. Ты не сказал, что не будешь пытаться выйти. Обещай. – Не буду, – неохотно ответил Джаред, жадно рассматривая «дверь». Дженсен усмехнулся, подошёл к ней, показал: – Видишь? Вот тут нажать, откроется. Но ты обещал. – Хорошо-хорошо. Не выйду. А почему нельзя выйти? Дженсен неопределённо пожал плечами и, пряча глаза, буркнул ревниво: – Мало ли. Я беспокоюсь! Потом, ладно? Я всё тебе покажу и расскажу. Джаред удовлетворился ответом, тем более что ему показали, как открыть дверь. Стало быть, он и правда не пленник. Дракон, отчаянно зевая, убрёл вглубь пещеры, а Джаред принялся с интересом её обследовать. Начиная с огромного холла, с выложенным каменьями потолком, бродил по анфиладам комнат и всё больше понимал, что это вовсе не пещера. Гораздо больше внутри, чем казалось снаружи – не обошлось без волшебства, впрочем, как и с входной секретной дверью. Снаружи виделся небольшой холмик в лесу, с притулившимся у подножия замшелым камнем, а внутри холма - огромный подземный дворец. Побродив ещё немного, Джаред решил, что «дворец» слишком громкое название, но вполне себе уютное, благоустроенное жилище. Комнат двадцать насчитал, среди них несколько кладовок, огромную залу почти без мебели, разве что вдоль стен стояли аккуратные скамеечки, да прятались в нишах мягкие диванчики, угадал, что зала танцевальная. Была ещё столовая, кухня, с десяток спален, два кабинета, библиотека, ванная комната с большой купальней, была даже оранжерея, или сад? – почему-то всё это не выглядело заброшенным, сверкало чистотой, когда Джаред входил в очередную комнату, загорались сами собою фонари, а когда он оглядывался, выходя, видел, что свет за ним гаснет. Волшебный, хитрый дом. Кто же присматривал за ним? Или он сам был так устроен? Через некоторое время, ощутив голод, Джаред побрёл искать виденную где-то кладовую, и вот тут и выяснилось, что за домом действительно присматривал кое-кто. Как назвать существо, Джаред не знал – мелкий, по пояс ему зелёный человечек, весело посвистывая, прибирал в кладовой, а при виде Джареда, распахнувшего дверь, и не подумал спрятаться, вскричал весело: – Гость хозяина! Джаред согласно кивнул и неуверенно улыбнулся: – А ты кто? – А я римко Осс. По-вашему, по-людски – домовой, но видишь, это не совсем обычный дом. Подземелье. Да и хозяин – дракон. Хозяину служу лет двести, всегда всё было хорошо, а тут вдруг пропал. Так долго он никогда не отсутствовал! Всегда прилетал, хоть раз в месяц, а тут – два года! Целых два года не было его. Я уж приуныл совсем, но, скрепясь, всё ждал. Потому что чуял, он жив, да и силикра его в саду сидела живая, пожухла немного, и облетели листья, но всё равно видно было, хозяин жив. Ох… – Осс горестно вздохнул, но продолжал шустро прибирать что-то с нижних полочек, потом подлетел в воздухе, и тут Джаред увидел, что у драконьего домового есть крылья. И не очень удивился, почему бы и нет, раз хозяин крылатый, почему бы его домовому не летать. Тот, тем временем, трепеща крыльями, убирал что-то с верхних полок и продолжал болтать: – Я подумал, хозяин в беде. Скажи, что с ним было? Можешь рассказать? Потом? Если сейчас не можешь. Весь день сегодня неспокойно было. Ждал, ждал... Не зря ждал! Я как почуял, что он вот-вот зайдет, на пороге стоит, чуть не заплакал от радости, не зря силикра зацвела, а тут слышу – он не один. Он никого сюда чужих не водит, только родня и друзья – а ты кто? Осс повернулся к нему лицом, ожидая ответа. Джаред пожал плечами. – Наверное, друг? Не родственник точно. – Ну, что не родственник, я вижу, – хихикнул домовой, – ты человек. С каплей драконьей крови, но всё равно человек. – О, – Джаред удивился, – откуда знаешь про драконью кровь? – Я такие вещи вижу, – охотно ответил домовой и, прищурившись, уставился на Джареда, – да, точно. Ещё ты проводник Силы. Хозяину повезло. Ты ему помог из беды выбраться? – Как сказать… Он мне, я ему. Мы вместе спаслись. – Скромничаешь? – домовой подлетел ближе и, весь светясь от сдерживаемой радости, предложил щедро, – говори, я тебе приготовлю что хочешь, заказывай. За то что помог хозяину, я тебе буду служить верно. Ну? От нетерпения домовой подпрыгивал в воздухе, а Джаред растерялся: – Я не знаю. Что можно? Мясо с овощами. Приде, кормоню, отли, ну и хлеба там… Можно? – Опять скромничаешь? Ладно, я сам продумаю меню и позову, через полчаса всё будет готово. Иди пока, дорогой гость. Джареда вежливо из кладовой выпроводили, и он решил посмотреть на спальню дракона. Ему показалось, что он, вроде как, даже соскучился по дракону, но, конечно, только показалось. Спальня драконья оказалась больше всего похожей на пещеру – большая, тёмная, округлая, весь пол пещеры был устлан ковром, не ковром – мягким, пружинящим, тёмно-зелёным покрывалом. Здесь не было никакой мебели, кроме вкрученных в тёмные каменные стены канделябров, и при появлении Джареда огни в них сами собою зажглись, разгоняя темноту. Джаред увидел дракона в его естественном обличье, тот спал посреди пещеры, свернувшись, как огромная кошка, и не понять, где хвост, где голова, тусклым золотом отливали бока, и хищно торчали вверх зубья хребта, убегая-уменьшаясь к хвосту, и на лапе опасной бронзой светились огромные когти, каждый величиною с хороший кинжал. Джаред не боялся – любовался и мечтал увидеть дракона целиком, а не сияющий бок, крыло, хребет, и лапу, но будить не хотел, пусть спит, успеет ещё насмотреться. Не утерпел, подошёл, погладил горячий бок, прошептал: – Спи. Уйду сейчас… не буду мешать. Показалось, что под ладонью где-то в глубине огромного тела что-то дрогнуло, в ответ лёгкому касанию, но Джаред быстро отступил и вышел из драконьего логова. Что он, в самом деле, как дурак, не может и часа без дракона прожить. Под дверью его уже караулил Осс, и как только Джаред вышел – подлетел вверх, схватил за руку и потащил за собою вперед, делая ужасные гримасы и прижимая палец ко рту, мол, тихо! Нельзя будить! Джаред едва сдержал улыбку, но отчего-то было приятно знать, что есть кто-то, кому так важен сон дракона. Кто-то ещё, кроме его самого. У него появился союзник. *** Дракон спал, спал, спал. Джареда не утешали уверения Осса, что всё нормально, дракон может и неделю проспать, и даже месяц, если находится в особом положении. В каком положении, Осс не уточнял, а Джаред не рискнул спросить. Джаред скучал, приходил время от времени в спальню, издали смотрел на дракона, вздыхал и уходил в облюбованную библиотеку, читал подсунутые домовым книги, снова приходил, а иной раз усаживался у стенки, и, вытянув ноги перед собой, рассматривал золотые блики, играющие на полуразвёрнутых крыльях, на боках дракона, и разговаривал с ним. Односторонний диалог приносил облегчение, и Джаред, посидев с полчаса, уходил успокоенный. Потом ночью сквозь сон ему мерещились шаги, казалось, что кто-то стоит у кровати и смотрит на него, но проснуться не мог. Свинцом наливались веки, в голове мелькали странные, незнакомые образы-картины, и во сне Джареду казалось, что ему отвечают на вопросы, которые он задавал спящему дракону. Джаред спрашивал утром у Осса – может такое быть? Дракон приходит к нему ночью? Почему не днём, почему не хочет общаться нормально? На расспросы Джареда домовой приносил гору вкусностей, словно пытался едой заткнуть ему рот или утешить, но сам ничего не рассказывал, лишь сочувственно вздыхал и говорил: – Он очень устал, потерпи немного. Эта усталость… Не физическая, ты в этом помог со своим даром. Но кроме этого нужно восстановить душевные силы. Тут поможет только время. Где-то через несколько дней Джаред, проходя поздним вечером мимо купальни, услышал плеск. Входил настороженный, сжимая в руке снятый со стены ветвистый канделябр. Но, увидав плескающегося дракона, светильник положил на пол и решительно двинулся к каменному бассейну. Дракон, на этот раз в человеческом обличье, услышал его, крутанулся в воде и, встретившись взглядом с Джаредом… смущённо отвёл глаза. Джаред споткнулся было, вспомнил про предупреждения Осса – подожди, дай ему время. Но уйти никак не мог, просто не мог. Скинул одежду и прыгнул в воду, приблизился к Дженсену. Вода им доходила до груди, и Дженсен стоял, опустив голову, словно ждал, что Джаред начнёт сейчас ругаться, или требовать-просить, возмущаться. Джаред совсем не хотел устраивать разборки, он изо всех сил боролся с собой, чтобы не схватить дракона в объятия, таким уж тот выглядел несчастным. – Я хотел спросить, – как ни в чём не бывало, будто продолжая старый разговор, начал Джаред, - у тебя есть тайное имя, никто не знает его. Так? Дракон – Дженсен, Дженсен, не просто дракон! – исподлобья глянул на него, сказал осторожно: – Ты знаешь. – И всё, больше никто? – Да. – Как мне тебя называть при посторонних? Или вот тут, следит за домом Осс. Как при нём тебя называть? Я боюсь всё время нечаянно проговориться и даже в мыслях, про себя, не называю тебя по имени. Дженсен снова уставился на него своим фирменным, нечитаемым, изучающим взглядом, заговорил медленно и совсем не о том: – Два года они добивались от меня, чтобы я сказал. Старались очень, но я видел, что стало с теми, кто сказал им свое тайное имя. Они превратились в игрушки, на арене они убивали своих братьев – себе подобных – на забаву людям. Дракон долго не живёт, когда делает что-то противное своей природе. Конечно, по сравнению с людьми наш век долог, но эти несчастные всё равно были обречены на долгую и мучительную смерть. Я… Джаред, я никогда не думал, что встречу человека, и хватит одной минуты, чтобы признаться. Джаред шагнул ближе к Дженсену, всей душой желая утешить и поклясться в том, что он никогда не воспользуется своей властью, но тот отступил и сказал глухо: – Росс Эклз, хотя чаще мы обращаемся друг к другу по прозвищам. Не уверен, остались ли у меня сейчас друзья, но среди них меня звали Золотокрылый. И ещё… есть одно заклятие. Если провести ритуал, взявшись за руки, и правильно, в нужном месте, в нём вставить имена – все вокруг будут слышать что угодно, но не моё тайное имя. Даже если ты его произнесёшь вслух при посторонних. Кто-то услышит ласковое слово, кто-то ругательство… забавно, да? Джареду не казалось это забавным, очень даже хорошее заклятие! Они обязательно им воспользуются! И дракон ему почему-то сильно не нравился своими настроениями. – Почему ты так сказал? Дженсен непонимающе посмотрел: – Что именно? Что забавно? – Нет, – Джаред помотал головой, – почему ты считаешь, что у тебя, может быть, не осталось друзей? Потому, что ты был в плену? Потому, что выдал своё имя? Дженсен отвёл глаза, сглотнул и погрузился по шею в воду. Поплыл медленно прочь, но Джаред встал перед ним, загораживая путь: – Дженсен. – Я не знаю. – Дженсен из воды не поднимался, так и торчал в ней на корточках, глядя Джареду куда-то в район груди, – правда не знаю. Я ждал, что меня вытащат, ждал, ждал. Но чем дольше был там, тем лучше понимал – они не придут. Потому что… думают, это бесполезно. Бесполезно спасать того, кто отдал свое имя и с ним власть над собой. Он всё равно несвободен и потому опасен. Джаред не знал, что сказать. Нужно было утешить, успокоить его, но как? Он не знал законов драконьего мира, и по ним, вполне возможно, Дженсена сочтут предателем. Ну как тут утешишь? И всё равно, он попытался. Опустился в воде на уровень с Дженсеном, нашёл его руку, сжал и позвал: – Эй, Золотокрылый. Посмотри на меня. Всё будет хорошо, слышишь? Обязательно. Мы справимся, и вообще, у тебя есть персональный драконий лекарь, насколько я понял, ты из плена вернулся со знатным трофеем. Мы что-нибудь придумаем. Дженсен благодарно и ласково улыбнулся в ответ, и Джареду показалось на миг, что он увидел блеск золотых крыльев. Конечно, они справятся. Надо бы узнать побольше про их порядки, потормошить дракона, пока тот снова не впал в меланхолию или в спячку. Понимал Джаред, долго ещё будет отходить дракон от плена, но нужно было уже решать насущные проблемы. Джаред, больше всего в жизни боясь, что дракон сейчас снова смоется в свою пещеру и спрячется за бронёй истинного обличья, быстро сказал: – Ты ни в чём не виноват. Не смей себя винить. Ты никого не предал, никого не убил, ты ведь не сдашься теперь, когда столько уже вытерпел. Дракон медленно кивнул и попытался отобрать свою руку, но Джаред не пустил. Попросил жалобно: – Дженсен, не уходи. Я так соскучился по тебе. Вырвалось само собой, Джаред думал, дракон рассердится, или смутится, или ещё что, но Дженсен так вдруг глянул на него, будто испытывал жажду и никак не мог поверить, что вот оно, то, что так нужно – рядом, и Джаред начал действовать без участия мозга. Через мгновение поймал себя на том, что нежно, легонечко, едва касаясь, гладит Дженсена по плечам, а тот стоит, будто в трансе, с прикрытыми глазами, и на губах его блуждает улыбка. Огненный цветок Силы спал, но в нём будто проснулась другая сила, от которой бешено стучало сердце и перехватывало дыхание, и невыносимо хотелось сделать что-то более… интимное. Пододвинуться ближе. Обнять. Поцеловать, схватить – не отпускать, почувствовать дракона, обласкать его целиком, с головы до ног, и одновременно Джаред боялся – боялся предпринимать активные действия. Слишком хорошо помнил, каким нашёл дракона в парке, измученного, еле живого, и сотворили с ним это люди, такие же, как он. Дженсен вдруг сказал расстроено: – Я так не могу. Джаред встрепенулся: – Что? Дженсен с тихим стоном привалился к Джареду, они всё так же стояли на полусогнутых, по шею в воде, вода держала вес тел, но как же хотелось Джареду очутиться в каком-нибудь более удобном месте! Удобном для того, чтобы обнять крепче, почувствовать тепло и гладкость кожи, и реальный вес тела… Дженсен прошептал жалобно: –… не понимаешь, да? Может, не понимал бы и дальше, но Дженсен приблизился вплотную, раздвинув его колени, и Джаред ощутил его стояк и отбросил все свои сомнения. Встал во весь рост и потянул за собою Дженсена, тот послушался, но в глаза ему так и не смотрел и выглядел возбуждённым и несчастным, и последнее обстоятельство Джареда сильно напрягало. Не знал, в чём дело, пока каким-то шестым чувством не догадался – боится, просто боится – то ли страх испортить всё, то ли страх перед близостью. И ведь неизвестно, что было с драконом в плену, а сам он и под пытками не расскажет… Джаред сомневался, что хотел бы знать, он просто хотел вернуть того дракона, который опрокинул его на полянке с криком «хочу тебя», когда не думал, действовал на инстинктах, когда в его крови бушевала страсть, подпитанная Силой. Тогда страха не было – а теперь кислый его запах явственно исходил от дракона. Джаред привлёк к себе дракона, так, чтобы тому не приходилось отворачиваться. Дженсен охотно уткнулся лбом ему в плечо, обвил руками торс и еле слышно – довольно – вздохнул, и Джаред тут же начал действовать: – Золотой… Золотокрылый. Я… очень боюсь тебе навредить. Ты ведь понимаешь, что я не хочу сделать тебе больно? Запах страха несколько снизился, дракон теснее к нему придвинулся и, кажется, угукнул. – Тогда чего ты боишься? – осторожно спросил Джаред. Дракон не ответил. Тихо-тихо было в купальне, кроме плеска воды ничего не было слышно, будто дракон затаил дыхание. Джаред в растерянности смотрел на мокрый русый затылок дракона Дженсена и всё соображал. Ему хотелось проверить одну теорию, но для этого нужно было оказаться в спальне. В нормальной спальне, не в прохладной, почти холодной воде. Он уже начал тут коченеть, даже раскалённый дракон не помогал, и Джаред, мысленно пожелав себе удачи, начал действовать. *** Уговорить дракона выйти из купальни и забраться в одну из многочисленных гостевых спален – не в его логово – заняло какое-то время и отвлекало Джареда от основной проблемы – страха Дженсена. Но вот Дженсен лежит на кровати, обнажённый, лежит на спине, член его давно съёжился и упал, дракон совсем не возбуждён. Лежит, не сопротивляется, не пробует убежать и смотрит так затравленно, что Джареду хочется немедленно всё прекратить. Закутать испуганного дракона в одеяло, дать ему травяного настоя для крепкого сна и уйти поскорее, не пугать, не мешать. Но Джаред снова вспомнил того дракона – ненасытного, смелого, страстного, такого, каким он может быть, каким он его видел на поляне, и пересилив себя, забрался на кровать, к Дженсену. Начал с лёгких, нежных поглаживаний, разглаживал каменные мышцы, целовал, облизывал, добрался и до паха – постепенно, медленно-медленно. Чувствовал, как расслабляется дракон под его руками, как вздыхает, как, забывшись, охает, а потом и вскрикивает, когда Джаред вбирает его яички в рот и посасывает, оглаживая языком, а самым приятным было увидеть его яркие глаза, когда Джаред попросил, позвал: – Дженсен. Помоги мне, пожалуйста. Вёл его руку, тянул к себе, без слов показывая, чего хочет. Повернулся спиною к Дженсену и не видел уже его глаз, слышал только дыхание – опаляющее затылок, шумное, потом горячий язык коснулся его шеи, и дракон – Дженсен – проговорил срывающимся голосом: – Ты уверен? Джаред, ты… – Да. Да, да. Пожалуйста. Дракон был нежен, дракон был везде – везде-везде, точно так, как до этого Джаред – без устали ласкал его, доводя до умопомрачения, заставляя материться и просить – но тянул, тянул и тянул, пока не решил, что Джаред, изнывающий от желания, достаточно готов. Дракон входил в него так долго-осторожно и медленно, что в конце концов Джаред взвыл – давай же трахай по-человечески, летающая ящерица! – хотя до этого опасался боли, боль, может быть, и была, но быстро потонула в ярком удовольствии, таком полном, таком завершённом, что хотелось продлевать и продлевать это удовольствие вечно, но даже драконы, как выяснилось, сделаны вовсе не из железа. Устают, и так трогательно сопят во сне, и любят тепло, дракон находил Джареда даже на самом дальнем конце кровати и прижимал к себе, и спать в обнимку с горячим-горячим, как печка, драконом было невозможно. Но выражение полного довольства и спокойствия на лице спящего стоило того, чтобы потерпеть. *** Джаред всё же не выдержал и сбежал в комнату, которую уже считал своей, никак невозможно было уснуть с драконом. Успел добраться до кровати, завернуться в одеяло, и зевнуть, и даже задремать, но вздрогнул от явственного ощущения чьего-то присутствия. Открыл глаза, и, конечно же, это был Дженсен. Сидел в изножье, скрестив ноги, и смотрел на него с самым несчастным видом. Джареду сразу же стало стыдно, жарко от стыда, он понял вдруг, дракон мог себе напридумывать всякого, и точно, не успел он сесть, Дженсен угрюмо произнёс, даже не спросил: – Тебе плохо было. Джаред не стал дальше слушать, видя, что Дженсен собирается и дальше молоть глупости. Рывком притянул к себе его и пылко возразил: – Нет! Было замечательно. Посмотри на меня, разве по мне скажешь, что мне плохо или больно? Дженсен подозрительно и долго вглядывался в его лицо, и Джаред никак не мог сдержать улыбки. Смягчившись, Дженсен спросил неуверенно: – Почему тогда ты ушёл? Джаред ответил честно, и не задумываясь: – Ты горячий. Как огонь, не могу спать! Почему ты такой горячий? Дракон, светлея лицом, продолжал разглядывать Джареда, будто сканировал его, спросил уже спокойней: – Только это? – Ну конечно, – подтвердил Джаред и тут же спросил снова, - ты не ответил, почему? – Я дракон, – совсем спокойно ответил Дженсен и вдруг смущённо улыбнулся, так очаровательно, что Джаред и забыл, о чём спрашивал, но дракон быстро напомнил. Повернул голову в сторону, сложил губы трубочкой и выдохнул огонь, самый настоящий, Джаред аж рот открыл, а потом выпалил восхищённо: – Ох. Я не знал, что ты так можешь! В смысле, знал, конечно, но ты же сейчас человек! Ух ты… И огонь! Дженсен с ноткой смущения в голосе проговорил: –Я совсем забыл. Не приходилось давно, и не было нужды, ну и… мда. В общем, я могу это регулировать. Дай сюда руку. Джаред, сгорая от любопытства, безбоязненно протянул к нему обе руки, Дженсен, улыбаясь, выставил свои руки ладонями вперёд. Джаред мгновенно догадался, что от него требуется, и соединил свои ладони с его. Ожидал жара, но нет, ладони дракона были тёплыми, а через минуту тот отнял свои руки и сказал буднично: – Ну вот. Теперь будет, как у тебя. Так хорошо? Дракон бесцеремонно прижался к нему, обнажённый, восхитительно по-человечески тёплый, кажется, совершенно искренний, так чистосердечно и открыто заглядывал ему в глаза, что никак нельзя было заподозрить его в попытке соблазнения, а меж тем Джаред чувствовал именно это. Что его пытаются соблазнить. Не то, чтобы он возражал, даже наоборот, но вот задница его отозвалась на крепкие объятия дракона ноющей болью. Но не успел Джаред ответить что-то, как Дженсен уткнулся снова лбом ему в плечо и прошептал тихонько: – Хочу тебя. Теперь ты. И не убегай после, пожалуйста, не хочу просыпаться один. Я слишком долго был один. Слышишь? Почему ты не отвечаешь? Джаред, потрясённый, и взбудораженный, пытался отговорить Дженсена, лепетал – нет, Золотокрылый, ты не готов ещё, ведь нет? Зачем ты так торопишься? Боишься не успеть? Чего не успеть? Я рядом, и никуда не собираюсь уходить – но его не слушали. Дженсен держал его крепко, огненный, золотой дракон, в глазах, на коже, на языке его, везде Джаред видел теперь яростный, сияющий отсвет огня, сжирающий дракона изнутри – невидимый для людского глаза. Но, как сказал Джареду домовой Осс – ты человек с каплей драконьей крови, теперь эта капля, сделавшая его проводником Силы, позволяла увидеть этот отсвет и понять – нельзя останавливать дракона, будет только хуже. Не справится с огнём, обидой, болью, страстью, нет-нет, пусть, тем более так сильно хочется того же, что так отчаянно смело и страстно предлагает дракон. Джаред видел, дракон на грани – и снова жарко, жарко в его каменных, не расцепишь, объятиях, Джаред позвал: – Джен… – еле выговорил, отчего-то путалась речь, и пятна красные плыли в глазах, дракон не слышал его, вероятно, из-за бушевавшего-ревевшего внутри огня, тогда Джаред сам прижался к нему крепче, потёрся стояком, обнял за плечи, гладил спину и звал, звал-успокаивал, просил: – Всё будет… как захочешь. Дженсен, смотри, я тут, я хочу тебя, сил нет как, я сделаю, как ты просишь, я сам этого очень сильно хочу, Джен… Дракон, наконец, откликнулся. Моргнул раз, другой, словно приходя в себя. Облизнулся предвкушающе и потянулся с самым голодным видом к его рту, глаза ожили, заблестели нормальной, зелёной радужкой, ушло из них грозное, золотом отсверкивающее безумие, это снова был Дженсен – немного неуверенный, очень возбуждённый и открытый – для него. Удержать его Джаред никак не смог. Просто шёл следом, послушно, и со сдерживаемой страстью, дракон направлял, и не всегда словами – чаще жестом и взглядом, и тихим стоном, иногда и рукой, и, нет, огненных сюрпризов, о которых невольно думал Джаред, глупо, да, но само лезло в голову – не случилось, внутри Дженсен оказался тугим, влажным и жарким, но не обжигающим, и это было прекрасно. Теперь Дженсен засыпал в объятиях Джареда, тёплый, разморенный, и держать его было так удивительно правильно, уютно – как будто так и должно быть, и засыпалось в этот раз легко и приятно. *** Вылезали из кровати только чтобы поесть, трахались неутомимо, кажется, перепробовали всё, на что хватало фантазии, и Джаред видел – дракон отходит, отходит от плена, всё меньше заметно было в нём яростной, какой-то отчаянной ненасытности, двигался он всё свободней, мягче, улыбался чаще, и пусть ещё мало что объяснял и рассказывал, но зато они успели провести тот обряд-заклятие, при котором любой посторонний вместо имени Дженсена слышал что угодно, но не настоящее имя, обряд закончился опять-таки любовной игрой и сексом. В один из дней они провели ритуал скрытия имени, и Джаред теперь не боялся проговориться перед посторонними, никто не узнает истинного имени дракона, пока тот сам не захочет. Они будут слышать что угодно, но не имя дракона. Дракон спал уже не так много, как раньше, но просыпался тяжело, неохотно, выплывал из сна долго, бывал поначалу угрюмым и несносным, и Джаред предпочитал, проснувшись, не будить дракона – он всё ещё осторожно звал его про себя «дракон» - шёл в столовую, на запах кофе и булочек, громко благодарил невидимого Осса и до полудня был предоставлен сам себе. Иногда скучал, но Осс не появлялся после того, как Джаред с драконом опробовали буквально все поверхности в доме для бурного секса, скромный домовой, деморализованный поведением хозяина и его гостя, сделался невидимым, в беседы больше не вступал, но функции свои исполнял исправно. В общем, иногда Джаред скучал, вот и в это утро исключительно скука и любопытство привели его к запертому выходу из пещеры. Ему вдруг до смерти захотелось увидеть солнце, и ещё подумалось, интересно, какая снаружи погода? Джаред помнил, что обещал не выходить, и решил, что обещания своего не нарушит. А просто попробует открыть дверь, посмотрит, как там снаружи? Нужно будет уговорить дракона прогуляться. Он ведь давно обещал, а пока он только посмотрит, просто посмотрит. Он даже шага наружу не сделает, честное слово, он просто посмотрит… Снаружи было сыро и прохладно, шелестел дождь, Джаред вдохнул напоенный свежестью воздух и… замер с открытым ртом – возле замшелого камня материализовался здоровенный, выше Джареда, мужчина, в невиданном никогда странном наряде, и с длинными, до плеч, светлыми волосами. Морда у пришельца была неприветливой и хмурой, за его плечами, как из воздуха, возникли ещё двое, но Джареду некогда было разглядывать, он вышел из оцепенения и потянулся к хитрому камню – закрыть перед незнакомцами дверь, но пришельцы оказались проворнее. Джаред успел повернуть камень, и незнакомцы буквально снесли его, врываясь в жилище. Джаред больно плюхнулся на задницу и открыл было рот, чтобы заорать, но огромная ручища перехватила ему горло, и он не смог даже пискнуть. Великан поднял его с пола за шею и, встряхнув, как тряпку, приподнял в воздухе и прогремел: – Ты, мать твою, подлый риминец, как сюда попал?! И где Росс? Джаред хрипел и болтал ногами в воздухе, тщетно пытаясь достать ими пола, один из сопровождающих здоровенного злодея сказал спокойно, отряхивая рукав и оглядываясь: – Поставь его, Марко. Сейчас задушишь, и ничего не узнаем. Марко с недовольным рыком опустил Джареда на пол и слегка ослабил хватку на горле, Джаред попытался вырваться. Ужас сделал его слабым, или этот Марко действительно был очень силён, но убежать не получилось. Джареда толкнули в угол, у входа, обступили с трёх сторон, не вырваться, и разглядывали с неприязнью и удивлением, переговариваясь между собой: – Человек. Риминец же! – Кажется, да. Думаете, он знает про Росса? – Надо его допросить. – Так начинай, оркин! Это твоя работа! Джаред, прижавшись к стене, разглядывал незваных гостей и соображал, что же делать, что делать? Чувствовал, что это драконы, но враги или друзья? Кто? Дженсен говорил, никого сюда не водил, это тайное жилище, лежбище, так кто эти пришельцы? И как предупредить Дженсена? Молился, чтобы предупредил хозяина домовой, и тот скорее пришёл, но пока нужно было действовать самому. – Кто ты такой? – снова потребовал Марко. Джаред, набравшись смелости при мысли о домовом, ответил сердито: – Это вы кто такие? Вламываетесь в чужой дом! Второй дракон, черноволосый, с холодными серыми глазами, тот, что попросил поставить Джареда на пол и не душить, улыбнулся угрожающе: – Это и не твой дом, чужак. Вступил в разговор и третий, рыжий, красивый, самый молодой на вид, в его голосе слышно было волнение и ярость: – Ты, как ты сюда попал? Это тайное жилище, ты не мог… значит, ты убил его? Явился забрать его сокровища? Дернулся к нему, пылая злобой и ненавистью, но, как ни странно, его удержал главарь, как его определил для себя Джаред – здоровенный, широкоплечий Марко, схватил рыжего за плечо, рыкнул: – Стоять. – Убью его, как он убил моего любимого! – кричал и вырывался рыжий, но замер, как в камень превратился, когда услышал лишённый напрочь эмоций голос: – Не убьёшь, Чесс. Джаред повернулся на голос Дженсена. Дёрнулся и развернулся к нему, взметнув полы плаща, тёмный дракон, вздрогнул и здоровяк, отпустил рыжего, проговорил растерянно: – Росс?.. Рыжий среагировал позже всех, повернулся медленно и прошептал: – Ты? Ты вернулся? Не успел Джаред моргнуть, как рыжий метнулся к Дженсену, повис у него на шее, вызывая острый приступ ревности, и бессвязно забормотал: – Я думал, ты погиб! Я думал, всё, я так скучал… Полез целоваться, и тут Джаред не выдержал, вылез из своего угла и пошёл прочь, было отчего-то невыносимо больно – пусть Дженсен не слишком охотно обнимал молодого дракона, и, кажется, уворачивался от поцелуев – это всё не имело значения. У Дженсена есть возлюбленный, молодой, ослепительно красивый – и дракон, а не искалеченный человек, и понятно, кому он отдаст предпочтение. А лекарь, ну что лекарь – сделал своё дело, вылечил душу, вылечил тело – теперь может уходить. Но уйти далеко не успел, не успел даже выйти из холла, почувствовал на запястье жаркий-горячий-крепкий захват, его дёрнули, потрясли. Темнота постепенно рассеивалась перед глазами, Джаред увидел, как Дженсен, не обращая внимания на своих ошарашенных гостей, держит его за плечи, обеспокоенно заглядывает в лицо и спрашивает: – Джаред? С тобой всё хорошо? Джаред, посмотри на меня! Боль, такая странная, в груди, не отпускала всё равно, Джаред жалко улыбнулся и проговорил с трудом, пожаловался: – Больно. Дженсен притянул его к себе, погладил по спине, будто успокаивая-уговаривая боль, сказал укоризненно: – Я же просил. Не нужно было выходить. В объятиях дракона было хорошо, спокойно. Не так больно. Обида шевельнулась в сердце, Джаред ответил: – Ты же… ничего не объясняешь. – Сейчас объясню. Я… мы теперь, вроде как, пара, по-нашему. Такое бывает между драконами и людьми. Но это потом, это неважно пока, я не успел, думал, потом… Главное, пока у нас «радзин» никого не должно быть рядом. Чужих. Эмоции слишком… неустойчивые, я… должен был сказать, но испугался. Вдруг ты не примешь этого, но… все по-другому обычно! Понимаешь? К этому готовятся долго, всё осознанно, а у нас с тобой всё как-то… Джаред услышал, как ахнул потрясённый Чесс, как сказал тёмный дракон, не скрывая удивления: – Радзин? Подожди-ка, у тебя… – и спросил резко, словно хлыстом ударил: – Ты открыл ему своё истинное имя? Дженсен ответил, сразу, быстро, с вызовом, наливаясь гневом: – Да! Он всё ещё прижимал Джареда к себе, но тот потихоньку высвободился и встал плечом к плечу с драконом, невольно, словно хотел поддержать, трое пришельцев тоже выстроились в ряд, чёрный, пока безымянный дракон, холодно цедил: – Нет, Росс, такой брак не будет считаться действительным. По сути, ты пленник этого риминца. Полагаю, ты обменял своё имя на призрак свободы, но теперь ты его раб, и это гораздо хуже, чем смерть. – Ты хочешь назвать меня трусом, Робби? – опасно улыбаясь, спросил Дженсен, а Джаред, разозлившись, выкрикнул: – Он не раб! – Подожди, Джаред, - начал было Дженсен, но Джареда было уже не остановить, он оттолкнул его и повернулся к драконам: – Вы, ублюдки! Что вы знаете о нём? Явились, непрошеные, и сразу кинулись осуждать, клеймить позором, нет, Дженсен, не держи меня! Я всё равно скажу! Где вы были, когда его мучили там? Когда держали на цепи, когда два года добивались от него имени? Почему не пытались его спасти? И какое вы право имеете сейчас осуждать его за то, что он сумел выжить – без вашей помощи! Он пробовал и пробовал сбежать, его ловили, били до полусмерти, снова сажали на цепь, но он держался, потому что верил, что вы придёте за ним! Когда я нашёл его, он умирал, он умер бы на моих руках, если бы не… Внутри, у самого сердца, снова разворачивалась огненным цветком Сила, пела, сверкала, летела по жилам силой и страстью, любовью и нежностью, рвалась наружу – к дракону, к тому, кто пробудил её. Джаред повернулся к Дженсену, бледному, смотревшему на него с таким странным видом, вытянул к нему руку и договорил, почти успокоившись: – … если бы не это. Дженсен вложил свою руку в его, и когда их ладони соприкоснулись, отсвет перетекающей силы увидели и драконы – рыжий опять потрясённо вздохнул, Марко крякнул, не удержавшись: – Драконий лекарь!.. Только что на Джареда смотрели с ненавистью, и вдруг всё изменилось, в один миг. Джареда обнимало внимание, пристальное, приязненное, даже тёмный дракон – самый недоверчивый и холодный, Робби, кажется? Шагнул вперёд и сказал задумчиво: – Ты не врёшь, я вижу. Значит, ты спас его в самый последний момент… Он сказал тебе имя, уже умирая, доверился тебе. Он не предатель. Джаред не утерпел: – Чего не скажешь о вас. Вы бросили его там, не пытались спасти. Робби хладнокровно ответил: – Никто не ждал, что он продержится так долго. А тех, кто отдал своё имя, спасать бесполезно. – Значит, вы не спасаете никого? – Джаред чуть не лопался от гнева. Чёрный дракон молчал, но тут неожиданно вступил в разговор Марко. Недовольно ответил, отводя глаза: – Роб прав. Нельзя спасти того, кто себе не принадлежит. В этом загвоздка. Мы знаем всё о подпольных боях драконов, что они убивают друг друга на потеху публике. В самом начале войны мы вытащили двоих, предварительно оглушив. Первое, что они сделали, когда очнулись, убили нескольких драконов, один вернулся назад, к своему хозяину, я не знаю, что с ним теперь, второй… Второго мы пытались вылечить. Он до сих пор в психушке, в смирительной рубашке. Джаред растерянно посмотрел на Дженсена. Дженсен, скрестив руки на груди, стоял, опустив голову, не смотрел ни на кого, словно отгородился, и Джаред почувствовал его боль – услышал, как он оплакивает тех, с кем был там, в плену. Смотреть спокойно на это не смог, подошёл, обнял его тихонько за плечи, молчаливо поддерживая. Дженсен скоро вышел из оцепенения. Поднял голову, холодно осмотрел своих гостей, каждого, с ног до головы, и выцедил только одно слово: – Радзин. Первым опомнился Марко, попятился к двери. Чёрный дракон недовольно нахмурился, но Дженсен предупреждающе покачал головой. Джаред чувствовал, как напряжён его дракон, как гуляет-бесится под его человеческой оболочкой разбуженная сила, стремясь выйти, выплеснуться хоть бы и в бесполезной, отчаянной драке. Повернулся сам собою камень, открылась дверь – дракон выпроваживал нежданных гостей и был в своем праве. Загадочное слово «радзин» действовало на них как заклинание. Только рыжий всё не хотел уходить – переводил растерянный взгляд с Дженсена на Джареда, будто не верил своим глазам, выговорил кое-как: – Это что же. Это всё, да? Дженсен сказал мягко, но от его голоса рыжий сильно вздрогнул: – Ты ведь не скучал без меня, Чесс. Я слышу на тебе запах Рикки. Ты никогда не скучал без меня, рыжий. Верно? Рыжий вспыхнул до корней волос, глаза заблестели от слёз, он попытался что-то сказать. Но Дженсен снова покачал головой, очень выразительно, мол, оправдания мне не нужны, и Чесс выскочил прочь, дверь-камень за ним с грохотом захлопнулась, и Джаред выдохнул с облегчением. Наконец-то. И пока Дженсен не начал выговаривать ему за то, что он открыл эту чёртову дверь в мир, Джаред напал первым. – А теперь, – начал он внушительно, – я бы хотел узнать, что такое этот «радзин» поподробнее. И как долго продлится передышка. Я чую, сюда скоро пожалуют ещё гости. Дженсен какое-то время холодно смотрел на дверь, потом перевёл взгляд на Джареда и погрустнел. – Да, – сказал он, – у нас осталось совсем немного времени. Джаред сердито воскликнул: – Не пугай меня. Ты всегда так говоришь, будто кто-то придёт и заберёт меня, или тебя, такого ведь не случится? Скажи мне, что нет. Пожалуйста. И почему у нас, ради бога, «мало времени»? – Я имел в виду, у нас вдвоём. Потом придёт кто-нибудь, и… всё испортит. Джаред с облегчением рассмеялся: – Ты этого боишься? Но ты же сам сказал, рамзин это что-то вроде брака? – Радзин, – поправил Дженсен, он всё ещё выглядел напряжённым, – и это не брак, радзин что-то вроде испытательного срока. Последнее перед браком, партнёры узнают друг друга близко. Очень близко. Джаред подошёл к своему дракону вплотную, улыбаясь самым двусмысленным образом, пошевелил бровями, спросил негромко: – Близко? Насколько близко? Дженсен немного отмяк, ответил, слабо отпихиваясь: – Не только это, Джаред. Я имею в виду, не только секс, Джаред, прекрати. Джаред! Ох… Джаред не отставал. Он решил, что после пережитого стресса нужно непременно заняться любовью, и прямо сейчас. Можно даже в холле, и Дженсен, кажется, совсем не возражал против минета. Дженсен глухо стонал, вцепившись ему в волосы, потом резко оторвал от себя, прорычал – пойдем отсюда! – уволок к себе в пещеру, Джаред почему-то особенно полюбил трахаться именно там, возможно потому, что постелью тут был весь пол пещеры, и не было риска упасть с кровати, даже с самой большой в пылу борьбы они, бывало, сваливались. Дженсен вбивался в него с ненасытной силой, до звёздочек в глазах, точно зная, как и что делать, отдышавшись, так же ненасытно требовал своего, сам направлял нетерпеливою рукой джаредов член, держал его, крепко и больно за поясницу ногами, не отпускал, требовал – ещё, от запаха его, от голоса кружилась голова, трепетало сердце где-то в горле, и силы прибывали сами, и хотелось его, сильного, красивого, снова и снова. Потом, после, ближе к утру, всё так же не спалось, приятной истомой исходило тело, и довольный, насытившийся дракон, сложив на него руки, ноги, устроив голову на грудь, отвечал на вопросы, без страха и увёрток, правда, не слишком подробно: – Когда придут? Думаю, через недельку объявятся. Робби сейчас уже в штабе, докладывает, нет, не думаю, что стоит беспокоиться. Они слишком дорожат каждым драконьим лекарем. Их очень мало. Да, Джаред, за тебя будут бороться, как за самый ценный приз. И военные, и штатские, и прочие все. Мне нужно волноваться, не тебе. И да, я всё ещё беспокоюсь, что кто-нибудь… Что всё рухнет. Джаред, я знаю, я чувствую, как ты ко мне относишься, просто… это радзин. Джаред понимал, что Дженсен хочет сказать – что они стали слишком уязвимы, оба – Джаред испытал это на собственной шкуре, когда на шею Дженсену бросился Чесс, он чуть не умер, так было больно. Странная реакция, и её можно было объяснить только этим вот радзином. И думать не хотелось, чтобы через подобную боль проходил Дженсен. Ему и так уже прилично досталось в плену. Джаред решил, что не допустит подобного, тем более, по словам Дженсена, до окончания радзина оставалось не слишком много. Всего-то нужно в это время никого не пускать в дом. У них оказалось меньше времени, чем думал Дженсен, и чувствовал Джаред. Через три дня камень-дверь сам собою отвалился, открывая вход в жилище целому сонму драконов. Домовой успел предупредить о гостях, но сделать они уже ничего не смогли – кругом рыскали драконы в военной форме, ладно, что в спальню-пещеру не вломились, топтались у входа и звали Дженсена. Джаред видел, в каком волнении и бешенстве его дракон натягивал одежду, как рвался наружу, из спальни, как явственно читалось на его лице одно желание – выгнать всех прочь, но чувствовал – это не тот случай, когда драконов остановят их же собственные законы и правила. Теперь становилось очевидно, Дженсен не преувеличивал его, джаредово, значение для драконов, а, скорее, преуменьшал. И этим, чёрт возьми, Джаред собирался воспользоваться. Ещё чувствовал, что Дженсену никак нельзя сейчас показать себя негостеприимным хозяином. Одна ошибка, одно неправильное слово, и их могут разлучить под каким-нибудь предлогом, этого допустить нельзя. Потому поймал рвущегося к выходу из спальни Дженсена, крепко обнял, прижал к себе, слушая, как бешено колотится в груди его сердце, и звал, звал-звал, призывал обратно, просил: – Джен, Дженсен, пожалуйста. Ты сам знаешь, ты ведь всё понимаешь, Дженсен, не дай им повода. Ни единого. Не злись, мы найдем способ от них избавиться, Дженсен. Дженсен, Дженсен. Слышишь меня? В крайнем случае, свалим куда-нибудь, смоемся, Джен. Эй, я на твоей стороне, успокойся. Мы вместе, мы справимся, помни, что я – с тобой. Дженсен? Сердце его билось всё медленней, Дженсен набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул и обратил всё ещё отсверкивающий золотом взгляд на него. Джаред успел увидеть, как вертикальные зрачки обратились в человеческие, Дженсен негромко сказал: – Да. Ты прав. Не будем поддаваться на провокации. Ты... постарайся быть рядом, ладно? Не то я могу… Дженсен не договорил, а Джаред закивал – да, да, конечно. Может сорваться, выгнать всех, явившихся вопреки их же собственным законам в самый неурочный час, явившихся с одной целью – помешать. И стать в один момент из героя – предателем, изгоем, лишним. Ненужным, только вот Джаред этого допускать не собирался. Выходили из спальни с безмятежными лицами. В обнимку, полураздетые, и Джаред вдоволь посмеялся про себя над вытянувшимися лицами вооружённых солдат, явно – они ожидали сопротивления, возмущения. Дженсен отвёл от себя направленный на него штык, посмотрел на старшего офицера драконов, спросил не слишком дружелюбно: – Чем обязан? Оторопевший, дракон откашлялся, начал: – Поступили сведения… У вас тут риминец? – Не думаю, что вас волнует именно это, но да, он риминец. А ещё он – драконий лекарь, и именно за ним вы явились. Должен предупредить, у нас радзин, но подозреваю, что вы и об этом знаете. – Вы не имели права, офицер Эклз, вступать в радзин с неинициированным! Он не знает, какой широкий выбор ему может быть представлен. Дженсен дёрнулся вперед, но крепкое объятие Джареда его удержало. Дженсен спросил с угрозой, не обращая внимания на наставленные на него острые пики и сабли: – Почему ты думаешь, что он неинициирован? Ему удалось выпустить силу, он смог снять заклятие, он… – Процесс инициации не завершён, и ты знаешь это не хуже меня, Эклз. Солдаты расступились перед одетым в чёрное драконом, и Джаред признал в нём Робби. Вот же, сукин сын… Тоже решил попробовать в лотерее, где главным призом будет Джаред. Джаред нахмурился, вглядываясь в лица драконов. Придется, кажется, сложнее, чем он думал. Но он что-нибудь придумает, главное, чтобы Дженсен – его дракон, не вмешивался, не дал себя вычеркнуть из игры раньше времени. Джаред очень хорошо понимал смысл происходящего – пока не закончен радзин, каждый дракон может попробовать урвать свой кусок счастья. От этих вот солдат с копьями, и младших офицеров, до тех генералов, кто сейчас расположился в гостиной, и ждут, когда к ним приведут Джареда – ясно уже, что Дженсена они в расчёт не берут, и постараются от него избавиться, так что первоочередная задача – обезопасить его. От его же соплеменников. Джаред хмыкнул, хотя смешно не было. На самом деле, было страшно – не за себя, конечно. Пока вели их в залу, Джаред лихорадочно обдумывал стиль поведения, но когда вошли в набитую военными сразу ставшую маленькой комнату, как-то внезапно успокоился. Не страшно. Он справится. Они справятся, лишь бы Дженсен не начал психовать. Как ни странно, генерал Ридзо выглядел будто не в своей тарелке, на Дженсена почти не смотрел, сразу впился взглядом в Джареда, пока они усаживались перед именитым и незваным гостем. Рядом с генералом сидел маленький кругленький человечек, с кудрявыми и редкими, как пух, рыжими волосами – его представили как лекаря Ади, позже выяснилось, что лечит он исключительно людские болезни. Ещё напротив Джареда сидел человек с высокомерным лицом, в красно-синих одеждах, расшитых золотом, его не представили никак, но Джаред догадался сразу, кто это, и без представлений. Драконий лекарь, такой же, как он сам. Рядом с ним сидел человек в штатском, молодой, красивый, его тоже никак не представили, он с интересом разглядывал Джареда, а потом Дженсена. Начал разговор генерал. Прокашлялся и влепил с места в карьер: – Офицер Эклз, вы понимаете, что вас ждёт трибунал? Вы попали в плен, что недопустимо, вы ведь знаете о негласном приказе? Никто не должен попадать в плен. Лучше умереть с честью, чем стать игрушкой врага. Вы частично искупили свою вину, вернувшись из плена с драконьим лекарем, но не явились в военкомат, возможно, вы выдали врагам ценную информацию, и вас немедленно должны препроводить в военную тюрьму графства Дзюй, надеюсь, вы понимаете, что ваш радзин не признается. Драконий лекарь – собственность армии в наше тяжёлое время, и… – Я попросил бы вас, генерал, – обронил недовольно молодой в штатском, и генерал заметно смешался, добавил: – Собственность государства, я хотел сказать. – Я не ваша собственность, ни в коем случае, – спокойно заявил Джаред. Он боялся смотреть на Дженсена, но слова генерала вызвали в нём такую холодную, страшную ярость, что успокаивать дракона он решил потом, самому бы успокоиться. Сейчас нужно было расставить все точки над «и». Не ожидавший от Джареда ничего подобного, генерал уставился на него в немом изумлении, плотное кольцо стоявших вокруг стола военных дрогнуло, будто волна пошла, но Джареду было плевать. – Ничего подобного, – чётко сказал Джаред и взял Дженсена за руку. Вихрем неслась по венам пробуждённая Сила, гудела, ревела, пробуждённая яростью и сознанием своей правоты, вливалась в его дракона, офицеры и солдаты отступали от стола, Джаред по какому-то наитию поднял другую руку и жестом будто отодвинул их дальше – солдат разметало, прижало к стенам, кто-то кричал, звенело оружие, а Джареду понравилось самому управлять Силой. Он нехорошо улыбнулся и посмотрел на своего собрата – такого же драконьего лекаря, как он сам. Тот сидел, слегка побледнев и вдавившись в кресло, вся высокомерная спесь слетела с него. Джаред видел – тот не соперник ему, не сумеет его остановить, и знание это вдруг подействовало на него успокоительно. Он холодно посмотрел на генерала, проговорил: – Я могу вас уничтожить одним движением руки. Генерал молчал, видимо, до него доходило с трудом, что сила действительно не на его стороне, и нахрапом тут ничего не решишь, бесполезно, но зато до штатского молодого всё дошло очень быстро. Он улыбнулся и быстро проговорил: – О, простите, пожалуйста, нашего старика Ридзо, он привык рубить сплеча, и не подумав, конечно, вы не собственность, но мы можем предложить вам такие условия для жизни и работы, всё самое лучшее, нужно быть очень неразумным, чтобы отказываться от таких условий, хотя бы посмотрите. Вот, – он выудил, как фокусник, из складок одежды свиток и протянул его Джареду через стол. Джаред посмотрел издалека на свиток и покачал головой. – Вы не с того начали, сэр. Мне насрать, кто вы и откуда явились, но надо быть полным дураком, чтобы соглашаться иметь с вами дело. Это ведь ваша работа, так? Вы, прикрываясь штатской одеждой и своим личным лекарем, явились сюда, чтобы посмотреть, не удастся ли взять нас запугиванием? И, чтобы прояснить ситуацию – не пытайтесь обвинить в чём-то Дженсена, чтобы манипулировать мной. Дженсен никого не убивал, никого не предал, он вёл себя, как герой. И он до самого конца ждал помощи и не дождался, ему пришлось спасаться своими силами. В самый последний момент, уже умирая, он дал мне ключ-имя и этим спас и меня и себя. Если вы попробуете забрать его от меня – вам не поздоровится. Я научился управлять Силой, и вы даже не представляете, что я могу сделать, чтобы вернуть его, и я не намерен искать себе другого дракона, своего я уже нашёл. Не нужно подсовывать мне лучшие варианты, лучшие – для вас. Мой лучший – при мне. И да, если с ним что-то случится, ну вдруг, знаете, так бывает иногда – несчастный случай там, ну вот, если это произойдет, я накажу вас. Я не верю в несчастные случаи, и буду искать вас, тех, кто пришёл к нам в радзин, попирая свои же законы. Я найду вас всех, по запаху, у меня хорошая память на запахи, и уничтожу – я запомнил вас, каждого солдата. Если вы пришлёте наемного убийцу, я всё равно выйду на вас. А после того, как убью всех, я покину эту страну, и не буду помогать драконам никогда. Джаред пожалел сразу же, что выложил все карты на стол, обозначил так чётко свои приоритеты, может быть, стоило иначе, не так резко и откровенно, но, в конце концов, он не был политиком, и слишком бурлила в его жилах Сила, не давая прикинуться слабым, не позволяя быть хитрым – показывая его таким, какой есть. Сидел и ждал теперь чего угодно – настороженный, злой до чёртиков, разъярённый – но тут, вот уж чего Джаред не ожидал – обстановку разрядил Дженсен. Он взял брошенный на стол свиток и, церемонно поклонившись штатскому, произнёс: – Простите Джареда, он слишком взволнован. Конечно, мы рассмотрим ваше… предложение. Попозже, когда мой партнёр немного успокоится. Вы ведь знаете, в радзин пары неустойчивы эмоционально, хотя, о чём это я, вы прекрасно знаете. Генерал встрепенулся и обратил просветлевший взор на Дженсена, как на единственного, заговорившего на понятном ему языке. Потом был долгий, нудный и совершенно бесплодный разговор, вся суть которого заключалась в том, что Дженсен требовал оставить их одних, а генерал, хоть и не грозился больше, но настаивал на том, чтобы в пещере оставались его соглядатаи. Джаред понимал, что они не уберутся просто так, и не верил даже, что они уйдут хоть когда-нибудь, просто не захотят выпустить из рук такую добычу, нужно было выиграть время, найти самый лучший выход, найти, если так можно выразиться, самого серьёзного покровителя, если уж совсем не обойтись без него. Уже глубокой ночью им удалось остаться вдвоем, запереться в спальне-пещере, и Джаред снова удивлялся выдержке своего дракона. Он думал, Дженсен даст выход злости, но вместо этого тот ходил, сосредоточенный, по пещере взад-вперед, и рассуждал сам с собою: – Так, что у нас есть... Ты правильно догадался, тот парень в штатском – и есть главный, у нас все драконьи лекари наперечёт, и этот в расшитых одеждах очень по описаниям похож на лекаря младшего брата правителя. Тааак… Тогда хитрый красавчик в штатском это – Аделл Рик, и, похоже, действует он без ведома брата. Мы должны просто подождать, тянуть время, очень скоро до правителя дойдут вести, что его братец пытается укрепить свои позиции. – Они соперничают? – Не то, чтобы. Рик пока не рискует выступать против брата, законного правителя Дирацели, но силы у них примерно равны, что людей, что денег примерно одинаково, и Рик – тщеславен. Хм… Дженсен сел рядом с Джаредом, у стены, и глубоко задумался. Джаред так устал, что думать ни о чём не хотел, хотел только одного – чтобы незваные гости со своими амбициями, планами, политическими интригами убрались подальше от них, и совсем не радовала перспектива появления тут ещё и самого правителя. Он положил голову на плечо Дженсену и жалобно попросил: – Джен, скажи, что он сюда не явится. Дженсен, хоть Джаред и не говорил, о ком думает, сразу понял его, ответил: – Не думаю, что сам явится. Может быть, среди людей Рика есть его шпион, тогда он уже всё равно, что здесь. Джаред принялся перебирать всех виденных за длинный день драконов, примеряя на каждого роль шпиона от правителя, но быстро устал. Какая разница, чёрт бы их всех взял. Что тот, что другой, оставили бы их в покое, хоть ненадолго. ** Не оставили, к сожалению. Сам генерал, слава богам, убрался, вместе со своей маленькой армией, но остался Робби, коротышка-лекарь Ади и двое незамеченных ранее Джаредом драконов, Азино походил на клерка, лысоватый и сумрачный, военная форма сидела на нем криво, и всё казалось, что он не тот, за кого выдаёт себя. Второй, Эдди, хорошенький и глупый как пробка, восторженно таращился на Джареда и вызывал у последнего раздражение, и нечто вроде изжоги. Чёрт бы их всех взял. Джаред терпеливо ждал, когда гости уберутся. Весь день занят был тем, что прятался от назойливого Эдди, и отрывался только ночью, дорвавшись до своего дракона – необычно уступчивого, мягкого, сладкого, отдававшегося ему без привычной уже ненасытности и трепета, так же мягко и нежно бравшего его, медленно и мучительно-сладко. И не заметил, упустил дракона, лишь потом, позже, понял, где совершил ошибку. Он слишком уверен был в своих чувствах к дракону и совсем позабыл, что дракон, его дракон, такой непоколебимой уверенностью не мог похвастаться. Джаред так чётко обозначил своё отношение к дракону в тот день, когда генерал пытался давить на него, что всем стало ясно – это не тот путь, который приведёт их к нужному результату. Они выбрали другой – и мишенью стал Дженсен. Джаред так занят был отвлекающим его Эдди, что не заметил, как задумчив и печален стал Дженсен, не сразу заметил. Умудрился не заметить, что Азино часто оставался с Дженсеном наедине. И о чём они говорили, что внушал дракону хитрый интриган, правая рука Рика, выяснилось слишком поздно, Джаред почти опоздал. *** Как любая ссора, эта возникла внезапно, разразилась на пустом месте, ни из чего, из воздуха, из глупой провокации Эдди, из тайных проповедей Азино, из долгого напряжения последних дней. Джаред в очередной раз объяснял пустозвону Эдди, что не намерен с ним заниматься любовью и целоваться тоже, и шёл бы ты, мальчик, помогать своему шефу, как там его, Азино? – А я и помогаю, – глупо хихикнул Эдди и, улучив момент, впечатался поцелуем в губы Джареда, от неожиданности тот замер на секунду, потом отшвырнул от себя обнаглевшего мальчишку и зарычал: – Ещё раз сделаешь такое… – И что? – Эдди на глазах наглел, из наивного дурачка превращаясь в циничную шлюху, предлагающую себя, расстёгивал на себе одежду и говорил: – Что ты сделаешь? Трахнешь меня? Так давай, вперёд, драконий лекарь. Давно мечтаю, как ты мне засадишь, я же вижу – тебе не терпится. Забудь своего убогого, Золотокрылый никогда не станет прежним, уж я-то знаю, что делали с ним в плену, хочешь, расскажу? А хочешь, покажу? Не уверен, смогу ли я выдержать стольких, сколько пропустил через себя твой драгоценный, но ради тебя постараюсь, ты ведь одаришь меня потом силой? Джаред не сумел, не смог себя остановить, рука сама, словно по своей воле дернулась вперед, и Эдди уже валялся на полу коридора, смешно дергая ногами и вытаращив в изумлении глаза, а Джаред брезгливо вытер руку об одежду и пробормотал: – Вот этим я тебя одарю, идиот. И буду одаривать каждый раз, как увижу, так что пусть Азино ищет себе нового помощника. – Джаред повысил голос, обращаясь к скулящему Эдди: – Ты хорошо меня понял? Убирайся из дома, прямо сейчас, гаденыш. Я ещё сейчас отыщу твоего Азино. Узнаю, чем этот мерзавец тут занимается. Для острастки Джаред пнул Эдди разочек и вознамерился было пойти поискать Азино, но вдруг увидел, как быстро уходит вдаль по коридору от него Дженсен, и кинулся следом. Что он видел? Что слышал? Нужно было немедленно поговорить, объясниться, но дракон, когда Джаред его догнал, смотрел на него безучастно, отворачивался, на расспросы не отвечал и твердил: – Я… Должен подумать. Пусти меня, нет, не хочу ничего слышать. Пусти, я должен… Я должен уйти. Да, мне нужно уйти. Пусти. Джаред кричал: – Ничего не было. Ты же видел, Джен, скажи, что ты видел, я вышвырну сейчас этого козла вон из дома, Дженсен, ты ведь не из-за него, и куда ты собрался? Дженсен с силой потёр лицо ладонями, посмотрел на него несчастно, пробормотал: – Не было, я знаю. Но мне надо. Я… Джаред, пусти меня. Я должен уйти. Я запутался… Я… Джаред, они все правы, так правы, я эгоист, думаю только о себе. Я ведь… я обманул тебя, не сказал, что радзин, использовал тебя, и о других я не думал, ты им… ты нужнее им. Думаю, надо остановить это, я… я должен подумать, правда. Джаред, прости, я… мне нужно уйти. Вот тогда Джаред испугался по-настоящему, понял, что такое ужас – он просмотрел своего дракона у себя под носом, упустил, позволил ему утонуть в сомнениях, позволил запудрить ему мозги, и что делать, непонятно было – дракон уходил, рвался от него, распахнул дверь, выскочил наружу, под дождь, снова шёл дождь, Джаред беспомощно шёл следом, уговаривал: – Дженсен, остановись. Не уходи, куда ты, подожди, пожалуйста. Давай поговорим… Дженсен уходил, не оглядываясь, ничего не объясняя, куда? Просто подумать, проветриться, прогуляться? Или навсегда бросал его здесь, почему он никогда ничего не объясняет?! – Ты не уйдешь, – в отчаянии выкрикнул Джаред вслед дракону, видя, как тот собирается перекинуться, как раскидывает в стороны руки, и рвётся одежда под мощной плотью увеличивающегося дракона, Джаред вытер мокрое лицо, это всё дождь, и заорал срывающимся голосом: – Не уйдешь! Я приказываю тебе остановиться! Сам не ожидал, что в отчаянии скажет хоть когда-нибудь такое, обещал, ведь обещал, что никогда не воспользуется своей властью, и замер, когда увидел, как дракон, содрогнувшись, уменьшается в размерах. Дженсен обессилено упал на колени, с него слезли ошмётки разорванной одежды, и он прошептал с горечью: – Ты же обещал… Никогда… Ты! Джаред метнулся к нему. Упал рядом, бормотал исступленно: – Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня, Дженсен, Дженсен! Дженсен вцепился ему в одежду, горящие золотом глаза были полны презрения, он прорычал: – Ты… Обещал. Ты! Обманул меня! Он с нечеловеческой силой оттолкнул Джареда и… снова пытался взлететь. Оглушённый, испуганный Джаред смотрел, как рвётся в небо непослушный дракон, как ломает и корёжит его тело, как он вопреки заклятию – борется, распахнув руки-крылья, от его неимоверных усилий трещат и ломаются кости, изо рта толчками льётся густая, почти чёрная кровь, но он не останавливается, он рвётся вверх, он вопреки всему – хочет взлететь. Джаред видел это, картину саморазрушения, всё происходило быстро, так быстро, но у него словно сломалось восприятие времени – казалось, он наблюдает эту страшную, самоубийственную попытку Дженсена уйти, взлететь – вечно, смотрит и смотрит, и ещё что-то происходило с ним. Это будто его рвало и ломало, и где-то внутри, рождалось очень чёткое понимание – они добились своего. Избавились от Дженсена, так, что не привяжешься, сам себя убил, жестоко, страшно. Никому не пожелаешь такой смерти, а виноват, в итоге – Джаред, и есть только один способ его спасти – кровь дракона в нем подсказывает, что нужно сделать, как отпустить дракона, освободить его – навсегда. Есть ещё очень немного времени. Он успеет. Должен успеть, просто обязан. Слава богам, кинжал оказался в ножнах. Не забыл, таскал его везде с собой, красивый подарок Дженсена – красивый и острый, не раздумывая, всадил себе в грудь и даже не почувствовал боли. «Отпускаю, – сказал про себя Джаред, – свободен. Навсегда…» Дракон вдруг дёрнулся, обращаясь полностью в человека, исчезли изломанные крылья, втянулись в спину острые хитиновые резцы хребта, изумлённо повернулся к Джареду, дождь, припустивший вдруг с невиданной силой, смывал кровь с его тела, но дракон отчего-то не мог устоять на ногах. Упал на колени, пополз к нему, и, кажется, что-то пытался говорить, но Джаред не слышал, и уже почти не видел что делается кругом, видел только дракона – и улыбался. Он точно знал – дракон теперь свободен. Никто не назовет его рабом. Он – свободен, Джаред чувствовал это, заклятия имени больше не было на Дженсене. Более того, теперь никто не будет властен над драконом, даже если и узнает его имя. *** Не ждал, что проснется когда-нибудь, и не хотелось просыпаться. Баюкало на тёплых волнах небытие, рассказывала мама свои сказки, о которых Джаред и забыл, и так щемяще сладко было слушать их снова. Но когда-нибудь всё кончается, закончился и этот длинный-длинный, долгий, как сама жизнь – сон. Просыпался тяжело, трудно, проснувшись, увидел комнату, ту, что считал своей в драконьем доме под землей. Почему-то тело плохо слушалось, и рядом с кроватью сидел не Дженсен, а неизвестный тип, круглый, с рыжим пушистым венчиком волос на голове – Джаред пригляделся к незнакомцу и вдруг вспомнил – вспомнил всё. И генерала, и Робби, и Азино с вертлявым помощником Эдди. И этого лекаря, но больше всего его сейчас волновал один вопрос. Где Дженсен? Осторожно сел в кровати, спустил ноги и понял вдруг, что правое колено – не стреляет, не ноет, не болит, вечная тупая боль ушла куда-то, притаилась, будто не было её – Джаред даже испугался и решил, вдруг он на самом деле умер? Говорят, тогда не чувствуешь никакой боли. Задрал штанину, и с немым изумлением уставился на свою ногу. Никаких уродливых шрамов и искривления, ровная, чистая кожа и здоровое колено. – Что за чёрт? Вырвалось невольно, зашевелился на своем стуле задремавший лекарь, открыл глаза и вдруг заулыбался. Улыбка у него оказалась приятной, и Джаред спросил: – Что с моей ногой? – А что не так? – лекарь поправил очки и улыбнулся снова: – Вы бы лучше, молодой человек, поинтересовались более существенными травмами. Джаред спохватился, распахнул ворот рубашки и так же непонимающе уставился на свою грудь – без следа шрама. Ему или приснилось всё, или… или и впрямь у драконов есть кудесники, излечивающие людей не хуже, чем он – драконов. – Как ты это сделал? – выпалил Джаред, невольно касаясь груди. Он помнил, как всадил сюда нож, надеясь разорвать убийственную связь с драконом, Ади посуровел и наставительно сказал: – Я бы не рекомендовал вам, молодой человек, повторять это фокус снова. Я успел в последний момент, ладно Робби настоял, чтобы я тут остался, как чуял, что может случиться несчастье. Робби, чтоб вы знали, служит вовсе не Рику, а Демиану, да, нашему правителю. Совсем чуть-чуть не успели разогнать всех, но сейчас всё хорошо, спокойно. Здесь только я, и Робби. Скоро и мы уедем. Но, должен сразу предупредить, вас ждут у правителя. Дело в том… Я должен сказать сразу, молодой человек. Обязан предупредить. Дело в том, что вы не… хм. Необычный лекарь. Таких не встречалось раньше. И подобной силы, и свойства силы. Вам удалось освободить дракона от заклятия имени. Теперь некоторые считают, что вы можете освободить других. Вы понимаете? Тех, что в плену. Джаред видел, как тяжело было вспоминать Дженсену своих собратьев по плену, и сам был преисполнен к ним сочувствия, но как? Как он может помочь им? – Как я сделаю это? Я, конечно, с радостью, но как? – Об этом ещё рано говорить. Разумеется, вас никто не будет засылать туда, военные постараются вытащить их сами. Об этом толковал Робби. А дальше – дело ваше, драконьих лекарей. Они возлагают на вас большие надежды, Джаред. Джаред глубоко задумался. Понятно, что у него с этими драконами нет связи, какая установилась с Дженсеном, и всё будет по-другому, но сейчас, сейчас он почему-то верил, что… всё может получиться. Управлять силой, научиться самым тонким и сложным нюансам управления, может быть, где-то в нём сидит спрятанный ответ для этой задачи, нужно попробовать, не бояться. Но сейчас, сейчас его волновал его собственный, самый главный дракон – его Дженсен. Ади, не дожидаясь вопроса, который так явственно был написан на лице Джареда, ответил: – У себя в пещере. Не ест, не пьёт, третий день уже, Джаред, вы, я думаю, будете лучшим для него лекарством. За ним присматривал Робби, но я уверен, он с радостью уступит вам свою… ээээ, нелёгкую должность. Что-то странное показалось Джареду в речах Ади, он спросил: – А что такое? – Ну, что, – Ади снял очки и, близоруко прищурившись, начал протирать стёкла полой халата, сказал с неудовольствием, – Робби несладко пришлось. Ваш дракон, знаете, я слышал, он и в нормальном расположении духа не слишком приветлив, а после вашего необдуманного шага совсем с ума сошёл. Сразу же после того, как мы выбежали с Робби на поляну, пришлось силой оттаскивать его от вас, уж не знаю, как Робби его скрутил, но дрались они отчаянно. Пока я вас лечил, мистера Эклза пришлось держать связанным, иначе он бы мне сильно мешал, по правде говоря, он до сих пор под сильными таблетками и связан, но всё ещё рвется к вам… Джаред уже не слушал, торопливо встал и бежал к двери – пока проклятый лекарь болтал, его Дженсен, его дракон – мучился там, один, скорее. Скорее к нему! Ади ещё кричал что-то вслед, но это было уже неважно, Джаред шёл, впервые за долгое время не хромая, но, как ни странно, ему было на это совершенно наплевать. Главное, добраться до Дженсена. *** Перед самой дверью в логово-спальню его остановил знакомый голос: – Не спеши. Он спит, я накачал его транквилизаторами. Джаред медленно развернулся от двери и смерил Робби с ног до головы подозрительным взглядом. Это тот, кто притащил в их дом маленькую армию и в итоге оказался шпионом правителя. Друг – или враг? Соперник, или… Робби ухмыльнулся, серые глаза его загорелись весельем: – Ревнуешь? Зря. Вот совсем, знаешь – мимо. И не смотри так, у меня не было другого выхода. Кстати. Он знает, что ты жив, что ты почти в порядке, его никто не мучил неизвестностью. Правда, это мало помогало. Рвался к тебе всё равно, но Ади просил его не пускать. Я знаю, он будет ненавидеть меня до конца жизни, так что ты дай мне фору – не выпускай его где-то час, как он очнётся, ладно? Чёрный дракон, дождавшись кивка, посвистывая, ушёл прочь по коридору, а Джаред решил про себя – друг. Тихонько толкнул дверь и с забившимся сердцем вошёл в тёмное логово. Сразу же вспыхнули огнём лампы, Джаред увидел лежавшего на боку, спиною к нему – дракона, со связанными руками. Джаред обошёл вокруг, сел перед Дженсеном, увидел – не спит, лежит с открытыми глазами – и будто неживой, безразличный, такой измученный – от жалости перехватило дыхание, немедленно потянулся к нему, погладил лицо, проговорил еле слышно: – Прости. Дженсен моргнул, ещё раз, чуть-чуть повернул голову, скосил на него глаза. Прошептал: – Ты... И вздохнул, потом ещё, и затрясся в беззвучных, без слёз, рыданиях, Джаред рывком поднял его, поставил на колени. Прижал к себе, прислонил к груди, держал крепко, они стояли на коленях посреди огромной полутёмной спальни, и Джаред признавался, жарко, горячо шептал в ухо приникшему к нему Дженсену: – Люблю тебя, люблю, люблю, как ты мог сомневаться? Никто не нужен, никто не сможет заменить, ты, один ты – ты мой, даже если и не связан заклятием… Прости, что приказал тогда, думал, ты совсем уходишь, как спятил, знаешь? Испугался как дурак, простишь? Дженсен вздохнул прерывисто, ещё раз, потом поднял голову, улыбнулся неуверенно, губы дрожали. Но улыбался и даже пытался шутить: – Если развяжешь, прощу. Развязал, путаясь и матерясь, пальцы дрожали, но развязал, потом лежали в обнимку, тесно прижавшись друг к другу, и тогда Дженсен глухо попросил: – Это ты прости меня. За неверие. За то, что испугался. Я сам чуть всё не разрушил. Сам… Прости. Джаред молча гладил его по плечам, по голове, по спине, конечно да, конечно, ты и не виноват, после стольких несчастий после всего, что с тобой было – всё-таки поверить и полюбить, это стоит дорогого. И когда-нибудь, когда-нибудь, Джаред верил – его дракон успокоится настолько, что забудет страшное прошлое и станет счастливым. Он постарается сделать всё для этого, они вместе – постараются.