Тебе нужно расслабиться

Се Лянь смотрит на то, как прядь его волос закручивается вокруг пальца Цзюнь У и сглатывает, когда на секундочку, на долю секунды в его голове мелькает предательская мысль что ещё он может творить этими пальцами… — Сяньлэ, — отзывается глубокий, мурлычащий голос, в котором слышится улыбка, — что-то случилось? — Ничего, — Се Лянь отвечает быстро, немного нервно и громко, а взгляд бегает где-то по темному паркету из тиса под ногами, по белым стенам, подсвеченному потолку… Красные уши выдают смущение с головой, но Цзюнь У на это лишь снисходительно улыбается. Люди уже давным-давно покинули офис, поэтому двое находятся лишь в компании остатков вина, фруктов, минималистичного убранства кабинета и широких панорамных окон. Се Лянь думает, что они открывают потрясающий вид на ночной город. Цзюнь У думает, что Се Лянь — потрясающий. Его рука гладит напряженную шею подчиненного от подбородка вниз чтобы скользнуть под волосы и направить стыдливо отворачивающееся лицо к себе. Цзюнь У внимательно всматривается в блестящие от выпитого вина глаза, которые не выдерживают прямого взгляда. — Сяньлэ, — повторяет Цзюнь У уже более низко и вкрадчиво, — у меня создаётся впечатление, что ты чего-то боишься. — Вам кажется, — Се Лянь в очередной раз забывает о том, что его уже не раз просили уйти от офисной субординации типа "босс — подчиненный" и начать, наконец, обращаться на "ты". Он старается ответить как можно более непринужденно, хотя нервничает, потому что интуиция кричит о том, что сейчас должно что-то произойти. А еще потому, что под его влажными ладонями мнутся чьи-то отчеты о проектах, до этого спокойно лежащие на столе. Но больше он нервничает от того, что Цзюнь У так запредельно близко, что можно явственно почувствовать запах его парфюма. Такой мускусный, с сандалом и кедром... Манящий как дурман. — Посмотри на меня, — говорит Цзюнь У. От этого голоса в животе тугим узлом сворачивается повиновение и Се Лянь не в силах этому противостоять. Ореховые глаза встречаются с темно-карими, а большой палец поглаживает порозовевшую скулу. — Видишь, совсем не страшно, — отзывается Цзюнь У с неизменной спокойной улыбкой в голосе, но цепкий взгляд не отрывает, лишь перемещает вторую руку на талию Се Ляня, поглаживая. — Я не умею! — вдруг выпаливает Се Лянь громом средь ясного неба и снова, ошарашенный собственной кристаллической честностью, рвется закрыть лицо ладонью от позора подальше, а еще желательно вырвать себе язык и выпрыгнуть в окно прямо с этого самого девятнадцатого этажа. Смех Цзюнь У, тихий, бархатный, словно круги на воде, смущает и одновременно ласкает слух, отдаётся вибрацией в солнечном сплетении. — Ничего. Я научу, — вкрадчиво обещает Цзюнь У. Чтобы подкрепить свои слова действиями он подхватывает Се Ляня под бёдрами и одним движением прижимает к себе вплотную, а губами касается разгоряченной кожи на шее, на что с удовольствием получает ласкающее слух тихое "Ах!'. Се Лянь опирается на стол позади себя и инстинктивно пытается сжать колени, но те ожидаемо сталкиваются с преградой, а почти невесомый поцелуй на шее пробирает, будто разрядом. Он сжимается, не понимая что должен делать сейчас и почему тело так не вовремя предаёт его, начинает быть особенно чувствительным к любому трению ткани, дуновению ветра с приоткрытого окна и к касаниям… Ноги отнимаются от того, как ладони Цзюнь У сжимают бедра прямо под ягодицами. Его руки уверенные и властные, Се Лянь чувствует в них сдерживаемую силу... Цзюнь У сглатывает вязкую слюну и внимательно наблюдает, как Се Лянь тихонько стонет и мучительно краснеет. Его грудь рвано вздымается, будто лёгким не хватает воздуха, а сам Сяньлэ кусает губы и настойчиво отворачивает голову в сторону. Восхитительное зрелище. Цзюнь У сдерживает себя от того, чтобы прямо сейчас не наставить на светлой коже собственных меток. Ещё не время. Тот, кто умеет ждать, получит самые лакомые кусочки. Он решает помочь, поэтому ослабляет собственный галстук — медленно, сдержанными движениями — влево-вправо — пока один конец не выскальзывает и в руке у него не оказывается белая полоса ткани, которая до этого украшала ворот рубашки. Се Лянь в смятении, но ничего не говорит, только искоса наблюдает в настороженности. — Я хочу чтобы прежде всего ты привык к прикосновениям, — Цзюнь У заправляет волосы Се Ляня за ухо, — доверишься мне? Слова застревают в забившемся от напряжения горле. Разве нужно задавать такие вопросы тому, кто лежит перед тобой на твоем же собственном рабочем столе в таком постыдном, откровенном виде… Се Лянь опускает ресницы. Он всё ещё чувствует давление под ягодицей и то, что с внутренней стороны бёдра стали невыносимо горячими от непосредственного контакта с Цзюнь У. Возможно, это будет ошибкой, но Се Ляню так сильно хочется её совершить, что он выдыхает через рот и несмело произносит: — Всё, что Владыка посчитает нужным. В голове эти слова не звучали настолько откровенно и порочно. Се Лянь даже радуется, когда прохладная ткань накрывает его веки и узел затягивается на затылке. По крайней мере, теперь не нужно думать о том, куда деть глаза и как оправдывать то, что диковинная маска на стене вызывает в нем больший интерес чем руки на собственной талии. Он пытается расслабиться, подготовить тело к тому, что к нему совсем скоро прикоснутся, хотя к этому никогда не бываешь готов, особенно когда перед глазами темнота и неизвестность, но... Ничего не происходит. То есть… Совершенно ничего. Почему? Что-то случилось? Се Лянь прислушивается к любому звуку, к любому шороху, который мог бы подсказать что последует дальше, однако в кабинете стоит тишина, лишь на периферии слышится отдаленный шум машин откуда-то издалека. Се Лянь уже хочет что-то сказать, но вдруг его руку за манжет тянут вперёд до того момента, пока она не ложится на контур теплого лица. Рельеф под пальцами тут же меняется, свидетельствуя об улыбке, и до него мигом доходит истинный смысл фразы "я хочу чтобы, прежде всего, ты привык к прикосновениям". Цзюнь У понимает, что в силу собственного природного упрямства Се Лянь скорее всего не спасует перед ощущениями, когда прикасаются к нему, а вот иметь смелость сделать это самому… Се Лянь сухо сглатывает. Суставы вдруг ощущаются деревянными когда он хочет провести от щеки за ухо, к волосам, но всё равно делает это аккуратно и почти не касается кожи, будто боясь разбить одним неловким движением. Он вздрагивает, когда его руку накрывает более массивная и горячая. — Смелее, — терпеливо и ласково говорит Цзюнь У, настаивая на том, что касаться его лица не грех и не преступление. Он ведёт руку Се Ляня ровно под своей, к губам, чтобы чертовски медленно покрыть несколькими поцелуями внутреннюю часть ладони. От такого обращения по спине и ногам пробегают мурашки, а когда Цзюнь У позволяет себе маленькую шалость и проводит влажным языком по ладони Се Лянь резко и шумно выдыхает, пытаясь прижать ноги друг к другу, но и этот момент, как оказывается, Цзюнь У уже предугадал. Остаётся надеяться, что его возбуждение сконцентрировалось только внизу живота, оставшись без явных внешних проявлений, и что сегодняшние брюки достаточно плотные. А ещё, что его щеки не полыхают под стать бьющемуся барабаном сердцу. — Сяньлэ, — отзывается низкий шепот совсем рядом с ухом, — кажется, твои мысли ушли куда-то далеко. Не хмурься так сильно, а то я подумаю, что ты боишься моей компании. — Нет, простите, я просто... Немного взволнован, — оправдывается Се Лянь, кривовато улыбаясь. На самом деле он не знает, почему ввязался в эту авантюру. Глава взял его на стажировку к себе в компанию без особого опыта работы и с самого первого дня был добр и снисходителен. Однако двусмысленные фразы, оброненные невзначай, чашечка кофе во время перерыва в компании друг друга, взгляды, такие внимательные и поглощающие, перемешали всё в голове Се Ляня. И вот уже одногруппник Хуа Чэн, милый и хороший парень, который так настойчиво выбивал для них у профессора парный проект, уже не зарождает на дне сердца такой волнующий интерес. Его глаза — прозрачные озера, в которых невооруженным взглядом видно обожание, но Цзюнь У совсем другой. Что творится в его душе — совершенно неясно, он никогда не тратит время на ненужных людей, предпочитая не размениваться по мелочам, а тембр его голоса пронизывает насквозь и пришпиливает на месте, будто мотылька, даже если он просто произносит обыденное поручение. Се Лянь дышит ртом и быстро облизывает подсохшие губы, когда горячая рука направляет его ладонь ниже к шее и отпускает, занимая уже привычное место на талии. Сколько ещё людей были удостоены права так интимно коснуться шеи главы? Как много людей мечтают о такой возможности? Под пальцами четко прослеживается ритмичный пульс и это значит, что Цзюнь У — тоже человек, из плоти и крови, а значит ничто человеческое ему не чуждо. Поддаваясь собственным иррациональным желаниям, Се Лянь тянет руку вперёд, запускает пальцы в волосы на затылке и слышит короткий утробный звук, смешанный с выдохом, а рука на его талии чуть сжимается. Осознание того, что его действия приносят удовольствие, щекочет под рёбрами. Хочется ещё. — Хорошо, ты молодец, — шепчет Цзюнь У совсем рядом с лицом Се Ляня и тот вмиг теряет всю свою минутную собранность. Так близко, что жар дыхания можно ощутить щекой и мочкой уха... Он втягивает голову в плечи и чуть наклоняет её вперёд. В рубашке становится жарко. Хочется освободиться от неё хотя бы в районе шеи, но решимость двигаться как вздумается ещё не вернулась к Се Ляню. Он не знает когда и куда может посмотреть Цзюнь У, а ещё боится напортачить, поэтому просто замирает, пытаясь привести дыхание в норму. Цзюнь У ловит каждое подрагивание, изменение настроя и даже рваные вдохи — ему нравится играть с Се Лянем. — Ниже, — голос Цзюнь У звучит повелительно, низко и непреклонно, Се Лянь не смеет противиться. Ладони скользят к плечам, которые на ощупь оказываются шире и рельефнее, чем кажутся визуально. — Вот так хорошо?.. — Се Лянь оглаживает их, слыша одобрительный "мгм", немного мнёт, когда опускается по рукам ниже к бицепсу, и чувствует необходимость срочно чего-то выпить, охладиться, когда ладони несмело касаются чужой груди. Цзюнь У успел расстегнуть рубашку до солнечного сплетения когда снимал галстук. Вот ведь... Теперь Се Лянь чувствует ладонью жар тела и ключицы, по которым хочется провести языком. — Умница, — шепчет Цзюнь У, не отказывая себе в удовольствии задевать губами щеку Се Ляня. Очень хочется подхватить его, прижать к стене и целовать, вторгаясь в податливый рот и слыша тихий стон сквозь поцелуй, а потом… Но пока ещё не время. Се Лянь неопытен. От такого обращения он наверняка потеряет какую-либо смелость. Цзюнь У выдыхает сквозь зубы, ощущая как осторожные ладони переместились на спину, и не сдерживается — подаётся бедрами вперёд, заставляя Се Ляня со всхлипом развести ноги шире. Тот же инстинктивно хватается ладонями сильнее обычного и чувствует, что голова идёт кругом, они так близко друг к другу в такой неподобающей позе и запах сандала и кедра щекочет ноздри всё сильнее. — Ниже, — приказывает Цзюнь У, уже не пытаясь скрыть своего возбуждения и Се Лянь повинуется, шумно выдыхая. Миллион мыслей набатом бьют в голове — так, что ухватиться не получается ни за одну, но он точно уверен, что это всё вино, он хочет, чтобы во всём и впрямь было виновато вино, ведь если это не оно… Разве возможно вообще чувствовать себя… так? Ладони минуют твёрдый ремень, опускаются на ягодицы и несильно сжимают их. Вдох. Се Лянь утыкается в грудь напротив, мелко дрожит от смущения, смешанного с возбуждением, а Цзюнь У легко подтягивает Се Ляня за ремень к себе вплотную и утыкается носом ему в скулу, произнося на выдохе: — Ты так послушен, Сяньлэ, — Цзюнь У удовлетворённо ведёт носом к виску, — и это чертовски заводит. Се Лянь сильно жмурится, будто пытаясь избавиться от чувства стыда, которое от этих слов накрывает его волной пополам с возбуждением, но он не может отрицать, что после сказанного перед глазами не заплясали возможные варианты продолжения. Из мира фантазий Се Ляня вырывает неожиданный поцелуй. Он чувствует на своих губах чужие, едва влажные, но теплые. Он захвачен моментом и не пытается отстраниться, а лишь отдаётся ощущениям и поглаживает сквозь рубашку отчетливые мышцы на спине Цзюнь У. Не то чтобы Се Лянь был сильно искушён в вопросе поцелуев, но эти мягкие, ласковые касания отдаются в его груди сладким покалыванием, странным коктейлем смешивающимся с ощущениями внизу живота. Так приятно... Когда поцелуй прерывается, а импровизированная повязка съезжает с глаз Се Ляня, то он не может не чувствовать недоумения. Щурясь, он приоткрывает глаза и вопросительно смотрит на улыбающегося уголком рта Цзюнь У, что возвышается над ним и неспешно наматывает на ладонь белый галстук. — Для начала вполне достаточно, — отвечает он спокойно и нарочито заботливо, не без скрытого удовольствия наблюдая за душевными метаниями Се Ляня, отражающимися на его лице. Сам же Се Лянь забавно хмурит брови и замолкает, переваривая только ему доступные мысли, а затем внезапно тянется вперёд и обхватывает торс Цзюнь У руками, прижимается лицом к груди и случайно тычется носом в ложбинку ключицы, от всей души надеясь, что его порыв не будет отвергнут. Потому что если да, то он сгорит на месте, испортив дорогой паркет из темного бука. Он не знает, чего хочет добиться этим жестом, однако понимает, что если глава сейчас не будет его касаться, то будет почти что больно, а ещё очень тоскливо и самую малость зябко. Однако Цзюнь У лишь тихонько смеется и проводит по мягким каштановым волосам. Похоже, он недооценил стойкость Сяньлэ. Что ж, возможно сегодня им предстоит более близкое знакомство...