Пряничный домик.

- Я все еще сомневаюсь, что... Мы поступили правильно, никому не сказав, где мы и куда направились.- Девушка прижималась к креслу, напрягая свое тело все сильнее. Сейчас Эшли спокойна и вполне способна думать трезво. И теперь она понимает, что сбегать было...Глупым решением. Неожиданная подача голоса заставила Старшего вздрогнуть. Все время они ехали в тишине, не имея особого желания разговаривать. Только когда заезжали в какие - то закусочные, и то не всегда. -Я тоже не особо рад или горд таким поступком. Но раз уж мы начали - нужно закончить. Мы оба не хотим, что бы ты попала в приют. Так что другого выбора у нас нет. После этих слов от Оливера, с задних мест машины послышался тяжелый выдох и снова тишина. За эти два дня в поездке оба устали и оба вымотались. И каждый уже подвергся сомнениям о содеянном. Но теперь обратно идти нельзя.

***

Ради себя и своей безопасности, ребята выбрали дом на самом конце города, у берега озера Мичиган. Север города, с районом под названием Эджуотер. С населением в пятьдесят семь тысяч человек. Скрыться здесь возможно. Машина остановилась у небольшого домика. Часы показывали двенадцать часов дня. На крыльце самого дома стояла девушка, которой на вид которой можно дать двадцать один год. Ее черные волосы завязаны в высокий конский хвост, а глаза, цвета неба, всматривались в окна машины. На улице было не особо тепло, но одета та слишком легко: простые синие джинсы-скинни и белая рубашка на несколько размеров больше, что оголяло ее плечо и лямку от черного бюстгальтера. Ее улыбка быстро спала в лица, а недокуренная сигарета упала в траву. Юноша задумался... Почему такая молодая девушка сдает дом, а не предпочтет сама в нем жить? Ну...Раздельно от семьи, самостоятельно. Оливер не рискнул выпускать Эшли из машины первой, по этому кинул простое "сиди", открыл дверцу автомобиля и вышел на улицу. Подросток же, кажется, и не собирался выходить. -Встреча была запланирована на десять часов, а время уже двенадцать. У меня, вообще - то тоже еще куча дел. - Дабы показать уровень своего возмущения, женщина стала повышать голос. Прохожие не были заинтересованы их разговором, так что даже не обращали на них внимание. Оливер тоже. Он пропускал все мимо ушей, всматриваясь в ее черты лица. -Прошу прощения. Очень тяжело перебираться из одного штата в другой. Я немного ошибся в временных поясах. - Парень натянул наигранную улыбку и провел ладонью по затылку. Он слишком устал, что бы с ней спорить. Она сразу расслабилась, услышав извинения, но говорить нечего не стала. В манере женщины, что сдавала этот дом, уходить красиво. Так что ей нечего не оставалось сделать, кроме как оставить ключи на крыльце и уйти в сторону леса. Как раз таки это и напугало больше всего. Обоих. Почему она ушла именно туда? Ребята специально выбирали самое крайнее место для житья. Но нечего. Но почему... Она наверняка оделась бы по теплее, взяла с собой что - то.. Из углубленных раздумий вывел хлопок двери машины. Не отрывая взгляда от уходящего силуэта, Эшли подошла к брату и дернула его за предплечье. -Как думаешь... Куда она пошла? Я не верю, что она живет в лесу... -Понятия не имею... Но я думаю и не нужно. В конце концов, это не наше дело. В скором времени мы тоже туда сходим. Вместе. Осмотримся и в случае чего, будем знать о местности.

***

Снаружи, взятый дом в аренду, кажется меньше, чем внутри. Это было одноэтажное здание. Две маленькие комнаты напротив, которые соединяет коридор и ведет в гостиную. А из гостиной на кухню, что разделяет только барная стойка. Для двух беглецов, одна из которых была несовершеннолетней, этого было предостаточно. На ближайшие три - четыре месяца подойдет. Вещей у бегунков было не много: три сумки с одеждой, два пакета с едой и чемодан первой помощи. Большего они и не брали. Дом Хопсы оставили на присмотр своей старой соседке. На вопрос: "куда вы отправляетесь?", не долго думая Старший ответил: "Отдохнуть. Нам нужно время". И удивительно, ведь больше спрашивать нечего не стала. Скорее всего, Мисс Лоренс понимала, какую эмоциональную нагрузку получают родные, при потере близкого человека. Как она когда - то похоронила своих детей близнецов. Мальчиков. Прямо сейчас Оливеру необходимо искать работу. Мелкую работу, не требующая от него слишком многого, так как не будет для него постоянной. В конце концов денег хватит на съем жилья, может на месяц хватит на продукты. Но не дольше. Он сидел на полу в турецкой позе, хмуря брови, и что - то внимательно вычитывал. Ранее он работал в кампании по производству техники и позаимствовал там ноутбук. Похоже, про него не вспоминают. Эшли лежала рядом, но на диване, поджимая под себя ноги и прижимая к своей груди подушку. Старший пытался поговорить с ней, подбодрить, но от помощи она отказалась, отвечая своим "Я в порядке". -Эш...- Парень присел к девушке, что пристально смотрела в угол комнаты, не обращая внимания на него. Но услышав ласковое сокращение имени, неосознанно вздрогнула и глянула на брата, начиная в спешке стирать накатывающие слезы. -Мне так же как и тебе ее не хватает. Так что... Будет лучше, если ты... Ему не дали закончить фразу. Не дали закончить предложение о своей помощи. В место этого повалили на пол, прижимаясь и обнимая как можно крепче. До боли в сердце, до беления костяшек, до дрожи в руках. На лице девушки образовалась усталая, измотанная и слабая улыбка, а пустые глаза, без того огонька, поднялись к лицу брата. -Не нужно. Я в порядке. В конце концов, жизнь продолжается и.. Нужно идти дальше. Мне нужно время и я буду в норме. Глаза стали невольно уставать от постоянного тяжелого света от монитора. Оливер не нашел то, что нужно. Так что с тяжелым выдохом, снял очки с лица и протер пальцами район переносицы. Хотелось отдохнуть, но сначала закончить все дела. Младшая уже уснула, а разум проваливался глубоко в "яму". Время около четырех часов дня, но усталость взяла свое. Но как только Оливер начал улавливать сон за кончики хвоста, за пределами дома раздался крик. Громкий, тяжелый, молящий о помощи, крик. Оба очнулись в поту, подрываясь с места. Эшли пытается прийти в себя и узнать, сколько время. А Оли сразу подбежал к окну и, не подумав, раскрывает шторы на распашку. А лучше бы этого он не делал... На асфальте лежала девочка, на вид которой не дать больше семи лет. Правая половина ее головы была небрежно выбрита. На коже чем - то острым выцарапаны чужие имена. На ее пальцах отсутствовали ногтевые пластины, оторванные с мясом, и перерезаны сухожилия на ногах. По этому она не могла подняться или начать двигаться, она могла только кричать. Ее нежно - розовое платье залито собственной кровью, а обуви на тонких ножках не было, так что на маленьких ступнях не осталось и места, куда бы не впивались мелкие кусочки стекла. Оливер еле держался на ногах и давно упал бы на пол, но крепко держался за подоконник. Он хотел сорваться с места и выбежать на улицу. Хотел помочь маленькому ребенку и спасти от не желаемых страданий...Но остановился, когда рядом с лежащим телом появился темный силуэт. Он не просто стоял.. Он приближался к девочке, держа в руке кухонный нож. Улицы были пусты и никто не стоял у окна так, как он. Никто не хотел спасти или помочь девочке, как он. Никто не спешил вызывать полицию. Вопли прекратились, когда телефон лег в ладони Эшли. Она стояла за спиной брата, но так же видела, что происходит под светом уличных фонарей. Темная "Тень" стояла на коленях, прижимая острый предмет к шее девочки. Она больше не кричала. Нож прошел насквозь, разрывая плоть и выпуская крупные струйки крови. Дальше последовал звук ломающихся костей. Лицо маньяка было на половину залито бордовой жидкостью. Даже сквозь толстое стекло, Хопсы слышали этот смех. Смех безумца, смех, который заставлял застрелиться на месте. Смех, который перерастал в дрожащую улыбку на лице. Этот кто - то повернул голову в сторону раскрытых окон и уничтожил обоих сразу, своими кислотно - зелеными глазами. Они были такими же яркими, такими же больными, как и выражение его лица. Улыбка спала и осталось только пристальное наблюдение. Эшли уже сидела на ледяном полу, прижимая ладони ко рту, не имея желания кричать. Оливер встретился взглядам с этим "кем - то" и не хотел в это верить. Он хотел забыть это. Хотел стереть этот миг из своей памяти.