Капитан Ким

Все дни в этом маленьком городе на окраине Южной Кореи начинаются примерно одинаково — спокойно и размерено, как и все в принципе. Люди неспешно расходятся по своим рабочим местам, кто-то раньше, кто-то позже, но в целом к девяти — началу десятого на улицах практически никого нет. Разве что детишки, которые безбожно опаздывают в школу. — Здравствуй, Хани, — улыбается Чонгук девушке за прилавком, присматриваясь к симпатичным и очень аппетитным пончикам. — Не подскажешь, какой сегодня день? — Вторник, Чонгук-ши, — с легким вздохом отвечает та, зная, что сейчас этот полицейский скупит почти все пончики розового цвета. — Прекрасный день! — восклицает он. — Обожаю розовые пончики, они самые вкусные, верно? — с легкой ухмылкой спрашивает. — А мне больше нравятся зеленые, — продавец пожимает плечами, говоря это по большей части из чистой вредности. — Ничего ты не понимаешь, — цокает он. — Дай мне, пожалуйста, все розовые, сколько есть. — Да, конечно, — она кивает, а затем достает две коробки, начиная складывать пончик за пончиком, перестав удивляться чему-либо уже после третьего такого раза. На их маленький и спокойный город было всего два полицейский участка и в одном из них все решили быть теми самыми стереотипными офицерами из американских комедий — пончики и большое брюхо. Хотя… конечно же, у офицера Чона не было никакого большого брюха, как у и офицера Чхве и Пак, за него был пресс минимум в четыре кубика (ежегодная благотворительная акция, где все альфы и беты полицейского участка моют машины без верха, а вырученные деньги идут на пожертвования детскому дому, хороший источник информации), ну разве что офицер О подкачал, но ему уже практически шестьдесят — простительно. — Хорошего дня, Хани! — говорит Чонгук уже на выходе, держа одной рукой коробки с пончиками, а другой несколько стаканчиков с кофе. В участке, несмотря на спокойствие на улице, шумно — все (что звучит очень преувеличено, ведь у них всего три-четыре работника на смену) громко переговариваются друг с другом, обсуждая какую-то, очевидно, грандиозную новость. — Пончики, народ! — кричит Чон, ставя коробку на ближайший стол и тут же все обращают внимание на него, замолкая. — Э… Вы чего? — спрашивает он, осматривая коллег. — Так, малявка, ты что тут делаешь? — возмущенно интересуется Гук, увидев знакомую мордашку. — Как что? Пончики жду, — чуть нагловато говорит мелкий омега, подходя к Чонгуку и открывая первую коробку. — Мои любимые же! — Юнги, — хмурится альфа. — Ты должен быть в школе, если мне не изменяет память. А она мне не изменяет. И у тебя сейчас математика, — вздыхает он, строго смотря на младшего. — Ой эта математика… Ну вот зачем она мне? Чем она пригодится в жизни? — бормочет мелочь, откусив часть десерта. — Будешь рассуждать об этом, когда закончишь школу и в твоем аттестате будет красоваться высший балл по математике, понял? А сейчас шуруй, — захлопывает коробку, разворачивая Юнги к выходу и слегка подталкивая. — Через полчаса позвоню классному руководителю и узнаю там ты или нет. — Изверг, — бубнит омега, параллельно продолжая пережевывать сладость. — И ты мне не отец, между прочим! — говорит уже громче, почти у выхода. — Радуйся, что я не он, иначе уже давно бы надавал за все хорошее, — последнее, что успевает сказать Чонгук, прежде чем Мин показывает ему язык и выходит из здания полицейского участка. — Папаша Чон Чонгук, двадцать шесть лет, — бессовестно начинает ржать рядом стоящий Хосок, который уже успел снова открыть коробку и начать трескать пончик. — Поиздевайся ещё, — фыркает Чон, а затем резко выдыхает. Юнги последнее время совсем распустился. — Так что тут происходит? Что вы тут так громко обсуждали? — Я говорю всем, что на днях придет новый капитан, а мне никто не верит! — возмущается недалеко стоящий Сокджин, закатывая глаза. — А я вам точно говорю! Я хоть когда-то был не прав? — Постоянно, — фыркает Хёк. — Чего только стоит тот случай с собакой! — Да я правда думал, что он её ворует! Кто ж знал, что песику просто очень понравилось у фонтана и он не хотел оттуда уходить! — тут же восклицает Джин. Песичное дело это его больная тема. — Да и вообще! Это разве не преступление, что он так настойчиво вел его домой, а? — Нет, Сокджин-ши, не преступление, — вздыхает Намджун, сложив руки на груди. И вздыхает уже, очевидно, не первый раз. — Уж явно не стоило ставить на уши по этому поводу оба участка и ещё добрую половину нашего города. — О, свет мой, не говори мне такие вещи. Это ранит мою душу, — тут же начинает Ким, подходя ближе к выскому омеге. — Что ты делаешь сегодня вечером? Пошли в кино? Там сегодня показывают Красотку с Джинией Робертс! Твой любимый фильм! — С Джулией Робертс, — почти шипит Намджун, закатив глаза. — И сегодня я очень занят, — говорит он, а затем резко идёт на выход. — А завтра? А послезавтра? — кричит вслед альфа. — И завтра, и послезавтра я тоже очень занят. Свидание с Месси, — говорит Ким напоследок, как это сделал Юнги не так давно, и также эффектно уходит в свой цветочный магазин. Сокджин как-то резко весь сникает, смотря грустно омеге вслед и провожая его взглядом до самых дверей цветочного напротив, а затем и уходит сам в свой тату салон, располагающийся рядом с магазином Джуна, больше ничего не говоря. — Как думаете, — начинает Хоби, доедая уже третий пончик. — Стоит ему сказать, что Месси — это любимый кактус Намджуна, который он сегодня собрался пересаживать? — Не, — качает головой Хёк. — Так гора-а-аздо интереснее. — Дурдом какой-то, — вздыхает Чонгук, качая головой. — Почему эти двое вечно ошиваются в нашем участке? Чего им не сидится в их магазинах? — Тебе не понять, Чонгуки, — мечтательно выдыхает Хосок, едва ли не мурлыча себе под нос. — Куда уж мне, — саркастично тянет альфа, покачав головой, и идёт к своему столу, сделав глоток уже остывшего кофе. — Просто это единственное место, где они могут встретить друг друга, чтобы при этом это не выглядело так, что они ищут встречи друг с другом, — все же снизасходит до объяснений Хосок, уходя за свою стойку. — Все просто, Чонгуки. Чон на это лишь в очередной раз вздыхает. — Я же говорю — дурдом. И что там в итоге с новым капитаном? С чего вдруг такие новости? — Мы сами не уверены, что это правда. Но вроде как он должен приехать из Тэгу, — пожимает плечами Хёк. — Говорят, там он был жуть каким строгим, но очень исполнительным и правильным. — И чего ж тогда он тогда забыл в нашем захолустье? Не отмазал сыночка богатых родителей и сослали в наказание? — чуть насмешливо интересуется Чонгук, рисуя себе в голове этакого альфу лет под сорок-пятьдесят, с суровым, тяжелым взглядом и умеющим сделать очень больно словами и не только. Хёк лишь пожимает плечами. — Ребят, у Госпожи Ли Вишня снова забралась на дерево. Сегодня очередь Хёка, — говорит Хосок, после чего упомянутый альфа, тяжело вздохнув, надевает фуражку и выходит из участка спасать белоснежную кошку, которая вечно стремится залезть на вишневое дерево и орать, пока её оттуда не снимут, под ехидную улыбку Чона. Обычный, тихий и размеренный рабочий день (такой же, как и сотни других) начинается и разбавляет его лишь известие о возможно новом Капитане. Поживем — увидим, думается Чонгуку, пока он начинает разбирать кучу бумаг, которые копил последние пару недель. В конце концов, что изменится от приезда нового начальника? Вероятнее всего, тот уедет через месяц или два, поняв, что для крутого городского полицейского тут ловить ему нечего. И все вернется обратно на круги своя. Ох, если бы он только знал, насколько сильно ошибался.