relationship with infinity или санта барбара

Винс проклинал тот день, когда его брат (как он его называет) Чонгук пришел в этот клуб. На самом деле Винс даже не понял, когда они завалились в клуб. За прошедшее время они уже успели залить себе глаза по самые не хочу. Всё же мешать кучу напитков было плохой идеей, но назад дороги не было. — И вообще это ты виноват, — бурчал недовольно Винс, пихая друга-брата в бок. Сейчас было максимально стыдно стоять около Чимина, который грозно возвышался над виновниками происшествия, напившимися в дрова. Чон уже хотел ответить на недовольства парня, но взгляд «ледяного принца» в клубе заставлял молчать. Ну конечно, как тут не бояться Чимина? Они чуть не разнесли половину клуба: перевернули несколько столов, разбили бутылку дорогого коньяка и выстрелили из пушки с конфетти задолго до конца вечеринки. Надо было видеть, как Пак тащил этих двоих за шкирку к ближайшему столу, в красках рассказывая им какие они дураки. — И что мне с ними делать, Алекс? — Чимин повернулся к главе клуба, который довольно ухмылялся, выпивая очередной «секс на пляже». — А что тебе делать? Ничего, — Алекс поставил стакан и подошел к троице, опираясь на стол. — Я сам с ними разберусь. В клубе воцарилась тишина. Музыка перестала играть, только цветные огни бегали по телам отдыхающих, полу и стенам. Атмосфера в воздухе накалялась, напряжение росло, а Винс и Чон начинали паниковать. Алекс прожигал дыру взглядом в лбах виновников, постукивая стаканом о столешницу. Где-то на танцполе Элл поперхнулся напитком, а Раф медленно слез с барного стула, чувствуя, что на присутствующих начинает давить убийственная аура его друга. — Винс, это твой друг? — спокойствие в голосе Алекса убивает. — Да, пап, — в клубе все имели привычку называть Миллера папой (ну конечно были те, кто обладал полномочиями покруче). — Это Чонгук и он еблан. — Такие весёлые ребята нам нужны, —Алекс усмехнулся, а довольные крики из-за спины поддержали его, разносясь по клубу шумной волной. Внезапно раздался грохот. Страшно было оборачиваться, чтоб посмотреть, кто там откуда упал. Хотя Кекс (охуенная кличка от охуенного бро) понимал, что это его «дети» — Элл и Раф. Чимин лишь недовольно фыркнул и понял, что на новеньком нужно отыграться. Миллер отлип от стола и пошёл дальше отжигать на танцполе. Так Чонгук и Винс оказались в центре внимания. Счет времени терялся в этом месте. Казалось, что только вчера клуб пускал первых людей. Никто не знал ни имен, ни того, что их ждет в будущем. Но несколько шотов, бокалов, стаканов и они уже лучшие друзья, а потом и фразы «Так, это вам уже в приватную комнату». Конечно же, все смущались от таких слов, но после уже в открытую кричали, что у них недотрах и им нужна помощь. Уж только бог знал, кто и как им поможет. Шла очередная вечерняя посиделка в клубе. Те, кто смог прийти сегодня, сидели за столом и играли в мафию. Кто-то выпускал сигаретный дым в воздух, кто-то пил очередной коктейль. Ведущим был Алекс, а по лицу Чонгука было понятно, что ему не нравилась игра. Третий раз подряд вытягивать карту мирного жителя — ноль разнообразия. Миллер перемешал карты, после чего раздал участникам. Чон перевернул карту и понял, что ему выпал не мирный житель (какое счастье). К его сожалению… он стал путаной. «Какого черта?!» — Чон был готов рвать и метать, но раскрывать себя нельзя. Лучше он подумает и поймет, кто будет его жертвой. В глубине души он уже знал, кто это будет. Кекс снова начал свою песню про правила игры в мафию. Через некоторое время наконец дали «проснуться» проститутке. Миллер еле сдержал смех, когда увидел злые открытые глаза Чонгука. — Ну что же, делай свой выбор, — попытался сказать ведущий спокойным голосом. Чон огляделся по сторонам, и его взгляд упал на Винса. Ну а что, каждый хотел поиметь своего лучшего друга, отрицания не принимались. С довольной ухмылкой парень указал на него, а Миллер только усмехнулся: — Проститутка сделала свой выбор, засыпай, красотка, — и снова темнота перед глазами. Надо было видеть удивления Винса, когда партия закончилась. Он кинул на стол карту «мафии», а игроки взорвались смехом. — Проститутка у нас хоть куда, на золото замахнулась, — засмеялся Раф. — Думаю, нам стоит поучиться у него, — Элл чуть не рухнул с дивана от смеха. Его успел подловить только Намджун. После неудачного падения Элл успокоился и притих. — А я думаю, что это знак свыше, — заулыбался Алекс. — Я уверен, что наши друзья что-то скрывают от нас, смотрите, как покраснел Винс. Чонгук, ничего не хочешь нам рассказать? — Мы ебемся, — со спокойным лицом выдал Чон. Юнги подавился своим соком, а Чимин округлив глаза, нащупал его спину и начал стучать по ней. Раф издал своё любимое громкое «уууууу», а Славик чуть не выронил из рук карту. — Почему вы так обалдели? Ощущение, что я вам письку показал. — Скорее всего, вы с Винсом уже всё без нас сделали, — съязвил Алекс, продолжая рофлить. — И где же это было? — В библиотеке! — выкрикнул Слава, — самое лучшее место для секса. — Миллер уже захотел придушить младшего из-за этой песни, ибо она застревает в голове на весь день и потом хрен забудешь её. — Не-а, Винс не любит заниматься этим в общественных местах, — с наигранной грустью ответил Чонгук. — Осуждаю, — в один голос сказал Алекс, Джун и Чимин. Троица обернулась и обменялась коварными ухмылками. — Ой блять, вот они — нашлись извращенцы, — закатив глаза, Мин вернулся к своему соку. — Не переживай, малыш, тебе понравится, когда это произойдет со мной, — Чимин старался максимально тихо прошептать Юну на ухо, запустив руку в его волосы и сжав у корней, но недаром Алекс выработал себе слух в музыкалке. — Угомонись, герой-любовник, — Миллер тыкнул пальцем в лоб Пака, — давайте продолжим игру, а то у нас с Рафом завтра покатушки в парке. Не горю желанием проспать весь день. Ночь была шумной и эмоциональной. Народ разошелся по мере своих возможностей и дел на завтра. Вот, например, кому-то на работу, а кому-то на пары — получать высшее образование. А вот Алекса гонит весь клуб лечить его ухо. Честное слово, достал с ватой в ушке ходить. Утро выдалось тяжелым. Но не у всех. Кто-то с восьми или девяти утра на работе, а кто-то до сих пор лежит в теплой кровати. Винс открыл глаза уже вечером, потом сладко потянулся и посмотрел в окно. Голова ужасно болела: Винсу казалось, что у него в голове танцует маленький Алекс, агрессивно размахивая ногами. Он хотел отвинтить её и заменить на новую, в которой бы не было никаких Алексов. Солнце уже собиралось уходить за небоскребы города, скоро город окутает ночь, а он снова направится в клуб отдыхать и веселиться. Винс сбросил с себя одеяло и подошел к окну, раздвигая шторы. Из открытого окна дунул свежий воздух, от которого парень поежился. Неизвестные шорохи сзади ни капельки его не смутили, ветер мог что угодно сделать. Но юноша не ожидал, что так называемый ветер накроет его одеялом. Парень подскочил, чуть не падая, но крепкие руки его брата-акробата успели удержать падающее тело. — Ну, ты чего? Людоеда что-ли увидел? — недоумевающе спросил Чонгук. Лучи солнца падали на волосы и лицо Чона, Винс подсчитал это очень красивым, но потом вдруг опомнился и начал орать. — Ты напугал меня, мать вашу! И какого черта ты находишься в моей квартире?! Тебе жить надоело?! А если бы я спал в одних трусах?! — закричал Винс и начал лупить его по груди, а тому было хоть бы хны. — Тогда я бы снял их с тебя, — руки парня замерли на груди Чона, щеки покраснели и он готов был взорваться от смущения из-за таких комментариев. — Угомонись, Чонгук. И вообще, как ты тут оказался?! — А, значит не помнишь, ух, — темноволосый поставил своего друга ровно и поправил одеяло. — Ну смотри, ты сильно напился, ибо вы с Эллом решили померяться силушкой богатырской. В итоге оба напились в щи, а потом весь клуб вас откачивал. Потом я отвез тебя домой, и ты попросился остаться с тобой, потому что ты кричал, что боишься бабайки, — после этого короткого рассказа Винс хотел под землю провалиться или навсегда зарыться в одеяло и больше никогда не высовываться оттуда. Но вместо этого они дал щелбан своему другу. — Ай! За что, сладкий? — Да хоть горький, за всё хорошее, как говорится. Я недоволен тобой, извращенец. Воспользовался моментом, чтобы поспать на большой и удобной кровати, хитрец! — Мне так нравится, когда ты злишься и смущаешься. — Заткнись. А лучше напомни, с какой стати я вообще продолжаю с тобой общаться. — А это потому, что я самый лучший мальчик на планете, — Чон посмеялся, и зря. В него полетело одеяло и озлобленный Винс. Чон понял, что стоит лучше бежать, хотя было некуда. Парень прыгнул на спину темноволосого и полетел вместе с ним на кровать, а после зажал между собой и кроватью виновника его настроения. — Насилие! Помогите! — Гук залился смехом, пока парень с бордовыми волосами пытался заломить его руки за спиной. — Извини, сладкий, но сегодня ты будешь в роли пассива. — Чего…? — не успел парень договорить, как его повалили на кровать, а сверху навис Чонгук, скрепив руки Винса в замок на подушке. — Гук, мать твою! — Ты совсем забыл, что мне вчера наговорил? — тело Винса замерло, он смотрел в глаза напротив. Винс даже испугался такой серьёзности в голосе друга, ведь сейчас было уже не до шуток. — Нет. Я правда не помню, горький, — на это Чон лишь усмехнулся. — А мне нравится такое обращение ко мне, — он приблизился к уху цветноволосого и прошептал: — Вчера весь клуб слышал, как ты хотел меня. До сих пор хочешь? — Что? Я?! Ты спятил?! Ты мой лучший друг, какие сексы, ты ебу дал? — Винс округлил глаза от непонимания. — Лучшие друзья рано или поздно поебутся. И мы не исключение. — Чонгук приподнялся к красному лицу Винса. Эти сладкие губы, которые так и хотелось попробовать на вкус. Бордовый отвел взгляд, а Чон, не упуская возможности, втянул его в тягучий поцелуй. Винс запаниковал и начал ерзать, но теплые губы расслабили его и унесли с собой вв зыбучие пески новых ощущений. Они оба забыли, как это было приятно, какие ощущения дарят поцелуи, как завязывается узел внизу живота, как бабочки кружатся, танцуют вальс в животе. Чонгук опустил руки друга, начиная блуждать по аккуратному и красивому телу, углубляя поцелуй. В ответ на эти ласки Винс прогнулся в спине. Сейчас всё во власти Гука, даже дыхание Винса. И ему это определенно нравится. Один поцелуй растопил сердце сладкого. Отстранившись, Чон приступил к изгибам мраморной шеи, начиная её целовать и покусывать до красных отметок. Тело бордового в то время полностью отдавалось новому партнёр. Винс откинул голову назад, чтобы Чону было больше пространства на нежности. Темноволосый больше не хотел медлить, ему хотелось лишь сорвать полностью одежду и любоваться телом друга. Когда у него появилось это желание? Никто не знает и, видимо, никогда не узнает. Снять верх было просто: Винс на удивление не сопротивлялся; давал целовать себя в грудь и в аккуратный плоский животик. С губ срывались первые тихие стоны, которые Гук хотел слышать больше и громче. Волна возбуждения накрыла с головой, а после в штанах стало тесно. Чонгук недовольно зарычал о том, что ему придется отстраниться от сладости и справится с ремнём. Хоть он и мало выпил, но казалось, что у него ужасное похмелье, из-за которого он не может снять эти чертовы штаны. Винс увидел мучения друга, принял сидячее положение и решил помочь расстегнуть ремень. С шумом ненужная одежда осела на пол, следом полетела футболка. Нежно целуя плечи Винса, Чон снял оставшуюся одежду и бросил к остальной горе. — Ты точно хочешь этого, Чонгук? — прошептал Винс. — Больше, чем ты можешь себе представить, сладкий, — тихо произнес Чон в ответ, чтобы не нарушать идиллию обоих. — Ложись. Винс без лишних слов устроился на кровати, а Гук стал рассматривать комнату. Вчера он видел одну интересную вещь, вспомнить бы ещё где он ее увидел. Открыв дверцу прикроватной тумбочки, Чон достал смазку. Видимо, тот явно готовился к дню «Х». А, подождите. Лубрикант был с ароматом вишни. Кажется, это подарок Алекса, он же любит всё, что связано с вишней. Выдавив себе на пальцы немного геля, Чон смазал колечко мышц Винса, а после начал растягивать его, слушая приятные стоны и покрывая поцелуями его красные щечки. Дело было приятным, но член пульсировал, поэтому хотелось большего. Вынув пальцы, темноволосый притянул друга за бедра ближе к себе. Чон наклонился к нему, шепотом произнося: — Готов? Получив одобрительный кивок, парень как с цепей сорвался, смазал член и начал входить в Винса, уткнувшись в его шею. От узкости внутри хотелось стонать в голос, но актив лишь рычал, пока пытался войти наполовину. А Винс не мог сдерживать себя. С его губ срывались томные стоны, а в уголках глаз появились слезы. Чонгук собирал поцелуями соленые слезы пассива, давая ему привыкнуть к забытым ощущениям. После Винс сам поддался вперед, и Чон начал двигаться, чувствуя, как обжигается об тело партнёра. Забыв про всё стеснение, цветноволосый обнял за плечи актива, ногтями впиваясь в его спину и и оставляея полосы. Темноволосый промычал, затягивая того в поцелуй, тут же переплетая их языки. Бедра начали двигаться сильнее, воздуха стало не хватать, поэтому ему пришлось остановиться и разорвать страстный поцелуй. Громкие шлепки тел разносились по комнате, разносясь эхом, Стоны становились все громче. Чонгук старался держаться, чтобы не начать входить грубо и не сделать больно. Он хотел дать насладиться пассиву этим моментом. Чон выдохнул и из последних сил поменял их позу, надавливая на талию парня и вжимая его в кровать. Винс кончил на постельное бельё с громким стоном. Его ноги тряслись и разъезжались по кровати, но руки актива держали его. Чон сделал последние глубокие толчки и обильно кончил в него. Всё замедлилось. Было слышно только тяжелое дыхание и то, как уставшее тело садилось на кровать. Гук прижимал к себе друга (или уже не друга), медленно гладя по спине. Дыхание вернулось в норму. Только что будет с ними дальше… Знают только они.