Жена Ворона

Дом встретил меня темнотой и тишиной, только над входной дверью горел одинокий фонарь -ждать хозяйку было элементарно некому. Таня катается по Чехии со своей танцевальной студией, прислугу я отпустила за ненадобностью, Леопольд и мама же.. Не будем о грустном. Наверное и впрямь лучшим вариантом будет переночевать у Владимира, тем более, что я вроде как его невеста и после свадьбы мы вряд ли будем жить по разным адресам. Свадьба… Переступая порог и машинально включая свет, я поморщилась. Только вот данного торжества мне сейчас и не хватало, честное слово! Не смотря на то, что в доме точно не могло никого быть, Каспер, ступая с удивительной бесшумностью, пошел по этажам и комнатам, заглядывая даже в такие незначительные помещения, как кладовка для пылесоса, и спустя двадцать минут появился в поле зрения, коротко кивнув и подтверждая, что никого постороннего в обозримом пространстве не наблюдается. -Жди снаружи, -приказал Владимир, помогая мне снять шубу. Через пару секунд мы остались одни и я прошлась по холлу, присаживаясь на ступеньку лестницы и принимаясь снимать сапоги. Ноги от каблуков заметно устали. Да и вообще не мешало бы переодеться. -Поставь чайник, пожалуйста, -попросила я, -кофе хочу. С молоком. Кухня там, -я мотнула головой в нужном направлении. -Твои десять минут грозят растянуться на два часа, -проворчал Владимир, тем не менее снимая свое короткое бежевое пальто и оставаясь в черно -красной толстовке с капюшоном. Молодежная вещичка и очень недешевая, надо признать, сидела на Владимире как влитая, подчеркивая идеально спортивное телосложение. Никакой нарочитой мускулатуры, ничего лишнего, но я тяжело сглотнула и с трудом отвела взгляд, ловя себя на мысли что, кажется, сошла с ума. Если не знать, сколько Владимиру лет, то со спины его легко принять за ровесника собственного сына, только легкая седина все же проглядывала в темных волосах, закрывающих шею полудлинной модельной стрижкой. Отбросив снятый сапог, я торопливо, чуть ли не перескакивая через ступеньки, поднялась на второй этаж и ввалилась в собственную спальню, ощущая, как сердце бешено бьется в груди. Господи, да что со мной? Стресс и алкоголь, конечно, неплохое оправдание, но они совершенно не объясняют того факта, что я пялилась на Владимира, словно влюбленная малолетка. Смешно же. С другой стороны, это все рефлексы, вызванные долгим отсутствием мужа, с которым в постели я в последний раз находилась… О, лучше не вспоминать. Так еще хуже становится. Мое тело начинает пульсировать нервозным жаром, который концентрируется внизу живота. Убейте меня кто -нибудь, а? Киллер, ты где, ау? Я на все согласная, прикончи меня только побыстрее! Поймав себя на том, что хожу из угла в угол, как дикая кошка, посаженная в клетку, я заставила свои ноги остановиться. Так, Соня, хватит рефлексировать, пожалуйста. Ты взрослая женщина, в конце -то концов! Давай до душа добеги, холодной водой в лицо побрызгай -говорят, в таких ситуациях неплохо помогает… От холодной воды и впрямь как будто бы стало легче. Восстановив сбившееся дыхание, я вернулась в комнату и принялась торопливо бросать в чемодан первую попавшуюся одежду, совершенно не смущаясь, понадобится ли она мне в ближайшее время. Просто руки и голову надо было чем -то занять. Внезапно навалилась усталость. Прижала меня гранитной плитой, заставляя опуститься на кровать, застеленную разноцветным норковым пледом, и посмотреть на свои руки. Обручальное кольцо на пальце сидело как приклеенное, я его не снимала даже в моменты, когда принимала душ, и стянуть его с первой попытки, не ободрав при этом кожу до крови, казалось проблематичным. А ведь простой золотой ободок, усыпанный черной бриллиантовой крошкой, Леопольд подарил мне год спустя после нашей свадьбы, до той поры я носила самое обычное серебряное. Муж настаивал на более дорогом подарке, типа платины с коньячными бриллиантами, но я не любительница вычурных украшений, поэтому попросила что -нибудь попроще. Сейчас же кольцо казалось не символом любви и счастья, а какой -то насмешкой. Повертев его на пальце, я резко дернула и отшвырнула символ брачных уз, уже несуществующих, подальше, смотря на белую полосу, оставшуюся на загорелом пальце. Ну вот и все. Осталось вернуть девичью фамилию и с Леопольдом меня официально больше ничто не будет связывать. Кроме Тани. Как ни крути, а ее отцом он останется при любом раскладе. Переодевшись в шелковый розовый халат от «Виктория Сикрет», который Леопольд привез мне из Америки, равно как и с десяток весьма любопытных комплектов нижнего белья, я подошла к своему косметическому столу, ассортимент которого представляли разнообразные косметические бренды. Выбрав спрей для волос, я потянулась за расческой, усаживаясь в свое любимое кресло из белого бархата, в котором могла проводить неторопливые часы, наполненные уходом за собой. Как же я устала, кто бы знал… Нет, я рада, что бесконечная ложь, наконец, выплыла наружу, и я могу смотреть на мир трезвыми от любви глазами, но как же это больно… Я чувствую себя такой дурой… Столько лет коту насмарку… И начинать заново семейную жизнь… Не уверена, что это такая уж хорошая идея. Может, мне лучше взять Таню, увезти ее, скажем, в Москву или Казань, и начать вдвоем все с чистого листа? Хотелось бы. Но я дала Владимиру обещание, нарушить которое просто не могу -у меня самой разбито сердце, такого я даже врагу не пожелаю, а Владимир все -таки уже не чужой. А какой? Другом я его назвать не могу при всем желании, да и смешно это -чувства, которые он ко мне испытывает, далеки от дружеских, как пингвин от леопарда. Но что -то же я сама к нему чувствую? Уже ведь точно не безразличие. А что? Интерес? Чисто женский? Как к породистому и, чего греха таить, сексуальному самцу? Господи, Соня, ты спятила. Совершенно сошла с ума и обратно возвращаться явно не намерена. Где твой трезвый рассудок? Ты же всегда умела держать себя в руках и не пороть горячку. Тогда почему сейчас сидишь как дура и тупо пялишься на свое отражение, думая черт знает о чем? Точнее, о ком. О Владимире. Совсем уже крыша едет? Застонав, я упала лицом в ладони. Нет, надо с этим что -то делать. Надо взять себя в руки. Надо… Надо. Вот только как, когда этот ходячий соблазн мне буквально покоя не дает? Выпить, что ли? До отключки. Наверное, так будет лучше всего. Помня, что Леопольд держит в кабинете неплохой коньяк, я поднялась с кресла и решительно вышла из комнаты, ступая босыми ногами по теплым паркетным половицам. Я имею все основания для того, чтобы напиться, кто меня осудит? Владимир стоял на верхнем пролете лестницы и я едва не споткнулась, понимая, что кабинет мужа находится в другом конце коридора и я так и так буду вынуждена пройти мимо. -Чайник вскипел, -нарушая неловкое молчание, произнес Владимир, совершенно без стеснения шаря взглядом по моей фигуре. Мне стало одновременно и холодно, и жарко. Взгляд был слишком осязаемым. Хотелось развернуться и сбежать, но я напомнила себе, что нахожусь в своем собственном доме и могу тут хоть голая разгуливать. Не помогло. Хотя бы потому, что Владимир смотрел так, что мне до дрожи хотелось раздеться. Просто взять и снять с себя этот чертов халат, оставаясь в одном нижнем белье, и посмотреть на его реакцию. Безумие? В чистом виде. -Ну пошли пить чай, -с трудом сглотнув ставшую вязкой слюну, кивнула я. Быстрым шагом сократила между нами расстояние, старательно игнорируя Владимира, и намеревалась сбежать по лестнице вниз, но увы, не получилось. Как только я оказалась в шаговой доступности, Владимир преградил мне дорогу, обжигая мое лицо своими темно -кофейными в полумраке глазами, и протянул руку, убирая за ухо непослушную прядь рыжих волос. Меня затрясло, едва только он дотронулся до моей кожи. Как током шарахнуло. И руку Владимир убирать не торопился, несмело скользнув кончиками пальцев вниз, оглаживая контур нижней челюсти и спускаясь на шею. Взгляд его становился все темнее. Все безумнее. И я была бы последней дурой, если бы не поняла, что он хочет меня так же сильно, как мое собственное предательское тело хочет его. Чужого мужчину. Не мужа. Господи… Судорожно вздохнув, я зажмурилась, пытаясь отключиться от происходящего и вернуться в состояние привычного равнодушного спокойствия. Тщетно. Сердце трепыхалось в груди, руки тряслись как в лихорадке, а в голове билась одна -единственная мысль, совершенно нелогичная, лишняя и взявшаяся невесть откуда. Да поцелуй же ты меня уже! Это было фиаско. Полное и окончательное. Тело стало легким и невесомым, в груди лопнула последняя болезненная струна, связывающая меня с Леопольдом и я сделала роковой шаг, наступая на ту самую мину, которая грозилась разнести в клочья мое бедное тело, изнывающее черт знает от чего. От Владимира. От его волнующей близости. От его неторопливости, заставляющей меня задыхаться. И самое страшное, что Владимир видел, как меня ломало, но терпеливо стоял, тяжело дыша и прожигая меня бешеным огнем глаз, предоставляя самой сделать этот выбор. Не принуждая, не уговаривая, даже не надеясь. Просто стоял, держа одну руку на моей шее, и ждал, медленно плавясь в этом огне неизвестности вместе со мной. Мне хотелось заплакать. От боли, что расправила острые крылья в груди. Но вместо этого я медленно выдохнула, подняла руку и потянулась к Владимиру, кончиками пальцев касаясь его губ и дрожа от теплого дыхания, прошедшегося по наэлектризованным подушечкам. Это было минное поле. И мне нравилось по нему идти. -Ты не представляешь, чего мне стоит сейчас сдержаться, -прошептал Владимир в мою дрогнувшую ладонь, -но мы идем пить чай, Соня. Хотя я бы, конечно, предпочел холодный душ, -он натянуто рассмеялся, притянул меня ближе к себе и, поцеловав в лоб, разжал свои невозможно горячие руки, оставляя меня дрожать то ли от страха, то ли от разочарования. По лестнице он спускался легко, чуть ли не насвистывая, я же проводила его совершенно сумасшедшим взглядом и тяжело привалилась к стене, ощущая, себя полной дурой. Это как вообще называется?! Я практически рухнула к Владимиру в объятия, а он? А он не поймал! Да как так вообще?! Истерично рассмеявшись, я уронила лицо в ладони, которые еще хранили тепло его дыхания. В голове не укладывается, черт возьми! Он же меня хочет, я же знаю. Вижу, черт возьми! Так какого черта?! На кухню я спустилась злая до невозможности. Нет, Владимир меня не отверг, просто… Не стал торопиться? Все же сомневаюсь, что в нашу первую брачную ночь он так же поцелует меня в лоб и отправится спать в другую комнату. Так что ему сейчас помешало уложить меня в постель? Я ведь была не сильно -то и против! -Ты сволочь, -заявила я, усаживаясь на неудобный барный стул и придвигая к себе чашку с чаем, который соблазнительно пах лаймом и мятой. Кофе почему -то расхотелось. -Как знать, -покорно склонил голову Владимир, смотря на меня с непрекращающейся усталостью. На минуту я испытала угрызения совести. Ему ведь нелегко приходится, а я даже для приличия не спрошу о самочувствии. Зациклилась только на себе. Эгоистка. -Мне просто показалось, что ты… не готова. Не так. Не после бокала коньяка и стресса от покушения. -Может, я и хотела именно что снять стресс? -усмехнулась я. -Все равно это было бы похоже на то, что я просто воспользовался твоим состоянием, Соня. А я так не хочу. Прости, если обидел. -Не обидел, -с неохотой призналась я, осторожно делая глоток горячего напитка. -Удивил. Я просто… не ожидала. Другой бы не растерялся и воспользовался возможностью, -я повертела в пальцах чайную ложечку, действительно смутно понимая, почему между нами ничего не произошло. Ведь были все основания для того, чтобы провести сумасшедшую ночь! Но увы. Если мне и суждено сегодня сходить с ума, то не от страсти. -Ладно, сделаем вид, что ничего не было. Так всем проще будет. -А что -то было? -Владимир серьезно на меня посмотрел. -Владимир, -я с трудом сглотнула, ощущая во рту мятный привкус и травяную горечь. -Пей чай, Соня, -мягко улыбнулся он мне, -остынет. Мне захотелось швырнуть чашку ему в голову. Праведник какой выискался, скажите пожалуйста! Заботится он обо мне! Мои чувства щадит! Убила бы! Зарычав, я оттолкнула от себя чашку, расплескав ее содержимое по барной стойке, и резко крутанулась на табурете, спрыгивая с него на пол. От резкого движения рукав халата пополз с плеча, обнажая кожу, и в отражении холодильной панели я заметила, как Владимир залип взглядом на моем плече. -И долго ты так протянешь? -с усмешкой полюбопытствовала я. -Видеть меня каждый день. -Хотелось бы знать, -обреченно протянул Владимир. -Но я ждал тебя всю жизнь, Соня. Еще десять дней я выдержу. Должен. -Детский сад, -констатировала я, возвращая рукав халата на место и выходя из кухни. Меня трясло и лихорадило. Температуры как будто бы не было, но кожа покрылась испариной и я с трудом поднялась в свою спальню, помня, что мне надо переодеться и собрать таки этот чертов чемодан. В полураздернутые шторы падал лунный свет, оставляя на паркетном полу дорожку теплого сияния. Вздохнув, я подошла к окну, протягивая руку, чтобы приоткрыть форточку, и застыла от ужаса, когда мое тонкое запястье оказалось сжато в сильных тисках чужих пальцев, одетых в кожаную черную перчатку. А потом из темноты занавесок шагнул мужской силуэт, забивая мне нос и горло одуряюще знакомым парфюмом. Запах лемонграсса и зеленого чая с морской солью заставил мою кожу покрыться ознобом, едва ли не изморозью, и я закрыла глаза, понимая, что не издам ни звука, чтобы позвать на помощь -хотя бы потому, что горло просто сжалось в болезненном спазме. Тем не менее, одно -единственное слово выдавить из себя я смогла: -Леопольд.