Ведьма

— Твою мать. Долбанная магия, — выругался Чимин, вытирая кровь с расцарапанной щеки. Он замахнулся и срубил еще одну ветку, мешающуюся на его пути. — Додумалась же вырастить непроходимые заросли внутри пещеры. Вот доберусь я до тебя, пощады не жди, — продолжал бурчать он себе под нос, орудуя острым мачете. Пак с какой-то ненавистью посмотрел на оружие в своей руке, покрытой кровью, сочащейся из сотни маленьких порезов. Он торчал в этой пещере уже больше часа, и казалось, что колючим кустам нет конца и края. Чем больше он рубил, тем больше их становилось. Но останавливаться он не собирался. Просто не мог. Его мучения продлились недолго. Еще двадцать минут, и заросли наконец-то закончились, открыв путь к желанной цели. Подсвечивая дорогу фонариком на мобильнике, Чимин нарочито медленно продвигался вперед, не зная, чего еще ожидать от этого места. Помимо зарослей, он запросто мог нарваться на какую-нибудь ловушку или, что еще лучше — проклятие. На его удивление, часть пути он преодолел без всяких проблем и вскоре оказался возле узкого прохода, освещаемого факелами, закрепленными на стенах. — Никакой фантазии у этой ведьмы, — пробормотал парень, выключая фонарик, надобность в котором отпала. Света от огня было вполне достаточно. — Я ожидал большего. Еще пару минут он двигался вперед, все еще соблюдая осторожность, и вскоре оказался в просторной пещере, освещенной теми же факелами. В центре, у самой стены, стоял огромный трон, высеченный из камня. А на нем с вытянутой, как струна спиной, восседала красивая полуголая девушка. Ее грудь была прикрыта белой тканью с золотыми узорами, живот оголен, а поверх довольно короткой юбки, тоже белого цвета, крепилась еще одна юбка, только она была золотистой, полупрозрачной, доходила до самого пола и имела разрезы по бокам, напоминая наряды восточных танцовщиц. Да и куча золотых браслетов на руках и ногах дополняли этот образ, придавая большую схожесть. Лишь одно в него не вписывалось — висящее на шее ожерелье с большим голубым камнем. — А я все думала, когда ты придешь. Долго же ты добирался, — низким голосом произнесла она, и Чимин вздрогнул, столкнувшись с ее взглядом. Девушка выглядела как типичная кореянка: волосы были густыми и темными, белая кожа словно светилась изнутри, нос был тонким, а губы пухлыми. Лишь глаза были не карими, а золотистого цвета, от чего выглядели неестественно и выдавали ее нечеловеческую сущность. От этого у парня пошли мурашки по коже. Ему было неуютно, немного страшно, но показывать это не хотелось. — Если ждала меня, могла бы быть гостеприимнее, — собрав всю свою храбрость в кулак, нагло заявил он и ухмыльнулся. — Квартирку бы сняла, а не в пещерах пряталась. Двадцать первый век как-никак. — Мне так удобней. Привычка, знаешь ли, — усмехнулась ведьма и закинула ногу на ногу, улавливая, как Чимин проследил взглядом за этим жестом. Люди такие предсказуемые. Еще немного, и этот наглый мальчишка пополнит ее коллекцию. Ну а пока можно с ним немного поиграть. — Итак, зачем пришел? Она могла бы не задавать этот вопрос, и без того зная ответ, но так было интересней. Людские эмоции ее забавляли, она любила подпитываться страхом или злостью, но самая сладкая пища для нее — вожделение. И она намерена сегодня наесться сполна. — Отпусти девушку, — твердо произнес Чимин, глядя ведьме в глаза. — Она не принадлежит тебе. — Да забирай, — та махнула рукой, часть стены стала прозрачной, и Пак увидел небольшую камеру, в которой тесно жались друг к другу несколько девушек. Все они выглядели потрепанными, грязными и очень испуганными. Они с надеждой посмотрели на Чимина, но стоило им только заметить, что ведьма внимательно наблюдала за ними, тут же в страхе опустили свои головы. — Какая из них тебе нужна? Отдам любую. Все равно они бесполезны. А взамен ты проведешь со мной ночь. — И не мечтай, — фыркнул Чимин и презрительно скривился. — И будь добра, не прикидывайся дурой. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Ее нет среди них. Такого тона ведьма не ожидала. Она привыкла, что ее боятся, умоляют, ползают перед ней на коленях, но хамство в свой адрес она слышала впервые. Это одновременно и сбивало с толку, заставляя заинтересовано рассматривать парня, от которого поначалу она четко ощущала нотки страха, и бесило, поскольку она больше не чувствовала от него столь дивного аромата. Лишь злость, презрение и легкое волнение. Но не страх. Этого она не могла стерпеть. — Жалкий человечешка, да как ты смеешь со мной так разговаривать? — она смерила его уничижительным взглядом и поднялась с трона, делая несколько шагов вперед. — Ты знаешь, что я могу тебя испепелить одним щелчком своих пальцев? — Не можешь, — уверено заявил Пак, показывая ей амулет, и нагло улыбнулся, от чего на лице ведьмы возникла злая гримаса, исказившее красивое личико. — Не думай, что я пришел неподготовленным. Ты слишком долго дрыхла в своем склепе, многое изменилось за это время и многая информация стала доступна людям. Сейчас с помощью интернета можно узнать практически обо всем. Например, кем ты была до того, как стала ведьмой. Ты успела прославиться за свою человеческую жизнь. — Интернета? — удивленно протянула колдунья и на несколько секунд прикрыла веки, сосредотачиваясь и чувствуя, как ее мозг наполнялся новой информацией. Она распахнула глаза, и Чимин едва не отшатнулся, потому что они были полностью черными и лишь спустя пару мгновений стали золотыми. Не намного лучше, но все же выглядело не так пугающе. — Забавное изобретение. Но вряд ли тебе поможет. Раз ты сюда пришел, знал, что обратно не уйти. Так зачем трепыхаться? Она сделала еще несколько шагов к напрягшемуся Чимину, но остановилась, так и не дойдя до него. Ведьма сделала несколько пасов руками, и между ними возник столик с яствами и бутылкой вина. Желудок Пака сразу же отреагировал на ароматы, ведь он не ел пару суток, добираясь сюда, но парень даже не шелохнулся, без интереса глядя на девушку, взявшую бокал с вином и пригубившую напиток. — Не хочешь? — протягивая второй бокал, спросила она. — Я пришел не за этим, — покачал головой Пак и отмахнулся от ее руки, из-за чего бокал упал, и звук бьющегося стекла эхом прошелся по пещере. — Верни мне Лин. Девушка поморщилась от этого имени и щелкнула пальцами, превратив столик и все, что было на нем, в пыль. Она шагнула вперед и оказалась практически вплотную к тут же напрягшемуся Чимину. — Ну зачем тебе она? Посмотри, я ведь лучше, — колдунья завлекающе провела руками по своим округлым бедрам, цепляя пальцами полупрозрачную ткань, которая и так едва на ней держалась, затем вверх по голому животу и остановилась на груди, проводя по ней кончиками пальцев. Чимин неотрывно следил за ее движениями и тяжело дышал, выдавая свое возбуждение. Он сглотнул вязкую слюну и с трудом перевел взгляд на ее глаза. В паху тянуло, и Пак от этого злился. Ему нельзя идти на поводу у этой стервы. Он прикусил пухлую губу до крови, чтобы окончательно отрезвить себя, и практически прорычал сквозь зубы, потому что справиться с возбуждением это никак не помогло. — Тебе же нравится это тело. Поддайся, — ее шепот проникал в сознание, дурманил, сводил с ума, и Пак тяжело дышал через стиснутые зубы, мысленно уговаривая себя не сорваться. Еще рано. — Поверь, ты еще никогда не получал такого удовольствия, какое испытаешь со мной. О, он прекрасно знал, какое удовольствие его ждет. Сначала она подарила бы ему наслаждение, а потом выпила, оставив от его тела пустую оболочку. Если он добровольно хотя бы поцелует ее, то подпишет себе смертный приговор. — Прости, но со мной тебе ничего не светит. — Чимину удалось все же взять себя в руки и вернуть свой разум себе. Он даже усмехнулся, когда увидел бешенство, плескавшееся в ее глазах. Нужно немного добавить, и она сама сделает первый шаг. — Долбанные суки не в моем вкусе. Эта фраза прослужила спусковым крючком для ведьмы. Пока она пыталась окутать сознание парня своими чарами, пока пыталась заставить его потерять контроль, совершенно перестала следить за своими эмоциями. Злость затмила разум, заставив первой впиться в пухлые губы Чимина, прокусывая их до крови и с наслаждением слизывая выступившие капельки, в которых чувствовался вкус возбуждения. Она сминала его губы, упиваясь эмоциями, и стараясь вытянуть из него как можно больше, но не могла, для этого он сам должен ее поцеловать. Но сейчас это было неважно, даже малая часть его чувств заставляла практически приближаться к экстазу, совершено отключая разум, и именно поэтому она не сразу заметила, как его руки оказались на ее шее, и не успела среагировать, когда кулон резким движением был сорван с нее. Чимин резко отскочил от вскрикнувшей ведьмы, с удивлением наблюдая на тем, как бледнели ее глаза и серела кожа. — Ты! — прорычала колдунья, намереваясь броситься на парня, но он опередил ее, схватив со стены факел и поднеся к ожерелью. Девушка тут же замерла, испугано глядя на него. — Отойди, — скомандовал Чимин, чувствуя, как сердце грохотало в груди. Он боялся, что информация, найденная в интернете, окажется фальшивкой, но, судя по ее реакции, та была правдивой. — Еще шаг, и я его уничтожу. Ведьма сжала плотно зубы и с ненавистью посмотрела на парня, но приказ выполнила, хотя ярость, переполнявшая ее, нашептывала броситься вперед и разорвать наглеца на мелкие кусочки. Но мысль, внезапно возникшая в голове, заставила ее расслабиться и с улыбкой посмотреть на Чимина. — Что ты хочешь? — Я вот не пойму, ты действительно тупая или как? — разозлился парень, непонимающе глядя на ее улыбку. Ведьма не выглядела так, словно проиграла. Плохое предчувствие накатило, заставив нахмурится и крепче сжать факел. — Я тебе уже говорил. Освободи Лин и катись на все четыре стороны. — Не хочу, — пожала плечами ведьма, сделала пас рукой, вызывая прям из воздуха стул, на который она тут же изящно присела и с ухмылкой посмотрела на парня снизу вверх. — Мне она нравится. — Тогда я уничтожу ожерелье, — приблизив то к огню, произнес Чимин, с удивлением замечая, как невозмутимое выражение исчезало с лица ведьмы и она морщилась словно от боли. — Тогда ты тоже умрешь, — взяв себя в руки, процедила колдунья, ощущая, как горела ее кожа. — Ты уже должен был это почувствовать. Мой яд быстро проникает в кровь, — произнесла она, наблюдая за тем, как парень внезапно рвано вздохнул и едва не рухнул на пол. Из его носа потекла струйка крови, и девушка довольно улыбнулась. — Отдай ожерелье, и я дам тебе противоядие. — Я, по-твоему, дурак? — несмотря на боль, раздирающую его легкие изнутри, Чимин покачал головой и вытер рукавом кровь. — Я же говорил, что интернет отличная штука. Думаешь, я не знал про яд? Повторюсь. Ты успела прославиться. Даже став ведьмой, не изменяешь своим привычкам травить мужчин. Мне твоя помощь не нужна. Так что даю тебе последний шанс вернуть мне Лин, а потом я просто сожгу его к черту. Ярость затмила глаза колдуньи, она резко рванула к парню, намереваясь растерзать его, но успела лишь острыми ногтями мазнуть по его щеке. Ожерелье за секунду вспыхнуло в огне горящего факела, словно было сделано не из камня и металла, а из бумаги. А в следующее мгновение девушка рухнула на землю, истошно крича. — Прости, любимая, — прошептал Чимин, падая рядом с бьющейся в предсмертной агонии ведьмой и выпуская из рук факел. Сильная боль затмевала сознание Пака, и он не сразу почувствовал теплые прикосновения к своему лицу. — Чимин. Чимин. Пак, твою мать, очнись, — громкий взволнованный голос прорезался сквозь боль, и парень распахнул глаза, сразу сталкиваясь с испуганным взглядом своей девушки. — У тебя есть противоядие? Скажи, что оно у тебя есть. Он хотел ей ответить, но в горло словно насыпали песок, и кроме хрипа из него ничего не вырывалось. Из последних сил он схватил Лин за запястье и положил ее руку на карман своих джинсов, прежде чем окончательно потерял сознание. Чимин не знал, сколько прошло времени, прежде чем он пришел в себя. Глубокий вздох отозвался болью в горле, и он тут же закашлялся, привлекая внимание девушки, на коленях которой лежала его голова. — Привет, — прохрипел Пак и протянул руку, касаясь щеки возлюбленной, на которой еще виднелись дорожки слез. — Привет? — возмущенно воскликнула Лин, ударяя его по плечу. — Привет? Это все, что ты можешь мне сказать после того, как едва не умер? — Прости, что тебе было так больно, — произнес парень, присаживаясь на полу и притягивая к себе дрожащую в легком бело-золотом наряде девушку. — Я пытался с ней договориться, но она не хотела покидать твое тело. Прости, пожалуйста. — Дурак, — прошептала девушка, уткнувшись носом в его плечо, и снова заплакала. — Представь, как я испугалась, когда она сказала про яд. Я была в ее сознании, видела и слышала все, что и она, вот только ничего не могла поделать. Не могла тебя спасти. — Я знаю малышка, я знаю, — тихо ответил Чимин, поглаживая ее по оголенной спине. — Но все это в прошлом. Злая ведьма побеждена, а мы с тобой живы и здоровы. И ты должна теперь пообещать мне одну вещь. — Какую? — Больше мы на археологические раскопки не поедем. Хватит с меня проклятий.