Loneliness

      — Не спишь?       Посторонний голос нарушил ночную тишину, заставляя открыть глаза.       — Не сплю, — Казуха протёр глаза рукой, после чего принял сидячее положение, — сколько сейчас времени?       — Чуть больше полуночи, я думаю, — Горо присел рядом, поднимая взгляд на безоблачное звёздное небо.       После побега Казуха стал путешественником. Формально. На деле же каждый божий день может оказаться последним, ведь никогда не знаешь, в какой момент на тебя нападёт хиличурл, а когда зверюга побольше. Тогда уже никакое мастерство с заточенной мачете в руках не поможет.       Тяжело вздыхая, Казуха прикрывает глаза. Это действительно утомляет. Утомляет жить так. Утомляет нести за собой груз, которым обременила его старая жизнь, оставшись болезненным отпечатком в душе и на руке. В голову невольно лезут воспоминания.       — Когда ты отплываешь в Инадзуму? — Казухе действительно тоскливо быть одному.       — Через три дня, — Горо переводит взгляд на собеседника, чуть улыбаясь, — а что, будешь скучать, Каэдэхара-кун?       — Да, — расставание всегда тяжело переносить. Ещё тяжелее понимать, что можно больше никогда не встретиться.       Поглаживание по щеке на долю секунды выбивает из колеи.       — Я вернусь, — словно прочитав мысли, Горо все также продолжает улыбаться, пока его не хватают за руку и не тянут на себя.       Казуха никогда не был особо тактильным. Можно сказать, он никогда не нуждался в чужих касаниях, объятиях. Его старый друг никогда не нарушал границ личного пространства, отчего парень не очень понимал значимость этого. Однако, все изменилось ровно после того, как в жизнь Казухи ворвался Горо. Буквально.       Первое, случайное касание, мечник даже не заметил. Второе ощущалось странно, по большей части отстраненно. Третье было приятнее. Четвёртое отдало волной тепла, заставляя сердце сжаться.       Усадив Горо на свои колени, Каэдэхара обнимает того за талию, утыкаясь лбом в чужое плечо. Где-то рядом с ухом раздается грустный вздох, а ловкие пальцы попутно распускают белые волосы, перебирая их. Приятно.       — Не уходи, — практически самому себе говорит Казуха, не поднимая голову.       — Я должен, — голос звучит твёрдо, будто стараясь скрыть тоску. Получается как всегда не очень.       Казуха позволяет себе провести руками по открытому участку кожи, в ответ получая приглушенный вздох. Вскоре мечник чувствует, как в его плечи упираются руки, а после и вовсе заваливают его на землю. Действительно удачное положение, ведь теперь оба они под навесом, имитурующем палатку. К сожалению, Казуха может позволить себе пока только такой ночлег.       — Я боюсь, что мы больше не встретимся, — Каэдэхара смотрит тяжело, прямо в глаза напротив, словно и правда видит их в последний раз.       — Дурак, — в ответ же мечник получает щелбан в лоб, — я не настолько хрупкий, как ты думаешь.       — Правда? — вновь он проводит руками по чужой талии, выбивая воздух из лёгких. Вид снизу вверх поистине потрясающий.       — Это другое, — Горо сглатывает, когда видит, как куда-то в сторону отлетела перчатка Казухи.       Горо никогда не считал себя нежным, ласковым. В той жизни, которую он привык видеть, на это просто не осталось времени. Будучи генералом мятежников, приходится забывать о себе. Многие участники сопротивления отзываются о нем как о доброй, чуткой и понимающей личности, но никто даже понятия не имеет, какой он за пределами лагеря. Какой он с другими людьми. Какой он с Казухой.       Казуха знает, как сильно любит Горо, когда его гладят по голове, когда целуют в затылок, когда вырисовывают одному мечнику понятные узоры на спине, вызывая дрожь в коленях и томные вздохи. Казуха знает, как свести его с ума, как заставить задыхаться в полнейшнем экстазе от одних только прикосновений. И безбожно пользуется этим.       Очередной рваный вздох раздаётся, когда пальцы особенно сильно надавливают на позвонки. Судорожно наклоняясь, Горо опускает голову, через мгновение и вовсе полностью ложась на чужую грудную клетку, сжимая в руках одежду.       Казуха останавливается. Горо нехотя приподнимается, заглядывая в глаза напротив — кажется, еще чуть-чуть, и он расплачется, словно маленький ребенок. Горо вздрагивает, моментально приходя в себя, аккуратно оглаживая руками чужие щеки.       Каэдэхара думает, что еще немного, и здесь появятся служащие из комиссии Тэнре, крепко схватят, оторвут друг от друга. И они больше никогда не встретятся. Это пугает.       — Как же я люблю тебя, — сбивчиво шепчет, прижимая к себе сильнее, — сильно-сильно.       — Я тоже люблю тебя, Казуха, — Горо улыбается одними уголками губ и большим пальцем смахивает влагу с щеки ронина, — мы обязательно встретимся. Я обещаю.       Горо целует его в кончик носа, но Казуха хватает юношу за подбородок, утягивая в поцелуй, отчаянный, словно взаправду последний и оба они про себя клянутся, что сделают все, дабы он не стал таковым на самом деле.

***

      — Даже не попрощаетесь?       — Мы уже сказали друг другу все, что хотели, — Каэдэхара смотрит, как генерал отдаляется от берега, прищуриваясь, — не думал, что тебя будет волновать такое, Бэй Доу.       — Значит, ты плохо меня знаешь, — девушка хмыкает, — в любом случае, я уверена, что вы ещё встретитесь.       Казуха молчит. Ему больше нет смысла ещё хоть как-то поднимать эту тему. Бэй Доу отдаёт команду поднять якорь и он отходит вглубь корабля.

« Мы обязательно встретимся. »