проблемная подружка

Его недо-напарник падал с той же часовни, с которой когда-то падала Гвен Стейси. Стремительно, сталкиваясь спиной с силой воздуха, не имея возможности вздохнуть. Питеру эти пару секунд показались вечностью. Необъятной, неподвластной осмыслению, бескрайней. У летящего вниз тела такие-же яркие, смотрящие в душу, голубые глаза. Только в них нет знакомого ужаса приближающейся смерти, лишь... усмешка? Усмешка над своей неизбежной гибелью? Усмешка над поверженным врагом? Или усмешка над самим Питером? ♡♡♡ 1990 год. Маленькому Уэйду Уилсону семь лет. Он с завистью слушает рассказы своих одноклассников, которые просыпаются от боли ночами или жалуются на то, что их соулмейт в очередной раз разбил коленки. Уилсону хватало и своей боли. Мать умерла во время родов, и отец, виня его, периодически напиваясь, устраивал в доме настоящий хаос. Но он даже при таком раскладе всё отдал бы, чтобы почувствовать хоть что-то, благодаря чему он поймёт — "Он не один." 1995 год. Уэйду Уилсону двенадцать и он практически разочаровался в соулмейтах. Он посетил все библиотеки своего города, изучил все книги о соулмейтах и узнал о таком феномене, как "одиночки" — люди, составлявшие 0,4% населения, рождённые без родственной души. Уэйду с трудом верилось, что его соулмейт настолько младше. Но всё же маленькая доля надежды жила в нём до последнего. 1996 год. Уэйду Уилсону тринадцать и его тело сжимает неизвестная сила, пока он сидит на алгебре. Преподаватель, видя безумные счастливые глаза Уилсона, скептично говорит: — Чему вы так обрадовались Уилсон? Новой теме? — Нет, мисс, — Уэйд начинает бесшумно смеяться, хватаясь за голову. Ему кажется, он слышит детский крик. Ему кажется, его соулмейт родился на этот грёбанный свет. 1999 год. Трёхлетний Питер, строящий башню из кубиков, чувствует, что-то похожее на бабочек в животе. Тело приятно сводит, к голове подступает жар. Он пытается объяснить своё состояние родителям, но они дают лишь краткий ответ. — Это из-за соулмейта, Питти, — говорит мама, а после пытается перевести тему. В конечном счёте мальчику плевать, он легко отвлекается на мультики, но родители очевидно нервничают, задаваясь вопросом, сколько же лет родственной душе их любимого сына? Уэйду Уилсону тем временем шестнадцать. Он впервые трахается, на очередной тусовке своих друзей с горячей и жгучей брюнеткой с тёмно-карими глазами, смотрящими в душу. Её звали Шикла. Одна из немногих, кого он запомнит. Первая, но не последняя. Уэйду хотелось быть опытным, когда он встретит ту или того самого, поэтому его шлюший период весьма затянулся. 2001 год. Питеру Паркеру пять лет. Ему очень плохо даётся последний год жизни, ребёнка даже не отправили в детский сад. Ежедневная боль выбивает его из жизненной колеи. Врачи лишь разводят руками. — Это из-за связи с соулмейтом, — отвечает педиатр. — Неужели нет никаких обезболивающих? — Мэри Паркер начинала злиться. — Эта боль фантомная, её не существует по факту, поэтому лекарства на неё не действуют, — врач снимает очки. — Я понимаю, что вы переживаете за своего ребёнка, но здесь единственный выход — терпение. Позже его родители обсуждали ситуацию дома, громко поругались, но в итоге тихо смотрели телевизор, перекидываясь фразами. Питер подслушивал их разговор, тихо стоя в коридоре: — Вероятно, его соулмейт на войне... — грустно шепчет мама отцу, показывая ладонью на экран, по которому крутят новости. Отец мрачно выдыхает и переключает канал. — Мы справимся, Мэри, — он не смотрит в её сторону. Питер выдаёт себя громким падением на пол. Родители вскакивают и подбегают к сыну. — Питти? — мама бережно целует его в лоб. — Ричи, поехали в больницу! — Не нагнетай, — отец хмурится, берёт сына на руки. — Что случилось? — Пытается спросить он, но Питер лишь начинает задыхаться, испуганно округляя глаза. Отец какое-то время молчит, совершенно не выдавая эмоций, но всё-таки его челюсть дёргается. — Мэри, заводи машину. Это была невыносимая боль, сковавшая маленького ребёнка, как грызуна мышеловка. От неё не хотелось кричать, стонать и рыдать, лишь звенящая тишина оглушала и лёгкие горели синим пламенем. Никто не должен почувствовать такого в пять грёбанных лет. А чувствует он это, потому что Уэйду Уилсону восемнадцать. Его шикарные густые волосы сбриты под ноль, на теле мешковатая военная форма, а в руках винтовка. Пальцы дрожат, пот стекает по шее, и лишь два чувства овладевают разумом. Гнев и страх, за то маленькое пятилетнее существо, которое являлось его соулмейтом. Но патроны вылетают всё чаще, убийства даются легче и легче. До момента, когда под прицелом оказывается маленький мальчик. — Пожалуйста... Не надо... — он захлёбывается в собственных слезах. — Я хочу к маме... Я ничего не расскажу. "Он расскажет" и Уэйд это понимает. Он стоит кажется вечность в размышлениях. С одной стороны, жизнь маленького, ничего не понимающего, ребёнка, с другой, жизнь всего его отряда, который вероятно найдут и расстреляют за секунду по доносу этого пацана. Выбор был сделан, выстрел прозвучал. Уэйд убил ребёнка и вместе с ним своё Я. У него никогда не было принципов, но в тот день появился первый. Больше никогда, ни один ребёнок не пострадает от его руки. 2003 год. Мэри и Ричард Паркеры в панике собирают свои вещи, ничего не объясняя семилетнему сыну. Отец закидывает в разные чемоданы и рюкзаки все свои многочисленные записи, и лишь немного одежды. В прочем, мама делает тоже самое. — Питти, подожди нас в машине, — она нервно гладит сына по щеке. Он в ответ мило кивает. Через час он окажется в гостях любимых дяди Бена и тёти Мэй. В ту секунду он и не думал, что останется с ними на долгие годы. Его родители попадут в авиакатастрофу. Как позже выяснит Питер, они умрут при странных обстоятельствах. Но это позже. Сейчас он просто маленький наивный мальчик, чьи самые близкие люди в страхе сбежали, повесив его жизнь на других. И всё что он может, обнимать тётушку Мэй и плакать, смотря, как уезжает машина отца. Он чувствует лёгкий укол в указательный палец, как позже он поймёт, это был знак-поддержка от родственный души. Тем временем двадцатилетний Уэйд, сидя в карцере, чувствует боль своего соулмейта. Боль, которой казалось не было предела. Что такого могло произойти у его малыша? Уилсон долго думал, как помочь, как дать понять своему солнцу, что он не один. Пока ему на глаза не попалась старая валяющаяся иголка. Он легонько укалывает себя в указательный палец и на удивление, человеку на той стороне становится легче. После это станет их особым обрядом, чтобы дать понять, что они в этом мире не одни. 2004 год. В двадцать один год Уилсона с позором вышвыривают из армии, когда вскрывается, что по его вине погиб ребёнок. Как бы не пытался он объяснить, что тот работал на противников, военный суд не встал на его сторону. - Поверьте, Уэйд Уислон, увольнение лучший исход, который мог вас ожидать, — Уэйд лишь кивнул, покидая зал суда. Страдания восьмилетнего Питера Паркера неожиданно прекращаются. Ноги больше не тянет, руки не ноют, уши не оглушает, лишь часто ноют костяшки. Казалось жизнь стала легче и трудное детство было давно позади. Вокруг лишь любящие люди и новая школьная пора. Он счастлив. 2006 год. Двадцати трёхлетний Уэйд бухает в баре, болтая со своим лучшим другом Хорьком. В тот же вечер он знакомится с проституткой Ванессой, и кажется впервые влюбляется. Ему стало плевать, на какого-то десятилетнего ребёнка, ждущего его на краю мира. С того дня он не видел никого, кроме Ванессы. Да, Питеру Паркеру уже десять. Его костяшки ныли практически каждый день, на протяжении последних двух лет. Он привык к этой боли и давно её не замечал. Порой, она казалась приятной. И его любимой родственной душе, явно становилось лучше. Только вот он чувствует напряжение в области паха и живота. Жалуется тёте Мэй, она смущается и пытается объяснить, что вероятно его соулмейт увлёкся кем-то другим. — Другим? Питер хмурит брови и ночью гуглит свои симптомы. Исключая разные болезни, всё гласило о том, что его родственная душа, кажется была влюблена. Влюблена? Не в него? 2008 год. Уэйду Уилсону двадцать пять. Диагноз не утешительный. Карлайл в панике кидается с претензиями на врача, пытаясь выяснить шансы. Уэйд замер, как только с губ доктора сорвалось: — Шансы на выздоровление практически равны нулю, — Ванесса кажется готова сожрать того взглядом. — Малыш... — Мы пойдём к другим врачам, покомпетентнее чем вы! — она закипает мгновенно. Уилсон кивком извиняется перед мужчиной и уводит невесту из кабинета. Питеру же двенадцать. У него постоянные головные боли, потери сознания и рвота. Его соул страдает, в очередной и точно не последний раз. Но мальчик не сочувствует ему. Он до сих пор злится, что ему нашли замену. Он злится, что его родственная душа, осчастливила кого-то другого. И он надеется, его соул чувствовал вину за одиночество Питера, каждую грёбанную секунду. И всё таки, он укалывает себя в указательный палец, каждый раз, когда предоставляется возможность. Это давно стало их традицией, показывающей, что они не одни. Но по какой-то причине ему несколько месяцев не отвечали в ответ. 2009 год. Уэйду Уилсону двадцать шесть. Его жизнь последние два месяца в буквальном смысле — пытки. Эти твари издевались над ним, наслаждаясь его страданиями и умоляющими всхлипами. Они ненавидели, когда Уилсон, даже отхаркивая кровь, продолжал усмехаться и пошло шутить. Когда Паркер встретит соулмейта, он хорошенько врежет ему с ноги или пропишет звонкий чапалах со скоростью света. Ему тринадцать. Он скручивается на уроке от неописуемой боли во всём теле. Мальчик думает, что его родственную душу пропускают через мясорубку, как минимум. Иных вариантов такого дерьма он не видел. И подобные приступы продолжались около двух месяцев. Питера жутко морозило, било током, порой мальчику казалось, что в тело разом выпускают несколько пуль. И одна мысль отчётливо крутилась в его бошке все эти дни. — Неужели ты снова выжил, чёртов соулмейт? А ведь порой, Паркер и правда допускал мысль, что умри его родственная душа, этого дерьма он больше не ощутит. В очередной раз Питеру становилось хуже на уроке. Читая, какую-то строчку в учебнике информатики, даже не вдумываясь в слова, мальчик в панике почувствовал, что буквально не может вздохнуть. Кислород банально отказывался поступать в лёгкие. Как только мозг начал отключаться, воздух вернулся, чтобы дать Паркеру ложную надежду и исчезнуть снова. Он сразу понял, что это очередная чертовщина, происходящая с соулмейтом. "Тебя определённо нехило пытают," — думал Питер, выбегая из класса, даже не отпросившись у учителя, и опираясь на металлические шкафчики. Несмотря на всю боль и мысли о плюсах смерти своей проблемной подружки или друга, мальчик по настоящему испугался, когда почувствовал, как родственной душе буквально пробило тело через пару часов. Будто прямо в сердце какого-то вампира въебали осиновый кол с размаху. После такого не живут. Паркер начал метаться на полу тётушкиной квартиры, цепляясь через футболку за грудь, живот или шею, ему хотелось вытащить себе позвоночник, вместе со всеми нервными окончаниями, лишь бы это закончилось. — Нет, нет, нет! Не умирай! Я тебя умоляю! Я не хочу тебя потерять! Пожалуйста! Я прошу тебя! Не умирай! Умоляю! Умоляю! Чёрт! — кричал он. Руки дрожали, как у какого-то сорокалетнего мефедронщика, а голос периодически ломался, будто напоминая, что обычный школьник не должен был пережить это. Около двух следующих дней Питер не вставал с кровати. Приёмы пищи и поход в туалет давались с огромным трудом, хотелось только одного — спать. Паркер не понимал, как существовать дальше, с осознанием, что его родственная душа мертва. Не понимал до момента, пока не почувствовал лёгкий, почти неощутимый, укол в палец. 2012 год. Питеру Паркеру шестнадцать. Он гордо идёт по школьному коридору, осознавая насколько атмосферно, быть знаменитостью, скрывающейся у всех на виду. Уже пять дней, как из простого ученика он стал супер-героем, дружелюбным соседом. Парень стал Человеком-Пауком. Правда, давний вопрос так и не получил своего ответа. Как его соулмейт выжил, и как продолжал это делать снова и снова? Герой, лишь на третье смертельное ранение своей проблемной подружки, смирился с положением, принимая, что его родственная душа походу для этого мира слишком крепкий орешек. И конечно догадываясь, о некой необычной особенности своей парочки, Паркер эмоционально легче переносил свои ранения в бою, чем мог бы. — Круто, что ты за него заступился, — солнечная девушка, с прекрасным именем Гвен и глазами-сапфирами, поворачивается к нему, нежно улыбаясь. — Глупо конечно, но круто. Он искренне улыбается ей в ответ. Стейси хочет что-то добавить, но вместо этого хватается за сердце и скручивается, упираясь лбом в парту. — Гвен! — орёт Питер, привлекая внимание преподавателя, и чувствует, как его тоже накрывает, но душевная боль. Его соулмейт уже чувствовал похожее однажды, очень давно, когда Питер был совсем ребёнком. Ту самую, звенящую тишину и горящие лёгкие, он не забудет никогда. Вокруг девушки начинается суматоха, но она цепляется своей потной ладошкой за кофту Паркера. Он берёт её за плечи и неловко обнимает. — Мой соулмейт... он умер... — она всхлипывает и сжимает кофту Питера в кулаке. Толпа замирает и лишь сочувственно смотрит на неё. Питер вспоминает себя в тринадцать и печаль, за плачущую Гвен, затмевает переживания его родственной души. Он, отпихивая людей, уведёт её в коридор и просидит с ней так, ещё около часа, не подпуская к девушке никого. Гвен довольно быстро успокоится, безжизненно повисая в его руках, а после заснёт. Питер боялся, что она умирает, проверяя её пульс, каждые три секунды, но он оставался стабильным. От смерти родственной души нельзя погибнуть, но он боялся, что у девушки от переживаний откажет сердце. В тот день он решил, что больше никогда не отпустит её и чуть позже, обязательно расскажет ей свой секрет. Может даже завтра? Уэйду двадцать девять. Он обнимает Ванессу, боясь отвернуться и потерять её снова. Его ладонь снова чешется, будто от ядовитого укуса. — Всё в порядке? — она отвлекается от телевизора, напряжённо всматриваясь в лицо супруга. — Да, милая, — отвечает он и целует её в свой последний раз. Уже через полчаса в их квартиру вломятся его враги и пустят ей пулю в сердце. Спустя всего неделю, Уэйд сидя в баре и коротко отвечая своему другу, почувствует, как соулмейт страдает также как он. Он разбивает бокал и отрезает себе осколком указательный палец. Питер в тот момент пытается зажать рану дяди Бена, крича и умоляя прохожих вызвать скорую. У самого нужные цифры набрать не выходит, указательный палец словно отрезало, от боли ладонь трясётся. Жизнь откровенно издевалась над ним. Через пару часов он обнимает плачущую тётю Мэй, извиняясь за всё на свете. С чувством вины он проживёт ещё очень долго. 2013 год. Питеру Паркеру семнадцать и он по уши влюблён. Влюблён в ту, что не предназначена ему вселенной. В ту, которой было суждено улыбаться другому. Но она улыбается именно ему. Так ярко и искренне, что ноги подкашиваются. О боже, казалось её свет мог снабдить энергией весь этот мрачный грёбанный мир. И как столько света и добра могло поместиться в хрупкой девушке? Паук не знал. Уилсону исполняется тридцать. Юбилей, который он не отмечает. Потому что его соулмейт влюблён, влюблён в кого-то иного. Ревность змеёй стягивает сердце. Теперь он понимает, какого это знать, что человек, который должен был безоговорочно влюбиться в твою мерзкую душу, влюбляется в чужую. 2014 год. Питеру Паркеру восемнадцать. Он стоит на похоронах и хочет умереть сам. Гвендолин Стейси 1996 — 2014г. Страшнее надписи быть не могло. Он хочет почувствовать, как чьи-то руки или верёвка до боли стягивают его шею, как гильотина вонзается своим лезвием в неё же или вода наполняет чистые, нетронутые сигаретным дымом, лёгкие. Он ведь обещал своему солнцу не курить. Он обещал своему солнцу не умирать. Уилсону тридцать один и ему чертовски больно за его солнце на другой стороне. Любовь его звезды, к которой он ревновал, навсегда погасла. Скорбь стягивала в очередной раз. Ох, бедный бедный соул. Если бы Уэйд только мог что-то изменить... 2017 год. Питеру Паркеру стукнуло двадцать один. Он разобрался с злодейской шестёркой и Гарри давно гниёт в тюрьме, получив по заслугам. Аккуратно разбирая вещи, переехав в новую квартиру, Питер облегчённо выдыхает. Телефон в кармане джинс начинает вибрировать. — Алло. Да. Да! Всё хорошо, Мэй. Люблю тебя, — Пит улыбается, хоть тётя и не увидит. — Это... Новое начало. Уэйду Уилсону тридцать три, он путешествует по своей родине — Канаде. Взял затяжной отпуск, изредка названивая Допиндеру и Колоссу. 2019 год. Питеру Паркеру двадцать три. Он работает на двух работах, пытаясь оплатить лечении своей тёти. Ему в очередной раз звонят из больницы: — Здравствуйте, — говорит нежный голос. — Мистер Паркер? — Да, это я. Здравствуйте, — он встаёт из-за своего стола и подходит к кухонной тумбе. — Мэй Паркер не стало... Примите мои соболезнования, — молодой девушке тяжело давались эти слова. — Спасибо, что сообщили, — без эмоций ответил он, сам удивляясь своему тону. Если душа Паркера являлась городом, то в ту секунду рухнул его предпоследний дом. Уэйду Уилсону тридцать пять и притуплённая скорбь его соулмейта жужжит фоном. Отвлекает, раздражает, сбивает прицел. Он укалывает себя в палец, пытаясь получить хотя бы намёк на ответ уже третий месяц. 2020 год. Питер Паркер отмечает двадцать четвёртый год, одиноко поедая пиццу, в прочем, Уэйд, свои стукнувшие в этом году тридцать семь, отметил похоже. Да, на дворе сегодня 2020 год. Сегодня наши мальчики одиноки.