Моя "Падающая звезда"

      Чонгук гнал машину по практически пустому, залитому дождём проспекту. В мокрых стеклах тускло отражался свет фонарей. Он нетерпеливо жал на газ, но при этом все время повторял себе: "Не торопись! Ты же помнишь, как в прошлый раз… Эта дурацкая авария… Хорошо, что никто не пострадал".       В прошлый раз он тоже торопился к Тэхёну. И сейчас думал только об одном:" Вернулся, наконец-то вернулся! Как же долго тебя не было!"        Чонгук ужасно соскучился. Техён должен был вернуться еще пару дней назад, но его задержали какие-то неполадки в звукозаписи новой песни, на которую он снимал клип в Европе.       Он позвонил сам и устало спросил:       — Приедешь?       Это было неожиданно. Обычно в день приезда Тэхён всегда на вопрос Чонгука:       -Я приеду?       Отвечал:       -Давай до завтра, я устал.       А тут вдруг хочет его видеть. Тоскливый холодок в предчувствии чего-то нехорошего сжал сердце.       Консьерж даже не посмотрел в его сторону. Ну, наконец-то, Тэхён его предупредил, а то так унизительно стоять и ждать, пока этот поборник нравственности будет связываться с квартирой, а затем с пошлой ухмылкой извиняться.       Дверь в квартиру была открыта. Тэхён что-то искал в чемодане, затем обернулся, в его руке была бутылка вина. Подошел близко, и Чонгука обдало запахом дождя - только что приехал.       Не глядя в глаза, легко обнял, чмокнул в щеку и спросил:       — Посидим? Я что-то устал с дороги.       Они сидели рядом на диване, смотрели в огромное панорамное окно на темное небо, пили сухое терпкое вино и молчали.       Чонгук не выдержал первым:       - Что-то случилось?       Тэхён поднялся, подошёл к окну:       - Нет, всё хорошо.       И вдруг оживился:       - Гуки, ты видел?! Видел?!       - Что?       - Падающая звезда! А я успел загадать желание. Ты не знаешь, как будет по-японски «Падающая звезда»?       Чонгук тоже поднялся с дивана, ставя хрупкий бокал на стол. Подошел вплотную к Тэхёну, обнял сзади и крепко прижал к себе, впитывая этот запах дождя, идущий от его волос.       В темном, мокром окне два их силуэта слились в один. Тэхён чуть наклонил голову. Чонгук привычно поцеловал его в шею. Ему так хотелось сказать, как он скучал по нему всё это время. А потом еще - как он его любит.       И тут почувствовал, как хрупкое тело возлюбленного заледенело в его руках.       "Только не это!", — тревожно подумал Чонгук и еще крепче прижал к себе друга.       Он слишком хорошо помнил, что так же Тэхён вёл себя, когда пытался прекратить их отношения. Тогда он всё говорил и говорил какие-то, наверно, правильные слова, опустив голову, не глядя на Чонгука. Тот пытался поймать его ускользающий взгляд, но Тэхён отвернулся к стене и получалось, что говорил всё это только ей. Чонгук не слышал его слов. Он видел только узкую спину и согнутые плечи.       Тогда они расстались на два месяца. Эти два месяца были пыткой, и Чонгук всё время боялся, что это может повториться. И вот оно!       — Послушай, Тэ, всё ведь было хорошо до твоего отъезда. Что случилось?       Тот медленно развернулся в его руках и в первый раз посмотрел прямо в глаза. От неожиданности Чонгук разомкнул объятия, руки безвольно повисли вдоль тела. Он смотрел в это такое родное, любимое лицо и ждал приговора. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило в предчувствии беды.       А Тэхён вдруг тихо сказал:       - Знаешь, Гуки, я только сегодня вдруг понял, как же я по тебе соскучился. И как сильно я тебя люблю! … Дождь давно закончился. Голова Чонгука покоилась на животе Тэхёна, пальцы их рук были переплетены. Другая рука Тэхёна запуталась в его волосах, лениво их перебирая.       Они молчали. Все было сказано. Чонгук смотрел в окно на светлеющее небо и постепенно исчезающие тусклые звёзды.       В комнате становилось прохладно. Но чтобы укрыться, надо было поднять голову с такого удобного ложа и освободить руку из пальцев уже задремавшего любимого. Это было выше его сил.       Вдруг Чонгук увидел, как по бледному небу скатилась звезда. Он улыбнулся: " Я тоже успел загадать желание. Моё желание это всегда ты: моё счастье и моя боль, моя «Падающая звезда», моя «Нагаребоси».*