Feelings are not a mistake

      Он был моей первой любовью.       Тогда, в старших классах, я перешёл в другую школу, в связи с переездом в Сеул, и абсолютно никого там не знал. Я был довольно стеснительным, и он первым смог со мной подружиться. «Меня зовут Хёнджин»,— протараторил он после нашей короткой первой встречи, сунул мне в руку карамельку и унёсся на урок. А потом нас стал связывать волейбол, когда хён предложил вместе ходить на кружок. Мне было очень неловко среди людей, которые давно играют в эту игру, но он помог мне влиться в коллектив и всегда поддерживал.       Он помогал мне во многом, всегда прислушивался ко мне. В Тэгу у меня были друзья, с которыми я хорошо общался, но с Хёнджином было другое, что-то сильнее, чем просто дружба. Но мысли о чем-то другом просто не лезли в голову. Тогда я был ещё незрелым, и не мог понять, что за влечение чувствую к нему и считал просто лучшим другом, которому можно показать все самые укромные уголки своей души и не быть при этом осуждённым.       Я ловил себя на неизведанных мною мыслях, когда бесстыдно задерживал взгляд на его губах, а он увлечённо мне о чём-то рассказывал. Не мог оторвать глаз от его немного подкаченных рук и шеи, на которой после долгой тренировки, блестели капельки пота. Но я не придавал этому особого значения.       Все мы иногда можем кем-то просто восхищаться, правда?       Так я думал. Так я оправдывал себя.       Но потом мною овладела самая настоящая жадность. Будь то его милая улыбка, адресованная какой-то девушке или встреча со старым знакомым, меня это дико раздражало до покалывания в кончиках пальцев. Я понимал, что не могу быть прицепом для него всю жизнь и когда-нибудь он начнёт с кем-то встречаться. «Но точно не со мной», — думал я тогда, и от этого становилось так паршиво, но я долго не мог додуматься почему.       Я понял, что по-настоящему чувствую, когда случайно заметил, как он целуется за углом школы с моей одноклассницей — Мисон. Это открыло мне глаза. Никогда я ещё не чувствовал такой ком абсолютно смешанных и спутанных между собой чувств. Гнев, грусть, обида, печаль, ревность — все это смешалось в тугой узел в левой части груди. И я рванул оттуда, как умалишенный, лишь бы не видеть то, что приносит так много боли. «Я понял, что влюблён, слишком поздно», — думалось мне.       Но этой истории любви было суждено иметь хороший конец.       Однажды настал день, который все изменил. Это был день моих первых соревнований по волейболу. Я очень волновался, чувствовал себя ужасно и это отразилось на моей игре. Несколько раз я не смог сделать подачу, терялся и пропускал мячи один за другим.       Тогда, во время перерыва, один из моих сокомандников сильно накричал на меня. Он говорил что-то по-типу: " Зачем тебя вообще взяли в команду, ты даже нормально мяч отбить не можешь, научись хотя-бы подавать". Неприятный комок сдавливал горло и норовил вылиться наружу прямо у всех на глазах.       Я убежал в туалет и там слёзы беспощадно хлынули в полную силу. Тогда за дверью я услышал быстрые приближающиеся шаги и повторившееся несколько раз «Ликси», с нотками беспокойства в голосе. Это был он. Хёнджин не раздумывая открыл дверь и подбежал ко мне, сидящему на полу в слезах. Он сел рядом со мной, сжал в объятиях и принялся поглаживать по голове своими большими ладонями, шепча «все хорошо». Но тут у меня окончательно отказали тормоза. Я сбросил его руки с моих плеч и вскочил на ноги.       — Что хорошего?! Зачем ты продолжаешь меня жалеть?! Я ненавижу эту идиотскую жалость! Скажи честно, ты из-за неё начал со мной общаться? Что мне теперь делать со своими чувствами к тебе?! — и тут я осёкся и замолчал. Я абсолютно не контролировал себя и говорил всё, что долгое время вонзалось в моё сердце острыми ножами.       Хёнджин вдруг серьёзным взглядом посмотрел мне прямо в глаза и поднялся с пола. Начал подходить все ближе и ближе не говоря ни слова, пока я спиной не упёрся в холодную кафельную стену. И вот, когда расстояние между нами было ничтожно малым, я уставился куда-то в район его шеи и не решался посмотреть в глаза.       — Что ты… — хотел спросить я, но договорить мне не дали.       Его губы накрыли мои и начали аккуратно и нежно сминать. Я так и стоял с распахнутыми заплаканными глазами. Это был мой первый поцелуй с привкусом собственных слёз. Внутри был такой огромный поток разных чувств и эмоций, что я просто ничего не мог понять и стоял в ступоре несколько секунд. А потом я вспомнил тот самый момент у школы, который приносил мне отвратительные эмоции. Он отстранился, продолжал смотреть мне в глаза, будто без слов пытался найти в них то, что беспокоит меня.       Тогда я спросил о том, что долгое время мешало мне жить спокойно.       И он рассказал о том, что с той девушкой его ничего не связывает, и что однажды она ужасно с ним поступила, а теперь пытается вернуть былое обратно.       После этого мне стало так спокойно и легко на душе. Я впервые за долгое время улыбался такой счастливой улыбкой и смотрел на него, а он отвечал тем же. И, сократив жалкие миллиметры между нашими лицами, я начал неловко сминать его губы своими, зарываясь пальцами в тёмные прядки его волос, получая в ответ тёплую взаимность. Большим пальцем он стирал последние дорожки слёз с моих щёк.       И этот поцелуй так отличался от первого. Теперь я был спокоен, уверен, что все, что я чувствую — это так правильно. Я улыбался вместе с ним, как влюблённый дурак.       Мы долго стояли и сжимали друг друга в объятиях, пока к нам не зашли и не сказали, что перерыв закончился. А Хёнджин потом долго беседовал с тем парнем, который повысил на меня голос.       В тот день мы все же выиграли соревнования. Но это событие было не так важно для меня.       Он — моя первая любовь. И тот день смог изменить всё и сделать нас счастливыми. Ведь теперь, когда мы вместе, наша любовь только растёт с каждым днём.