Странный

«Странный» — первое, что подумал Икуто, замечая его. Окна его одинокого, пустого дома на самом конце улицы выходили на давно заброшенную детскую площадку. На неё никто не ходил- большинство аттракционов давно проржавели, и их противный скрип пугал детей. До того странным было появление на ней одинокого старшеклассника. Он приходил всегда в одно и то же время- поздно вечером, едва солнце начинало опускаться за горизонт- садился на качели, из-за чего те начинали противно скрипеть ржавыми цепями, и неподвижно замирал. Чаще всего просто глядя перед собой бессмысленным взглядом, но порой поднимая голову к небу и долго вглядываясь в него, словно пытаясь найти там ответы на какие-то свои вопросы. Когда он появился в первый раз, Икуто обозвал его странным и подумал, что он просто ждёт кого-то. Но солнце уже скрылось за горизонтом, на небосводе засверкали первые звёзды, а парень продолжал одиноко сидеть на качелях. Лишь когда ночь полностью вступала в свои права, он поднимался с качели и, немного пошатываясь, скрывался в темной аллее. Чтобы на следующий день появится вновь. Он учился в старшей школе неподалёку- это Икуто понял по его одежде. Это делало незнакомца в его глазах ещё более странным. Ведь то время, которое должно было быть потрачено на учебу и развлечения с друзьями, он тратил на сиденье на качелях на всеми забытой детской площадке. Икуто нравилось украдкой наблюдать за ним. Было что-то неправильно романтичное в этом, что-то, что трогало его меланхоличную, давно заледенелую душу. Глядя на него, Икуто невольно вспоминал самого себя в период старшей школы. И все же этот незнакомец был какой-то другой. Он напоминал фарфоровую куклу- неподвижную и искусственно идеальную. Особенно когда он замирал, невидяще глядя куда-то на горизонт, и последние лучики солнца в светлых волосах запутывались. С него бы писать картины, как когда-то гении эпохи Возрождения, но Икуто ни разу не художник. Да даже фотографировать его бы было глупо- поведение какой-то мелкой влюбленной девчонки, ей богу. Хотелось бы подойти и заговорить, понять в чем причина странного отчуждения, но Икуто не мог найти в себе сил для этого. Он боялся разрушить созданный в голове идеал, хрупкую иллюзию загадочного образа. Поэтому он лишь украдкой наблюдал. Чем ближе к зиме- тем сильнее дожди, льющие с завидным постоянством. Глядя на серость за окном, Икуто думал, что начало дождей размоет его иллюзию. И поэтому наибольшим удивлением для него было снова увидеть незнакомца на качелях. Он сидел, все в той же школьной форме и без какого-либо намёка на зонт. Промокший, с поднятым в небо лицом. Парня слегка потряхивало и он мокрыми пальцами цеплялся за холодную цепь, но они все время соскальзывали. Икуто неверяще скользнул взглядом по чужой фигуре и, чертыхнувшись сквозь зубы, схватил зонт и выскочил из дома. Всю жизнь придерживаясь правила, что лучшая защита это нападение, Икуто, раскрыв над ним зонт, ехидно процедил: — Не боишься заболеть? Парень открыл глаза, и Икуто показалось, что внутри у него что-то хрустнуло и сломалось. Потому что чужой взгляд- стеклянный и пустой, словно не человек- кукла. Сломанная и пустая. И на мгновение Икуто показалось, что его щеки были мокрыми вовсе не от дождя. Все заготовленные фразы растаяли, осев прогорклым пеплом на языке. Незнакомец помотал головой, стряхивая капельки воды с кончиков волос, поднялся и, привычно пошатываясь, направился к выходу, игнорируя протянутый зонт. «Странный» — в очередной раз убедился Икуто. На смену осени пришла зима, на смену дождям- снег. Но странный подросток стал константой его жизни. Он появлялся в парке с какой-то выверенной постоянностью, словно у него в жизни больше ничего нет. И порой Икуто казалось, что его не существует, что это всего лишь порождение его больного разума. Всего лишь глупое видение, горечью оседающее на кончике языка. Каждый приход Утау- глоток свежего воздуха и новостей извне, освежающей его добровольное затворничество. Она врывалась в его устойчивый заплесневелый мирок и перетряхивала его до основания, весело тараторя всякие глупости. —Кстати, что за странный мальчик на площадке? Он просто сидит и пялится в пустоту, — Утау поморщилась и дернула плечами. Будучи человеком дела, она не могла понять вот таких вот инертных людей. Как не понимала чаще всего и старшего брата. Икуто невольно прислушался. В этот момент его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны он был рад, что незнакомец все же реален. Ведь не могла же Утау видеть те же галлюцинации, что и он? Но с другой, неизвестно откуда взявшаяся ревность разъедала изнутри. Икуто ужасно хотелось, чтобы этот странный мальчик со стеклянным взглядом принадлежал лишь ему. —Ты когда собираешься вернуться в мир? — как бы невзначай поинтересовалась Утау, в противовес тону внимательно вглядываясь в его лицо. Икуто пожал плечами, продолжая разглядывать плавающие чаинки. Прекращать затворничество он не видел никакой причины и до сих пор не считал себя безопасным для общества. —Это зависит не от меня, ты же знаешь, — Утау опустила взгляд на стол. Она хотела сказать ему что-то еще, но промолчала. —Знаешь, родители волнуются, как бы ты не…— все же начала она, бросив не него нервный взгляд, но тут же испуганно замолкла. Икуто усмехнулся и скрестил руки на груди. —Они бояться, что я снова начну принимать наркотики? Как лицемерно. Особенно, если вспомнить, из-за кого я начал их принимать. Утау закусила внутреннюю сторону щеки и виновато отвела взгляд. —Тебе пора? — девушка кивнула и начала торопливо собираться. Остановившись, она коротко чмокнула его в щеку и выбежала на улицу. Икуто проводил её взглядом, и, когда её машина скрылась за ближайшим поворотом, перевел взгляд на площадку. Парень все также неподвижно сидел на качелях. Икуто вышел из дома и, дойдя до качели, сел на соседнее сиденье. Незнакомец не обратил на него внимание, продолжая смотреть вдаль. Мелкие, хрупкие снежинки танцевали в воздухе. Они падали по какой-то своей невиданной траектории, покрывая землю тонким пушистым ковром. Холодный воздух остужал мысли и помогал вновь загнать ужасные воспоминания на самые задворки разума. Икуто покосился на незнакомца, но тот, казалось, не обратил внимание на своего неожиданного соседа. А от долгого нахождения на холоде на бледной коже расцвёл очаровательный румянец. С качель и правда открывался прекрасный вид: одно небо, темно-синее, практически чёрное, с мелкими капельками хрустальных звёзд, куцыми темными облаками и серпом полумесяца, приковывало к себе взгляд, заставляя сплетать хрустальные капельки невидимыми нитями созвездий. Теперь он прекрасно понимал парня. Это и правда стоило нескольких часов неподвижного сидения. Шум рядом отвлёк его. Незнакомец поднялся, тряхнул головой в попытке стряхнуть снег со светлых прядей, и потёр ладонями щеки. Икуто хотел было окликнуть его, но он развернулся и ушёл. «Странный» — с какой-то необъяснимой горечью подумал Икуто. Но с тех пор он часто стал составлять компанию парню. Редко с каким человеком Икуто мог почувствовать комфортно, но почему-то с безымянным парнем ему было уютно. Даже несмотря на постоянное молчание. Правда, парень не переставал его удивлять. —Ворон, — неожиданно сказал он, указывая тонким пальцем на россыпь звёзд. Это случилось, когда в один из темных вечеров Икуто снова решил составить ему компанию. И он всеми силами отвергал тот факт, что сидел рядом с ним, отчасти из-за того, что в глубине души боялся за этого странного парня. —Созвездие Ворона, — повторил парень, не обращая внимание на недоумение во взгляде собеседника. Икуто влюбился в его голос: тихий и нежный, но, ровно как и взгляд, какой-то неправильно хрупкий. — вы знаете, как оно появилось? И не дождавшись ответа, продолжил: —Это один из мифов Древней Греции. Ворон был верным помощником Бога Аполлона, прекрасной птицей с белыми перьями, наделённой даром речи. Каждый раз, когда бог отлучался из дома, ворон должен был следить за его женой и сыном. Но однажды ворон принёс ему известие о беспечности жены, о ее неверности. Разозлившийся бог убил ее. Но оказалось, что ворон ошибся и Коронида не была виновна. И тогда проклял Аполлон вестника, принёсшего ложь: его перья почернели, пропал дар речи. И также он поместил его на небо, как напоминание об опасности лжи. — голос парня дрогнул и он опустить взгляд в землю, — ведь лгать это плохо… Очень, очень плохо… Его плечи задрожали и Икуто понял, что парень плачет. От этого ему стало невыносимо горько. Хотелось прижать к себе этого странного потерянного ребёнка, успокоить, защитить от всего мира. Но он не успел ничего сделать. —Вот ты где! — перед ними остановился запыхавшийся от бега мужчина, — Тадасе-кун, пожалуйста, идём домой. Парень вздрогнул, когда его позвали, помотал головой и встал. Но пройдя всего пару шагов, остановился и обернулся к Икуто: —Спасибо, — он слабо улыбнулся. Но от этой улыбки стало ещё хуже. Потому что в ней- не капли искренности, лишь стеклянная крошка, что противно хрустела на зубах. —Не за что, — тихо ответил Икуто, прекрасно зная, что парень его поймёт. А после он пропал на несколько дней. Тот незнакомый мужчина, что раскрыл ему тайну имени странного парня, судя по всему был его родственником, и исчезновение было связано именно с ним. Но, все равно, Икуто не мог перестать думать о нем, и выглядывать на площадке. Странный парень завладел его мыслями, въелся в разум. И впасть в такую зависимость от человека, с кем состоялся едва один диалог было страшно. Икуто боялся, что в итоге это все закончится очередным рецидивом. А потому принял решение с этого дня держаться от него на расстоянии. Но судьба явно была против этого. Вставать по утрам Икуто ненавидел. Его биологические часы работали по самому совиному циклу из всех возможных: он легко мог не спать всю ночь, но проснуться раньше часа дня было для него хуже смерти. Поэтому, когда его в восемь утра разбудил стук в дверь, он заранее возненавидел неожиданного гостя. Потерев глаза, Икуто понял, что снова уснул на диване. Утау часто шутила про то, что он, подобно коту, спит где угодно, кроме кровати. Тихо чертыхаясь, он поднялся и поплёлся к двери. За дверью стоял тот самый мужчина, что увёл парня с площадки. И, как Икуто понял по его серьёзному выражению лица, тот сейчас начнёт обвинять его в чем-нибудь. Например, назовет извращенцем. Такое Икуто уже проходил. —Доброе утро, и простите, что разбудил, — мужчина, на удивление, слабо улыбнулся. —Все в порядке, — растерянно пробормотал Икуто, причесывая растрепавшиеся волосы, — проходите. Налив гостю чая, Икуто сел напротив и нетерпеливо постучал кончиками пальцев по столешнице. -Мое имя Цукаса Амагава, я ваш сосед. А тот парень- мой племянник, — Цукаса несколько замялся, нервно сжимая кружку, — понимаете, Тадасе-кун ещё не оправился после смерти родителей. Я думал, что ему стало лучше после лечения, но… Мне нужно часто уезжать из-за работы, поэтому я могу попросить вас кое о чем? Цукаса оторвал взгляд от стола и внимательно посмотрел на него. Икуто кивнул. —Если вдруг вы снова увидите, что он допоздна засиделся на улице, то отправляйте его домой, пожалуйста. —С чего вы решили, что он меня послушается? — насмешливо поинтересовался Икуто, скрестив руки на груди. Он прекрасно знал, какие слухи ходят о нем среди соседей. —Он разговаривал с вами, — с отчаянием в голосе заметил Цукаса, — он раньше ни с кем не разговаривал! Ни со мной, ни с одноклассниками, ни с докторами… Но с вами… —Я понял. Можете не волноваться, я прослежу, — Икуто улыбнулся ему. Но его не покидало ощущение, что он совершает ошибку. —Спасибо. И пару дней спустя он появился вновь. Увидев его на качелях, Икуто ощутил какое-то странное успокоение, словно жизнь снова вернулась в привычное русло. И, не думая, оделся и вышел к нему. Сев рядом, Икуто сделал вид, что заинтересован голым деревом, что росло неподалёку. Тадасе не обращал на него внимание. Поэтому Икуто решил в этот раз заговорить первый. —Скоро Рождество, — задумчиво заметил он, — будешь праздновать? —Дядя уехал в Киото. Не успеет вернуться. Поэтому просто лягу спать. — немного помолчав, тихо ответил Тадасе. —И все? —А нужно что-то ещё? — Тадасе наконец-то оторвал взгляд от земли и посмотрел в его сторону, — вот вы? Икуто едва сдержал истеричный смешок. —Рождество ведь семейный праздник? Но меня моя семья не особо желает видеть. Поэтому просто напьюсь. —И вы меня осуждаете? — осуждающе заметил Тадасе, но Икуто расслышал в его голосе тихий смешок. —Значит, мы оба будем одиноки, — задумчиво протянул Икуто. В фразу он не вкладывал никакого особенного смысла- просто факт. Но Тадасе на неё отреагировал странно-он покраснел и резко выпалил: —А разве у вас никого нет? Ведь вы же с тем парнем… —Что? — растерянно переспросил Икуто, не особо понимая, что вызвало такую реакцию. Парень вскочил с качели, отчего та скрипнула, и смущённо пробормотал: —Поздно… я пойду…— и быстрым шагом направился в сторону своего дома. Икуто пару минут задумчиво смотрел ему вслед, а после не выдержал и истерично рассмеялся. За те 5 лет, что он жил на этой улице за ним среди соседей прочно закрепились два прозвища: наркоман и извращенец. И оба были в некоторой степени правдой. Он и правда некоторое время назад принимал наркотики, и именно они послужили причиной его переезда в этот отдаленный район Токио. Так родители просто избавились от портящей их репутацию проблемы. А вот статус извращенца он получил за поцелуй с очередным любовником прямо на пороге дома. Иронично то, что в тот день они расстались. Вот только, Икуто был абсолютно уверен, что улица была пуста и никто из соседей не мог их видеть. Ведь там не было никого, кроме… Кроме подростка со светлыми волосами, что внимательно наблюдал за их поцелуем, прячась за деревом. Неожиданная догадка заставила Икуто усмехнуться. Судя по словам Тадасе, именно он тогда на них смотрел. И, кажется, в его словах даже прозвучали нотки ревности. Забавно. И теперь Икуто не терпелось сыграть с ним в одну маленькую игру. Особенно, если он правильно понял посыл чужих слов. На следующий день он поглядывал в окно, дожидаясь появления Тадасе на площадке. И, когда он появился, не раздумывая выскочил из дома. Полностью проигнорировав минусовую температуру и падающий снег. Дойдя до качели, Икуто оперся руками на цепи, нависнув над вновь впавшим в прострацию парнем. Тадасе вздрогнул, пугливо подняв взгляд, и тихо спросил: —Извините? —Солнце мое, — насмешливо протянул Икуто, — ты не хочешь мне ничего объяснить? —Я должен? И все же странный. То говорит монологами, то обрубает фразы, практически лишая их какого-либо смысла. —Про свои вчерашние слова. Точнее про то, что ты имел ввиду. —Я не…это не то…— тихо пробормотал Тадасе, смущённо отведя взгляд, — вам не холодно? Икуто едва поморщился и ещё крепче сжал холодную цепь, не обращая внимание на покалывание в ладонях. Холода он практически не замечал, а снег не доставлял неудобств. —Ответь на мой вопрос, — тихо процедил он. —Как глупо! — неожиданно воскликнул Тадасе, вцепившись в собственные волосы и покраснев ещё сильнее, — нет, это все так глупо! В самом деле, я просто… Я тогда снова убежал из дома. Там все напоминает о родителях, и я не могу там находится, а дядя не хочет этого понимать. Я хочу забыть день их смерти, но они постоянно напоминают… И постоянно твердят: какая жалость, какая жалость… Это раздражает! Кг-ха… И я убежал, да. И увидел вас. Вы с ним, с тем парнем… —Целовались, — хмыкнул Икуто. Тадасе сконфуженно кивнул. —Но мы не вместе. Мы с Рико не встречаемся, да и если быть честным, виделись всего пару раз для…кхм…— замялся Икуто, неожиданно для самого себя смущаясь. Почему-то ему было стыдно признаваться Тадасе, что с Рико у него был только секс. —Вы выглядели так красиво вместе. — тихо пробормотал Тадасе, шмыгнув носом, — и я…мне стало завидно. Ведь я никому не нужен… Тадасе тихо заплакал, уронив голову. Икуто практически не думал в этот момент- он просто притянул парня к себе, мягко поглаживая по дрожащей спине. Тадасе не отстранился, а наоборот прижался ближе, словно ища в нем опору, что позволит не упасть и удержаться в этом мире. —Вот еще, что придумал. Знаешь, это крайне эгоистично с твоей стороны- заставлять беспокоиться людей, которым ты важен. —И кому я теперь важен? — иронично замети Тадасе и тихо всхлипнул. Икуто раздраженно фыркнул. —Твоему дяде, друзьям, и…мне, — на последней фразе голос дрогнул. Икуто прикрыл глаза и шумно вздохнул, пытаясь контролировать дрожь. Но зубы предательски стучали, выдавая его с головой. Все же нужно было одеться. —Вас трясёт, — испуганно заметил Тадасе, вглядываясь в его побледневшее лицо. Икуто помотал головой, отгоняя желание уснуть прямо здесь. Он прекрасно понимал, что спустя пару минут, если сейчас же не пойдет домой, то потеряет сознание и упадет. —Пошли, — Икуто потер щеки ладонями, кивнул в сторону своего дома и пошел вперед. Тадасе закивал и направился следом обеспокоенно поглядывая на него, словно боясь, что он может в любой момент спать в обморок. «Странный» — не смог сдержаться и ехидно подумал Икуто. Ведь как еще можно назвать того, кто без каких-либо раздумий пошел за практически незнакомым человеком. После душа, самое сложное — не свернуться калачиком на любой подходящей поверхности и не уснуть. В любое другое время Икуто поступил бы именно так. Но сейчас была причина, почему он не мог себе это позволить. А точнее суетящийся на его кухне Тадасе. Тот словно чувствовал себя как дома, занимаясь приготовлением чая и какого-то подобия ужина. Икуто любил готовить, но чаще всего, особенно в моменты хандры, просто забывал про еду в принципе. Но наблюдая за точными движениями Тадасе, Икуто невольно пришел к мысли, что он довольно органично смотрелся на его кухне. И на его кровати он смотрелся бы тоже довольно хорошо… Икуто помотал головой, отгоняя грязные мысли. —Готово, — оповестил его Тадасе. Икуто принял из его рук чашку, лишь на мгновение соприкоснувшись пальцами. Тадасе смущенно покраснел и отдернул руку. —Поздно…- промямлил он, попятившись назад, —пойду…. Он попытался уйти, но Икуто перехватил его руку и дернул на себя. Тадасе тихо ойкнул и упал ему на колени. —Во-первых, куда ты собрался? Ночь уже. Во-вторых, поешь, смотреть на тебя тошно. Одна кожа да кости. —Вам не нравится, как я выгляжу? —Я не…- начал было Икуто, но замолк, вглядываясь в чужое смущенное лицо. «Неужели…» — рассеяно подумал Икуто. Решив проверить свою неожиданную догадку, он осторожно погладил его по щеке и развернул к себе. Тадасе стыдливо отвел взгляд, но не пытался сопротивляться. Икуто потянулся вперед, и прошептал: —Ты должен меня оттолкнуть. —А если я не хочу? — Тадасе все же нашел в себе силы посмотреть ему в глаза. —Странный, — мягко улыбнулся Икуто и поцеловал его. Целовать его было неправильно. Но при этом- слишком сладко и так восхитительно, что хотелось растянуть это мгновение навсегда. Тадасе неумело, но так искренне отвечал на поцелуй, цеплялся пальцами за его футболку. Это заставляло сердце сбиваться с ритма. Кажется, он всё-таки влюбился. Икуто отстранился и облизнулся. И все же, Тадасе был слишком красив. Особенно сейчас. Раскрасневшийся от смущения и рассеяно облизывающий губы. Икуто шумно вздохнул, мысленно отдёрнув себя и подавив желание вновь поцеловать его. Нужно было ещё много что обсудить. —И что теперь? — тихо поинтересовался Тадасе, потерев пальцем саднящую нижнюю губу. —Я обещал твоему дяде, что позабочусь о тебе, — хмыкнул Икуто, крепче сжимая одной рукой чужую талию. Осознав всю двусмысленность фразы Тадасе открыл было рот, чтобы возмутиться, но Икуто засунул ему в рот кусочек сыра. —Сначала еда. А потом поругаемся, если хочешь. *** В одной из книг Икуто как-то прочитал, что то, насколько подходят друг другу люди можно определить по тому, как сочетаются их психологические травмы. Исходя из этого, Икуто с гордостью мог назвать их с Тадасе идеальной парой. Они на каком-то инстинктивном уровне понимали, какие именно темы в разговорах лучше не затрагивать. Но вот на некоторые темы Тадасе мог болтать без умолку. Например обо всем что касается астрономии или цветов. И Икуто нравилось слушать его и наблюдать, как во время рассказа в его глазах вновь загорается огонек. Теперь он прекрасно понимал, почему Тадасе ни с кем не разговаривал до этого. Все говорили с ним только о родителях или о дне их смерти, не думая о том, насколько ему может быть неприятна эта тема. Свой дом Икуто теперь не мог назвать пустым. Сначала там появилась всякая нужная мелочь, которая бы позволила Тадасе беспрепятственно оставаться у него на ночь. После- горшки с цветами, обосновавшиеся на подоконнике потому что Икуто не смог сопротивляться чужому жалобному взгляду. И кружка, и книги, и шарф… Временами Икуто казалось, что Тадасе уже к нему переехал и перевез все свои вещи. И не то, чтобы он был против. —Чем займемся? — поинтересовался Тадасе, удобнее устраиваясь в чужих объятиях. После того разговора, он стал проводить все свободное время у Икуто дома, чему тот был несказанно рад. Уж лучше в его объятьях под пледом, чем на холодной, пустой детской площадке. —Посмотрим фильм? — предложил Икуто, уткнувшись носом в чужую макушку, — только, mon coeur, выбери нормальный фильм. Я не выдержу очередной боевик из 90-х. —Ты все равно уснешь, — хихикнул Тадасе и Икуто, возмущенно хмыкнув, укусил его за ухо. Тадасе как обычно оказался прав- Икуто уснул уже на десятой минуте. И вина тут была не только фильма, но и теплого тела под боком. Уж больно удобно было спать на Тадасе. Тадасе внимательно смотрел фильм, наслаждаюсь тихим сопением сверху. Но от очередной сцены его отвлек тихий болезненный стон. Он хотел списать это на расшалившуюся фантазию, но спустя пару минут он повторился, в этот раз громче. Тадасе поднял голову. Икуто хмурился во сне, кусая губы и комкая плед. Он помотал головой, промычав что-то сквозь крепко стиснутые зубы. Тадасе сжал его плечо, пытаясь разбудить. Но от этого действия Икуто напрягся еще сильнее, дернулся назад и вскрикнул. А после открыл глаза и испуганно уставился на Тадасе. —Ты в порядке? — осторожно поинтересовался Тадасе. —Черт…- пробормотал Икуто, спрятав лицо в ладонях, — извини…я тебя напугал? Я…Я пойду выпью таблетки и лягу наверху… Он хотел встать, но Тадасе перехватил его руку и потянул на себя. Икуто сполз ниже, устроившись головой у него на животе. Он шумно вздохнул, пытаясь успокоить нервную дрожь. Паника все еще сковывала разум, а сердце стучало так сильно, что, казалось, хотело пробить грудную клетку. Икуто впервые было так страшно. Он боялся что это вовсе был не сон, а реальность, и он снова окажется тем беспомощным ребёнком. —Расскажешь, что приснилось? — мягко спросил Тадасе, поглаживая его по голове и перебирая пальцами черные пряди. —Мой…- Икуто тихо всхлипнул и прикрыл глаза, — мой родной отец умер, когда мне было 10. Спустя некоторое время мама снова вышла замуж, по настоянию своих родителей. А отчим был просто отвратительным человеком. И кроме того, по каким-то необъяснимым причинам, ненавидел отца. А так как я похож на него… Он бил меня. Называл ничтожеством. Ошибкой. Говорил, что лучше бы я никогда не рождался. И бил. Снова и снова, каждый чертов день. Из-за этого я часто сбегал из дома, потому что знал, что там ждет лишь боль. А потом, в старшей школе, я попал не в самую лучшую компанию. И стал принимать наркотики. Они помогали забыть боль, не чувствовать её. Я знал, что это неправильно, знал, что нужно остановиться, но не хотел вновь испытывать эту боль. И тогда же я понял, что девушки меня абсолютно не интересуют. Но когда родители об этом узнали… Они упекли меня в психушку. Там мне удалось избавиться от зависимости… Но как оказалось, для родителей я был лишь помехой. Поэтому меня отослали сюда. А в этом кошмаре, я словно стал тем самым слабым ребенком, что не может дать отпор… Снова совершенно один… —Мне в детстве тоже часто снились кошмары, — тихо заметил Тадасе, — я вообще был довольно пугливым ребенком. И когда я не мог уснуть, мама часто пела мне колыбельную. —Спой, — попросил Икуто, перехватывая его свободную ладонь и прижимаясь к ней губами. —Еще рано, Спи, сокровище мое, ведь еще рано, Совсем скоро расцветет рассвет. Спи, любовь моя, Ночь совсем скоро подойдёт к концу. И унесет прочь все кошмары. Спи, сердце мое, А я буду беречь твой сон От всех ужасов, что прячутся во тьме. Спи, сокровище мое, ведь еще рано Еще рано… Ночь еще не подошла к концу, — закончил петь Тадасе и посмотрел на Икуто. Тот уже спал, крепко сжав его ладонь. Тадасе улыбнулся, и лег, удобнее устраиваясь головой на подлокотнике. Он понимал, что после сна на неудобном диване будет болеть все тело, но тревожить чужой сон ему совершенно не хотелось. А ломоту можно было и потерпеть. Тадасе закрыл глаза и спустя пару секунд тоже уснул. Икуто и забыл, каково это- просыпаться не от очередного кошмара и без головной боли из-за снотворного. Впервые за последнее время, он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Икуто сполз с дивана, сев на ковёр, и посмотрел на Тадасе. —Ты хочешь прожечь во мне взглядом дыру? — сонно поинтересовался Тадасе, переворачиваясь на бок и глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. —Mon amour, — мурлыкнул Икуто, подаваясь вперед и утыкаясь носом в его шею. Тадасе тихо хихикнул и хотел отодвинуться, но шею пронзила неприятная тянущая боль. Он тихо ойкнул. —Шея болит? — поинтересовался Икуто, нагло кусая, — я мог бы сделать тебе массаж… —Или завтрак, — фыркнул Тадасе, ткнув его коленом в бок. Икуто недовольно фыркнул и потянулся вверх прижимаясь к его губам. —А пожалуйста? —Пожалуйста, — улыбнулся Тадасе, отвечая на поцелуй и обнимая его за плечи. «Странный» — рассеяно подумал Икуто, наслаждаясь медленным сладким поцелуем. Все прекрасное обладает самым отвратительным на свете свойством- оно заканчивается. С того момента, как Цукаса-сан вернулся из Киото, Тадасе, как послушный мальчик, не показывал носа из дома и радовал дядю ремиссией своей депрессии. Поэтому они с Икуто могли видеться только вечером, когда Тадасе возвращался со школы. И то недолго- чтобы никто ничего не заподозрил. —Я так больше не могу! — не выдержал Тадасе и сильнее прижался к Икуто. Обманывать родственника ему было тяжело, но не видеться с возлюбленным- смерти подобно. —Давай все расскажем, а? —Ага, обязательно. И жили они долго и счастливо- я в тюрьме, а ты в психушке. —Ты утрируешь, — недовольно фыркнул Тадасе, уткнувшись носом в его шею, — мой дядя поймет. —Mon coeur, пойми. — попросил Икуто, мягко гладя его по голове, — мне тоже не нравятся эти короткие встречи, но нам нужно скрывать наши отношения. Я не спорю, что Амакава-сан хороший человек. Но он не поймет. —И все же, — недовольно фыркнул Тадасе, но тут же смягчился под чужими ласками, — я понимаю, что ты имеешь ввиду. Я просто устал прятаться. —Знаю, — улыбнулся Икуто и поднял его голову, заставляя посмотреть ему в глаза, — нам осталось прятаться совсем немного. В следующем году ты закончишь школу, поступишь и сможешь сам распоряжаться своей жизнью. —Обещай, что будешь рядом…. —Клянусь, — серьезно ответил Икуто и, наклонившись, поцеловал его в уголок губ. Тадасе смущенно хихикнул и притянул его для настоящего поцелуя. Каждый раз во время поцелуя, Икуто казалось, что у него отключается мозг. Потому что только так он мог объяснить потерю природной подозрительности. Ведь стоило сначала проверить одни ли они на улице… —Тадасе-кун?! Что…что происходит… Услышав свое имя Тадасе пугливо дернулся и отстранился. Он боязливо оглянулся и с нескрываемой паникой уставился на стоящего за его спиной человека. —Дядя… Я могу все объяснить… Икуто истерично хихикнул от абсурдности данной ситуации. Второй раз так глупо попасться- это был его личный рекорд. Атмосфера на кухне его дома, куда Икуто пригласил всех обсудить сложившуюся ситуацию, была напряжённой. А воцарившаяся на ней тишина прерывалась лишь монотонным тиканьем часов. Тик-так, тик-так, тик-так… Икуто казалось, что этот звук медленно сводит его с ума. Сам он стоял в углу, прислонившись бедром к тумбе, и притворялся мебелью. Такая тактика казалась ему самой верной. —Тадасе-кун, объясни мне, — Цукаса повернулся к племяннику, — что…что между вами двумя? Он заставляет тебя? Только скажи мне, и я… —Нет! — резко воскликнул Тадасе, подскочив с места, — это не так! Я люблю его! —Любишь? — недоуменно переспросил Цукаса, скрестив руки на груди, —нет, нет, Тадасе-кун, это не так, конечно же нет, ты просто запутался. Пойдем домой, а завтра Шибуя-сенсей поможет тебе разобраться… —Хватит! — резко рявкнул Тадасе. Икуто невольно вздрогнул: настолько злым он видел его в первый раз. И, почему-то, глядя в его потемневшие от ярости глаза, Икуто невольно подумал о том, что в таком состоянии об без каких-либо проблем сможет убить человека. —Хватит, — в этот раз он тихо процедил это слово сквозь зубы, но оно было наполнено все той же злобой, — я не запутался. Меня не запугали. Я нахожусь здесь, потому что я этого хочу. Пожалуйста, черт возьми, пожалуйста, хоть раз в этой жизни прислушайтесь к моим желаниям. —Я всегда… —Ложь! Твою же мать, сколько можно лгать?! — Тадасе резко стукнул кулаком по столу и едва заметно поморщился от тупой боли, — Вам не противно? С тех пор как умерли родители, с тех пор как я стал жить у вас, вы лжете мне каждый чертов день. Ложь во спасение, ха-а?! Я больше не намерен выслушивать это! Вы утверждаете, что я не в порядке, что мне нужна помощь, но сами даже поговорить со мной не захотели! А когда я нашел человека, которому на меня не все равно, человека, который готов меня выслушать и не считает меня неуравновешенным подростком, вы хотите разлучить меня с ним?! Нет, — его голос задрожал, словно он всеми силами пытался сдержать истерику, — нет… Я останусь здесь. А вы уходите, если вам это не нравится. Цукаса бросил на племянника мрачный взгляд: —Хорошо, раз ты настаиваешь…оставайся. Вот только, когда он, — мужчина кивнул на Икуто, — наиграется и вышвырнет тебя на улицу, ко мне можешь даже не приходить. Он поднялся из-за стола и вышел из кухни. Входная дверь громко хлопнула, оповещая, что гость ушел. Тадасе болезненно посмотрел на нее и, сев на стул, спрятал лицо в ладонях. Икуто подошел к нему и опустился перед ним на колени, прижавшись щекой к бедру. Он знал, что должен что-либо сказать, убедить его в истинности своих чувств, но все слова показались ему в одно мгновение глупыми оправданиями. — Дельфин? — хрипло поинтересовался Тадасе, вытирая непрошеные слезы. —Пингвин, — хмыкнул Икуто, поднимая на него взгляд. Тадасе слабо улыбнулся. —Мне не стоило кричать, да? —Я не собираюсь тебя осуждать, — заметил Икуто, огладив его напряженные бедра, — вам двоим нужно остыть и все обсудить. Все же Амагава-сан твоя семья. И мне бы не хотелось, чтобы ваши отношения разрушились. Тадасе шумно вздохнул и прикрыл глаза. Собственную импульсивность, чаще всего выражающуюся в отвратительной привычке сначала говорить, а потом думать, он ненавидел. А после смерти родителей, когда разум стал напоминать разломанную мозаику, эмоции перестали поддаваться какому-либо намеку на контроль. После лечения Тадасе научился более-менее контролировать себя, но тщательно подавляемые эмоции искали выхода и в итоге стали причиной всех этих ужасных слов. И теперь ему было невероятно стыдно. —Кстати, — протянул Икуто, хитро прищурившись, — ты мне в любви тоже на эмоциях признался, или…? —Я…— Тадасе смутился и отвернулся, — я пойму, если ты начнешь смеяться, ведь это и правда так глупо…но я… Икуто поймал его руку и поцеловал в ладонь. —Я тоже люблю тебя, mon coeur. Даже несмотря на то, что ты странный. Для того, чтобы окончательно помириться, им понадобилось 3 дня полного игнорирования друг друга, в течение которых Тадасе полноценно перебрался к Икуто, еще одна ссора и один полноценный разговор. Икуто не вмешивался, прекрасно понимая, что здесь он бы только ухудшил ситуацию, но все это время поддерживал Тадасе, прекрасно видя как ему тяжело. Его роль заключалась в другом: убедить Цукасу, что он настроен более чем серьезно и не сделает ничего без согласия Тадасе. Мужчина долго прожигал его злым взглядом, словно обвиняя во всех смертных грехах, но увидев как они воркуют друг с другом, и как счастливо улыбается Тадасе рядом с ним, смягчился. И, кажется, смог смириться со странным выбором племянника. И Икуто бы хотелось верить, что вот он «happy end». Теперь их жизнь будет состоять из привычных для пар событий, вроде совместного просмотра фильмов по вечерам, походов за покупками и бессмысленных споров из-за всякой ерунды. Но судьба его ненавидела- в этом Икуто убедился уже давно. Но то, что настолько сильно- он никогда и не задумывался. Утро воскресенья было, по мнению Икуто, самым лучшим временем: в этот день Тадасе был абсолютно свободен, не считая нескольких часов подготовки к выпускным экзаменам. Поэтому в этот день Тадасе готовил им завтрак, а Икуто ему всячески мешал: обнимал, целовал открытую шею и плечи. Тадасе недовольно фыркал, но не пытался вырваться. В общем и целом, идиллия. Но она прекратилась ровно в тот момент, когда перед домом остановилась черная машина. Прекрасно знакомая Икуто черная машина. Из которой вышли его родители. Первым его желанием было зашторить окна и притвориться, что его нет дома. Но вспомнив, что для его возраста, такое поведение не будет выглядеть comme il faut, и тем более, родители знали, что он практически никогда не выходит из дома. Заметив его смятение, Тадасе крепко сжал его руку и ободряюще улыбнулся: — Я с тобой. Икуто кивнул и сжал его руку в ответ. Дождавшись звонка в дверь, Икуто нервно дернул плечами и пошел открывать. —Зачем приехали? — хмуро поинтересовался Икуто, оперевшись плечом о дверной проем. —Как всегда невоспитанный хам, — презрительно процедил Казуми. По привычке не обратив внимание на слова отчима, Икуто перевел взгляд на мать. — Мы волновались, Икуто-кун, — улыбнулась Соко, но поймав скептический взгляд сына, поджала губы, — ну, хорошо, я волновалась. Ты совсем перестал отвечать на звонки, и… —Ближе к делу. —Утау проболталась, что у тебя новый возлюбленный, — хмыкнул мужчина, — вот мы и решили, что нужно тебя навестить. Ты же познакомишь нас? «Прибью стерву» — хмуро подумал Икуто и через силу улыбнулся, —Конечно, проходите. Одно взгляда на его излишне бледное лицо, Тадасе хватило, чтобы понять, что разговор будет не самый легкий. А когда его талию крепко сжала чужая рука, он накрыл ладонь Икуто своей и безмятежно улыбнулся гостям: —Здравствуйте. —Кхм, здравствуй, — выдавила Соко, переводя нервный взгляд на сына. Икуто отвел взгляд. Он прекрасно понял немой посыл женщины, но объясняться не собирался. — Да ты издеваешься… Ребенок? Серьезно?! Ему хотя бы шестнадцать есть? —Вообще-то, мне в следующем месяце восемнадцать, — обиженно заметил Тадасе. Икуто тихо фыркнул и уткнулся носом в его макушку, пытаясь скрыть нарастающую панику. —Икуто-кун… Ты ведь понимаешь, что это неправильно? То есть я хочу сказать, — Соко сбилась, крепче сжав ремешок сумки, и судорожно облизнула губы, —все ведь было хорошо. Почему ты снова… Ты ведь не принимаешь никакие…препараты? —Снотворное, — раздраженно буркнул Икуто, — потому что каждую чертову ночь мне снятся кошмары. Вот только это не кошмары. А воспоминания. —Прошу прощения, что встреваю, — подал голос Тадасе, чувствуя, что Икуто начинает трясти, — но это разговор чисто для галочки, ведь так? Вам нужно в очередной раз убедиться в непоколебимости своей правоты, а на состояние сына плевать. — А я смотрю, ты чересчур дерзкий. Идеальная пара. — раздраженно фыркнул Казуми, скрестив руки на груди. —С чего такой вывод? — недоуменно поинтересовалась Соко. —Потому что в данный момент он в шаге от очередной панической атаки, но вы этого не замечаете. Вот только, С того момента как мы начали встречаться, а это около 2 месяцев, у него их не было. Хотя раньше они происходили стабильно раз в полторы недели. Забавное число, не так ли? Что-то оно напоминает…— Тадасе задумался, — ах, да! Раз в полторы недели вы звонили ему. Тоже для галочки, верно? —Ты…— зло процедил мужчина. Соко накрыла плечо мужа ладонью. —Пожалуйста, уезжайте. — Тадасе вновь безмятежно улыбнулся. Но это спокойствие было наносным: внутри все сковывал страх за состояние Икуто. Ему нужно было выпить таблетки, но перед этим нужно было избавиться от тех, кто вызвал этот приступ. —Хорошо, — согласилась Соко, и неожиданно улыбнулась, — я рада, что рядом с моим сыном наконец-то появился человек, который сможет о нем позаботится. Как только они вышли из комнаты, Тадасе тут же обернулся и обеспокоено поинтересовался: —Ты в порядке? — Икуто слабо кивнул и сел на стул. Тадасе протянул ему стакан с водой. Икуто помотал головой и притянул его к себе. Он был рад, что Тадасе мог так хорошо поддерживать иллюзию спокойствия, которого ему так не хватало. —У нас будут проблемы, — хрипло заметил он, крепче сжимая объятья. —Обязательно, — Тадасе мягко погладил его по голове, — но мы справимся. Икуто хмыкнул. — Вместе? —Вместе. Икуто поднял голову и притянул парня к себе на колени. Тадасе мягко сжал его плечи и поцеловал. «Странный» — с нежностью подумал Икуто, крепче прижимая его к себе и отвечая на поцелуй, — « Странный… Но мой».