Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Дима пробрался ладонями под рубашку и нежно сжал мягкий живот певицы, целуя её в шею и открытую ключицу. Гвердцители закусила губу от удовольствия и откинула голову назад, отдаваясь мужским ласкам. Однако певица вовремя вспомнила о яичнице и успела выключить огонь под сковородой, прежде, чем их завтрак сгорел. — Вот зачем ты меня отвлекаешь?! — возмутилась певица, пряча покрасневшие щеки и раскладывая по тарелкам глазунью. — Потому что я хочу тебя ещё поцеловать! — самодовольно произнёс Дима. Ласково коснулся её подбородка, разворачивая женское лицо к себе и нежно поцеловал в губы. Тамара закрыла глаза, лопатка плавно опустилась обратно на тарелку, а женщина уже развернулась в руках мужчины, обнимая его за шею и отвечая на поцелуй. Она плавно закончила поцелуй и несколько стеснительно произнесла, пряча глаза: — Я понимаю… что яичница не заменит… не заменит сырники… но… я… — ей было жутко стыдно за испорченный романтический завтрак, который приготовил для неё Дима. Дюжев не стал слушать глупости из уст любимой женщины и вновь прильнул к её губам. Певица обняла его за обнаженный торс и прижалась поближе, надеясь, что всё-таки получила прощение. Дима отстранился и поцеловал любимую в кончик носа, широко при этом улыбаясь. Но Тамара как грузинская женщина не могла промолчать: — Если разрешишь мне остаться здесь… — она очень стеснялась их столь стремительно развивающихся отношений. — Я сделаю тебе хачапури… — Останься здесь со мной навсегда! — сразу без предисловий попросил Дима. Тамара опешила, но портить такое потрясающее утро ссорой и разбором их отношений, а главное её страхов совершенно не было желания. — Милый… — певица нежно провела ладонями по его накаченным плечам, медленно опускаясь к бицепсам, и ласково напомнила, смотря на него из полуопущенных ресниц. — Ты же обещал дать мне время… и не торопить… — Прости! — актёр уткнулся лбом в её, смотря в зелёные глаза возлюбленной. — Я так не хочу расставаться с тобой даже на мгновение… потому что очень, очень сильно тебя люблю! — Я тоже тебя люблю… — призналась Гвердцители и коротко прикоснулась к его губам. Дюжев не стал упускать возможности и обе его руки пустились в путешествие по телу Тамары: одна дразняще сжала грудь, а вторая опустилась на бедро. Женщина отстранилась и накрыла обе мужские ладони своими, останавливая его действия: — Так! Сначала завтрак… и не надо прежде времени распускать руки! — краснея возмутилась певица. — Даже если очень хочется? — уточнил актёр не в силах отвести взгляд от ложбинки между её грудей. Тамара закусила губу и смущённо опустила глаза в пол, краснея ещё больше. Она любима! Она желанна! Гвердцители расцветала с каждой минутой, проведённой рядом с Димой. Инна Владимировна больше всего боялась именно того, что её дочь после расставания с супругом будет опустошённой, а это очень убивает женщину. Но в объятиях Дюжева, в его глазах, которые буквально обволакивали певицу своей любовью, Тамара снова ощутила себя любимой, и что не менее важно, она любила сама. Певица всё же пришла в себя и убрала ладони актёра со своего тела: — Завтрак! — объявила она, и приподнявшись на носочки, поцеловала Диму в щеку. Довольный актёр сел за стол и перед ним тут же появилась тарелка с аппетитной глазуньей и чашка с кофе. Мужчина хотел поймать Тамару и посадить себе на колени, но памятуя об этой его привычке, Гвердцители увернулась из захвата и рассмеялась: — Ты обещал съесть завтрак, а не меня! Её оголенные бёдра сводили мужчину с ума, она была такой раскрепощенной, свободной, покорной и одновременно своенравной… эта женщина его личный наркотик! — Я голодный как волк… — его взгляд невольно прошёлся по её стройным ножкам и многозначительно произнёс. — И только завтрака мне будет мало… Тамара, сделавшая глоток терпкого напитка, замерла и удивленно посмотрела на мужчину. С трудом проглотив кофе, она после паузы смогла произнести: — Тебе всё ещё мало? — поразилась певица, для которой такой марафон в постели был в новинку. Дмитрий поймал ладонь певицы в свою и ласково погладил её безымянный пальчик. — Мне тебя всегда мало! Я словно все эти годы до встречи с тобой жил под водой и дышал через тоненькую трубочку… а сейчас могу вдохнуть полной грудью и признаться… я люблю тебя, Тамара! Очень люблю! Актёр говорил ей правду, ту, которая делала и его самого уязвимым. Но не могла отменить того факта, что любовь к Гвердцители пробудила в нем то, о чём он сам даже не догадывался. Словно раскрыла его сердце и неизвестные, молчавшие доселе струны, заиграли в его душе. Тамара опустила глаза вниз, смотря на свои оголенные бёдра и поправила края мужской вещи. — Я расстроил тебя чем-то? — Дмитрий сразу почувствовал неладное и сел на карточки перед певицей, поглаживая её коленки. — Никогда… не носила мужские рубашки… — вдруг призналась грузинка и смущённо подняла на актёра глаза. — Почему? — актёр удивился скорее такому откровению со стороны Тамары, чем самому факту выбора одежды. — Ну… — певица покраснела и опустила голову. — Я же замужем за грузином была… там есть определенные правила поведения с супругом… а во втором браке как-то… в общем… не до этих глупостей было… Она подняла на него голову, надеясь, что не вызвала этим признанием с мужчине усмешку. — Ты великолепна в любом одеянии! — восхищенно признался актёр, влюблённо смотря на неё. Тамара закусила губу и лукаво посмотрела на актёра: — Дима, остынет завтрак! — А может мы приступим к тому, что никогда не остывает? — предложил он, скользя ладонью выше по женскому бедру. — Так! — воскликнула Гвердцители и невольно покраснела. — Твой завтрак — это глазунья, а не я! — Всё-всё, любимая, не злись! — Дима поцеловал её кисть, пересаживаясь за стол и беря в руки вилку. Молодой мужчина с аппетитом накинулся на завтрак, буквально проглотив его за несколько минут. Тамара тоже приступила к еде, радуясь, что положила Диме большую порцию, иначе у неё были все риски быть съеденной им прямо сейчас. Актёр утолил голод, и оперевшись на стол, стал любоваться Гвердцители, у которой от столь пристального внимания выступил румянец смущения. Певица доела и подняла на актёра глаза, улыбаясь: — Наелся? — всё же спросила Тамара. — Да! Ты прекрасно готовишь! — Дюжев продолжал восхищаться ею. — Подлиза… — прошептала себе под нос певица. Но актёр услышал и в следующую секунду оказался рядом с Гвердцители, мгновенно беря её на руки. Женщина обхватила его шею и расхохоталась: — Что же ты делаешь, сумасшедший?! Но вопрос остался без ответа, актёр кружил певицу по квартире на руках и счастливо улыбался. Только добравшись до спальни Дима ласково уронил женщину на кровать и тут же упал следом, обхватывая её в кокон своих рук: — Попалась! И больше я тебя никуда не отпущу! — категорично заявил мужчина, целуя женскую шею. Певица повернулась к нему лицом, длинные чёрные волосы разметались на одеяле, лицо грузинки было абсолютно детским и счастливым, словно годы совсем не оставили отпечаток на её внешности. — А если я скажу волшебное слово? — широко улыбаясь поинтересовалась Тамара. — Какое же? — с нескрываемым интересом уточнил Дюжев. — Я люблю тебя… — произнесла Гвердцители те самые, три заветных для мужчины слова. — Я раб нашей любви, — признался актёр. — Моё дыхание связано с твоим дыханием, Тамара, пока ты будешь дышать в этом мире, я буду жить… Певица потянулась к его губам и ласково поцеловала, отстраняясь и зарываясь пальчиками в его короткую шевелюру. — Как проведём этот день? — поинтересовалась женщина. — Вместе! — незамедлительно ответил актёр. — Не будем расставаться ни на мгновение!