Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Поверх платья певица надела шубу, но не стала её застегивать, было слишком тепло, однако как только женская ножка ступила с яхты на причал, Тамара почувствовала странный холод, пронизывающий словно сабли. Сказка заканчивалась, на этой яхте был их короткий медовый месяц, а теперь предстояла реальная жизнь, и строить отношения с мужем гораздо сложнее, чем с кавалером или даже любимым мужчиной, это совершенно другой уровень ответственности. Поэтому певица поплотнее запахнула шубу, закутываясь в неё, Дима обнял жену за талию и проводил до своей машины, галантно открыл дверь и посадил туда певицу. Сам же вернулся на яхту и забрал сначала их чемоданы и кусок свадебного торта для Инны Владимировны. Пока актёр ушёл сдавать яхту и заодно оплачивать уборку в ней, Роман все три дня, просидевший в машине на парковке яхт клуба, наконец-то встрепенулся, и последовал на борт судна. Тамара увидела этого молодого человека, единственная мысль скользнувшая в женской голове была касательно его верхней одежды — плаща, довольно лёгкой для окружающей погоды. Когда Дима вернулся с начальником сдавать яхту, Роман уже успел снять с неё все камеры видеонаблюдения и направиться к своей машине. Проходя недалеко от мерседеса Дюжева, детектив неожиданно столкнулся взглядом с Гвердцители. Зелёные глаза певицы заставили его замереть в нерешительности, внутренний карман плаща тут же оттянулся вниз под ставшими внезапно тяжелыми скрытыми видеокамерами. Уже сев в машину, детектив постарался отогнать от себя эти мысли, вытаскивая из камер карты памяти и вставляя их в ноутбук, сохраняя на него все снятые материалы. Но когда палец потянулся к кнопке включить, Роман вдруг снова перед глазами увидел лицо Тамары, детектив от злости захлопнул ноутбук: — Это моя работа! — со злостью прошипел он, глядя на отъезжавший с парковки мерседес Дюжева, где в окне снова увидел певицу с белоснежной шубе. Гвердцители оставила в машине теперь уже мужа свою сумку и сейчас достала из неё телефон, включив который увидела казалось бы бесчисленное количество пропущенных звонков и сообщений. — Меня потеряли… — тихо выдохнула Тамара, не решаясь позвонить директору, представляя какой крик он поднимет. — Абонент был недоступен для всех кроме меня! — улыбнулся Дюжев, не отрываясь от дороги, погладил певицу по щеке. Но Гвердцители уже звонила Геннадию, который ответил буквально после первого гудка и тут же стал кричать: — Тамара! Ты с ума сошла, нет?! Я уже полицию на уши сегодня утром поднимать собрался! Гвердцители пропала, на телефонные звонки не отвечает! Инна Владимировна не знает где ты! Черт возьми, ты свихнулась?! Тамара! Я тебя спрашиваю! — Руссу буквально вопил от ужаса, он трое суток не спал и уже всюду, где мог, искал свою подопечную, даже решился на взлом её первой квартиры, которую певица переделала в мастерскую в том же подъезде, где и жила сейчас. Дюжев не выдержал этих воплей на жену и попытался забрать у неё телефон, но Тамара ударила Диму ладонью по тянущейся руке, тут же нахмурившись, не позволяя ему влезать в разговор. Актёр насупился и превысил скорость, обгоняя другую машину и перестраиваясь в левую полосу. — Гена, прости, пожалуйста! Всё получилось внезапно, я очень устала… хотела вдали ото всех отдохнуть… — начала было Гвердцители. Но Руссу её перебил: — Тамара! Предупредить могла? Ты хоть представляешь, что я уже представить себе успел за эти трое суток! Я глаз не сомкнул! Думал, тебя похитил какой-то чокнутый поклонник и где тебя теперь искать?! — директор понемногу старался уже выдыхать, как говорится «нашлась и хорошо». Дюжев из-за воплей Геннадия слышал каждое его слово, и с определенной ревностью смотрел теперь на свою жену, уж слишком доверительные отношения у неё с директором, что он её так отчитывает и опекает. — Гена, всё в порядке, правда… — постаралась мягче произнести певица, понимая, что её поступок действительно был сумасбродным и как такового права на простое женское счастье у неё не было, ей никто не позволит жить так, как она сама захочет. — Нам нужно встретиться и всё обсудить: твои гастроли, интервью, две звезды! — продолжал Руссу, и вдруг вспомнил что-то. — Кстати, надо с директором Дюжева связаться, я её не предупредил о твоих перенесённых концертах! — Хорошо… — поспешила согласиться Тамара, пока Геннадий снова не стал кричать. — Позвони мне и всё обсудим, больше пропадать не буду, обещаю! — Больше и не надо! Седых волос мне уже хватит до конца жизни! — возмутился Руссу, вытирая со лба пот и выдыхая. Тамара только отключилась, как Дюжев не выдержал больше молчать: — Почему он позволяет себе так с тобой разговаривать?! — возмутился актёр, чувствуя, что на правах теперь уже мужа может задавать подобные вопросы. — Дима! — Гвердцители тоже стала заводиться, женщина понимала, что гнев Геннадия был абсолютно заслуженным, она настолько увязла в насущных страстях и любовных флюидах, что совершенно забыла об обязательствах перед другими людьми и поклонниками. — Мы уже говорили об этом! Он мой директор и с моей стороны подобное было действительно неправильно… вот так исчезнуть! — Ты вышла за меня замуж! Я имею право знать о тебе больше, чем просто коллега! — возмутился актёр, останавливая машину в длинном хвосте пробки. — Смени тон, — уже тише и отвернувшись от него лицом к окну потребовала Тамара. — Не смей кричать на меня, я ничего не сделала… что могло бы вызвать такую твою реакцию… Дюжев с трудом взял себя в руки, не понимая, почему любимая не может полноценно впустить его в свою жизнь, а не делить её на две части: рабочая и личная, и вот в первую из них ему слишком явно был закрыт вход. Певица судорожно вздохнула, наивно было надеяться, что загаданное два дня назад желание сразу будет сбываться, но в глубине души, где всё ещё жила маленькая девочка Тамрико, этого очень сильно хотелось — чуда. — Прости меня, — актёр решил сразу закончить конфликт, осторожно касаясь плеча певицы. — Я люблю тебя… и меня… меня просто взрывает из-за того, что кто-то смеет так по-хамски и нагло повышать на тебя голос! Ты — свободный человек, а не марионетка в руках своих директоров, продюсеров… — Хватит! — Тамара обернулась к нему и лишь в глубине её глаз Дима увидел боль. — Мы едем домой и больше… никаких разговоров о работе друг друга! Актёр хотел ещё что-то возразить, но тут ему и самому пришлось ответить на входящий звонок, не глядя на имя входящего, Дмитрий ответил: — Димка! Ты где был?! — закричал в трубку Безруков. — Живой?! В порядке?! — Серый… — Дима даже отвёл телефон в сторону, глядя на имя абонента, даже не догадываясь прежде, что друг умеет так кричать. — Мы тебе телефон третьи сутки обрываем! Ты куда пропал?! Мы с Юрой уже то на кладбище, то у тебя дома дежурили, искали тебя!!! — Серега, всё нормально, у меня было несколько выходных… я захотел побыть в тишине и отдохнуть… — начал было Дюжев, но был снова перебит Безруковым. — Отдохнул? Черт высокий?! Ты себе даже представить не можешь какой крик на площадке твоя директриса подняла! Даже режиссёра заткнула эта молодая бестия! Я не думал, что Лейла так орать умеет, чуть меня седым не оставила, когда требовала ответа где ты! — продолжал возмущаться Безруков. — Она больше походила на ревнивую жену, ищущую мужа у любовниц! Сергей на последних словах рассмеялся, чувствуя, что их пропажа нашлась и дышать стало заметно легче, а потому прошедшую ситуацию он уже вспоминал с юмором. Однако Дима, увидев удивленно поднятую бровь жены, ещё и моментально сложившиеся под грудью руки, понял: Тамара ревнует! — Очень надеюсь, что ты её как-то успокоишь, и она тебе глаза не выцарапает! — продолжал хохотать Безруков. — Спасибо, дружище за пожелания! — недовольно отозвался актёр, видя как гневно суживаются глаза супруги. — Тамара рядом что ли? — шепотом и без тени улыбки переспросил Сергей. И по выразительному молчанию друга всё понял, поспешно добавляя уже погромче: — Тогда до встречи, на съёмках увидимся, расскажешь заодно, где нынче отдохнуть можно без лишних глаз, пропав со всех радаров! — и Безруков быстро отключился. Дюжев кивнул, а мысленно усмехнулся, наблюдая как машина впереди сдвинулась с места, и вереница автомобилей направилась вперёд. Тамара ревновала, но с трудом держала себя в руках, понимая, что в этом случае ей и самой придётся объясняться за странные взаимоотношения со своим директором. Безруков сразу после разговора с Димой позвонил Чурсину: — Юра! Нашлась наша потеряшка! Ему отдохнуть приспичило! — возмутился Сергей, всё ещё чувствуя в этом внезапном отдыхе подвох и подозревая худшее. — И где его носило? Он вообще нормальный?! Его за такие выходки Гвердцители убьёт, а мы поможем! Искали его повсюду как угорелые! — закричал Чурсин, которому один визит на кладбище стоил нескольких лет жизни, перед глазами как в калейдоскопе неслись кадры прошлых лет, когда Дима трижды стоял на коленях у выкопанной могилы и казалось готов был упасть следом за опускаемым в неё гробом. — Приезжай завтра к нам на площадку, вместе допрос ему устроим… если Гвердцители его и в правду раньше не прибьёт… — предложил Безруков, лишь догадываясь, что грузинский темперамент избранницы его друга наверняка более взрывной, чем она показывает на людях. Заметив, как Тамара притихла и смотрит в окно, Дима медленно произнёс, делая шаги на пути к примирению. — У меня с директором только рабочие отношения, но она очень ответственная и привыкла всегда и всё держать под контролем, — он искоса посмотрел на грузинку. — Порой ведёт себя как генерал в армии, устраивает тотальный контроль каждого шага. — И как же ты решился на три дня сбежать от неё со мной… ещё и телефон в машине оставить? — прищурившись поинтересовалась певица. — Я взрослый человек и моя личная жизнь Лейлу не касается, поэтому в свободное от съёмок и репетиций время я провожу как хочу и главное, — Дима взял ладонь певицы в свою и переплел их пальцы. — И с кем хочу! И впервые с момента, когда они покинули яхту, Тамара улыбнулась, справедливо решив не портить сегодняшний день ссорой. Дальнейшая дорога прошла без происшествий, певица позвонила Инне Владимировне: — Тамуня, как у вас дела? — тут же спросила Кофман, уже знавшая, что сегодня пара должна была вернуться домой. — Мамочка, всё хорошо, мы с… — Гвердцители посмотрела на Диму и с улыбкой произнесла. — Мы с супругом едем домой! — Жду вас, мои хорошие! — радостно отозвалась Инна Владимировна, уже направляясь на кухню. — А мне нравится новое обращение и статус! — улыбнулся актёр, заметив, что Тамара закончила разговор. — Моя официальная супруга — Тамарочка Гвердцители! — Тамарочка, я не для всех! — рассмеялась певица. — И это замечательно, любовь моя! — с довольной физиономией Чешира закончил актёр. «Вот ревнивец!» — усмехнулась Тамара, наблюдая как они уже приближаются к дому. Дима достал из багажника чемодан и свою спортивную сумку, передавая певице коробочку с куском свадебного торта. Гвердцители прошла к подъезду, набрала код на двери, и они прошли внутрь. Но их уже увидела в окне Инна Владимировна, с нетерпением ожидавшая возвращения любимой дочери и новоиспеченного зятя, поэтому поспешила распахнуть входную дверь, пока ехал лифт, через несколько секунд её глазам уже предстали супруги. Кофман расплылась в улыбке и отступила обратно в коридор, пропуская пару. Но Дима оставил чемодан и сумку на полу, подхватил жену на руки и перенёс хохочущую Тамару через порог в гостиную, Инна Владимировна шла следом затаив дыхание, материнское сердце трепетало. Дюжев усадил супругу на диван, удаляясь за вещами. Гвердцители тут же вскочила на руки и крепко обняла Маму: — Он сумасшедший… и романтичный… — Тамара передала Маме кусок торта. Но тут вернулся актёр с чемоданом и сумкой, ставя всё на пол. Певица сняла шубу, и не скрывая удовольствия, покружилась в свадебном платье. Дмитрий обнял певицу, прижимая к себе и улыбаясь, оповестил тёщу: — Инна Владимировна, мы с Тамарой поженились! — Вижу! — рассмеялась женщина и после сделала приглашающий жест на кухню. — Проходите, будем обедать! — Я переоденусь и приду, — улыбнулась певица и медленно направилась в спальню. Дюжев же последовал за тещей, но увидев внимательный взгляд жены, вспомнил про корсет на её платье и поспешил за Тамарой. — Я уже подумала, что ты забыл! — рассмеялась Гвердцители, как только за ним закрылась дверь в спальню. — Поманили едой и ты обо всём забыл! — Твоя Мама вкусно готовит, и потом, я о тебе не забывал никогда, с момента как только впервые увидел! — Дима поцеловал жену в основание шеи, расшнуровывая корсет. Обед был шумным, Тамара очень быстро говорила, иногда в порыве эмоций переходя на грузинский язык, Инна Владимировна всякий раз старалась вернуть дочь в русло русской речи. Но Дюжева не смущали незнакомые слова, подперев ладонью щёку, он заслушивался голосом Тамары. После они втроём перебрались в гостиную, на два дивана, сытый и счастливый Дюжев, обнимая жену за плечи впервые за последние несколько лет подумал, что жизнь всё-таки прекрасна. Что-то обсуждать со своим директором сегодня не было ни малейшего желания, но его праздные мысли ничего не делать остаток дня нарушил вопрос недовольной Гвердцители: — Дима, ты ничего не забыл? — она серьезно смотрела на мужа, по его расслабленному виду, понимая, что тот никуда ехать не собирается. — Нет… — неуверенно произнёс Дюжев и поспешил осторожно уточнить. — Что-то не так? — Ты обещал мне, что перевезешь свои вещи! — повысив голос, возмутилась певица, которая хотела полноценной семьи хотя бы с третьим официальным мужем. — Тамарочка! — Дима умоляюще уткнулся в плечо жены. — Неужели сегодня нельзя просто поваляться на диване и ничего не делать? Но Гвердцители восприняла подобное не как лень, а как нежелание полноценно жить с ней под одной крышей: отпустить прошлое и вместе смотреть в будущее. Поэтому как только логическая мысль достигла своего апогея, который Дима моментально увидел в зелёных глазах жены… однако вскочить на ноги не успел. Грузинка схватила небольшую диванную подушечку и стала бить ею мужа, заметно повысив голос: — Немедленно перевези сюда свои вещи! Мы поженились… а ты хочешь жить на два дома?! У тебя совесть… совесть есть?! — подушка прилетала то в голову, то в плечо мужчине, закрывавшегося руками от праведного гнева жены. Дима поспешил ретироваться с дивана, понимая, что лучше сейчас немедленно ехать домой, но на пути к входной двери, ему пришлось ещё поубегать по гостиной от супруги, норовившей побить его диванной подушкой. Глядя на это ребячество и неприкрытую сцену ревности от своей дочери, Инна Владимировна громко расхохоталась, вытирая выступавшие слёзы смеха. Дюжев замер и не успел уклониться от подушки, прилетевшей ему прямо в лицо, но не обратив внимание на мгновенно засаднивший нос, актёр притянул жену к себе и нежно поцеловал в губы. — Одевайся… — Дима отстранился от супруги и погладил по щеке. — Поедем вместе, чтобы в твоей светлой талантливой головке не возникали подобные мысли! Однако посмотрев в зеркало усмехнулся, на переносице была ссадина, и нос немного побаливал: «Хорошее начало семейной жизни!» про себя отметил Дюжев, однако в глубине души понимал, что Тамара просто ревновала, будучи собственницей, и не словами, а ревностью проявляла свои чувства. Когда певица вернулась в гостиную, она запоздало вспомнила, что вся только что развернувшаяся сцена была на глазах её Мамы, и это осознание заставило Гвердцители густо покраснеть. Но Инна Владимировна тихо призналась: — Дима зато сразу следует за тобой… без обещаний и взаимных требований… — у этих слов был подтекст и любимая дочь это поняла, вытягивая из неразобранного чемодана первую попавшуюся кофту, возвращаясь в коридор к мужу. Они приехали к актёру домой, Тамара немного стыдилась за свой поступок с подушкой, поэтому помалкивала, тем более Дюжеву могли сейчас позавидовать легкоатлеты, он со скоростью гепарда носился по квартире, очень быстро складывая вещи из шкафа в чемодан. Но блузку певицы, которая осталась здесь с момента их последнего визита сюда, Дима не тронул, почему-то ему хотелось, чтобы она была здесь. Уже дома Дюжев сумел умоляющим взглядом и самыми искренними заверениями убедить Тамару, что обязательно разберёт все вещи завтра, а сейчас хочет просто побыть в кругу своей новообретенной семьи. Но уже через час обоим пришлось отвечать на непрекращающиеся телефонные звонки, объяснять своё трехдневное отсутсвие и дальнейшие рабочие планы. Певица, оправдавшись уже перед всеми, кто ей позвонил, уставшая упала на кровать, с грустью посматривая на чемодан и спортивную сумку мужа. Дима без лишних слов, заставил свою лень замолчать и в течение получаса развесил и разложил в большом шкафу свои вещи, с интересом рассматривая наряды своей жены. Тамара с упоением и плохо скрываемой радостью наблюдала за супругом, устроившись на боку и подложив под голову согнутый локоть. Закончив с вещами и обернувшись к любимой, Дюжев медленно, словно хищник, приблизился к ней, и поставил оба колена по бокам певицы на кровать. — Какая будет награда за хорошее поведение? — поинтересовался актёр. Гвердцители улыбнулась, и потянувшись, поцеловала супруга в уголок губ.