Скрижали судьбы

      Началось новое полугодие, новые заказы и новые разработки.       Дилайла пыталась не иметь никаких дел со слизеринцами, но алчный Дерек ничего слышать не хотел, ведь на слизерине учились все сливки аристократического чистокровного общества с кучей денег и возможностей. Первокурсники аккуратно и ненавязчиво следили за Томом Реддлом и его компанией, а потом доносили увиденное Бэрк. Сам глава слизерина ничего не делал, к Дереку за помощью ни разу не обращался. За него всю грязную работу, как и всегда выполняли Малфой, Долохов и Лестрейндж. Отказывать им никаких оснований не было, хоть когтевранку и коробила сама мысль помощи Темному Лорду. Правда ничего действительно темного и запрещенного они достать не просили. Пара артефактов условной злостности, несколько редких ингредиентов и выпивку.       В квиддичный клуб Дила записываться не стала. Ей и без спорта было чем заняться, к тому же в 40-х девушки в квиддиче представляли в основном функцию болельщиц, а прыгать на трибуне с чьим бы то ни было плакатом Бэрк считала ниже своего достоинства. Зато капитан команды Когтеврана Жак Армстронг обратил внимание на Дилу и всячески пытался привлечь ее внимание. Но на свидания с симпотягой-спортсменом у девушки не было ни времени, и желания и она старалась аккуратно отвергать нежелательное внимание.       В преддверье дня всех влюбленных хохочущий Дерек заявил, что Жак сделал заказ на амортенцию в надежде приворожить неприступную Дилайлу Бэрк. По началу ей очень хотелось высказать все, что она думает о придурке, но раскрывать себя и подставлять Дерека не хотелось. Они продали капитану Когтеврана конфеты, пропитанные амортенцией, а потом его же ими и накормили. Так что с тех пор, Жак Армстронг ходил как Нарцисс из греческой мифологии с зеркальцем в руке и любовался своим отражением. На день всех влюбленных в кафе мадам Паддингтон он пригласил сам себя и сам с собой провел чудный романтический день. Спустя неделю преподаватели сжалились и отправили юношу в больничное крыло, но перед этим зачитали студентам лекцию о вреде любовных напитков.       Также Олив и Дилайла активно разрабатывали заклинание для зачаровывания карты Хогвартса. К ним присоединились шестикурсник с Когтеврана Макл Льюис, изучающий древние руны как профильный предмет, и его сестра с 5 курса Гриффиндора, активистка клуба по чарам. Такой командой они зачаровали первую карту, используя волосы профессоров. Оказалось, что волос, который сняли с кофты профессора Бири был кошачьим и карта показывала траектории движения мистера Пушистика, кошки первокурсницы со слизерина. Дилайла вспомнила как однажды Гермиона превратилась в кошку и порадовалась, что они лишь зачаровывали карту, а не варили зелье. В остальном карта работала без сбоев, а значит пришло время для вылазки в запретную секцию.       На пасхальные каникулы Дила домой не поехала и как только студенты покинули стены замка и все стихло, вооружившись картой и поплотнее закутавшись в мантию, выскользнула из башни Когтеврана и прокралась в библиотеку. Дойти получилось быстро и без приключений, а вот отыскать книгу не так легко. На акцио она не отзывалась, а на каком из стеллажей лежала, девушка не имела ни единого понятия. Пол ночи ушло на то, чтобы осмотреть все полки, но в конце концов книга была найдена. Противная кожаная обложка холодила пальцы, но уничтожать ее здесь было нельзя, поэтому она засунула ее под мантию в специальную сумку, глянула в карту и покралась обратно. Одного она не могла предугадать, что еще одному студенту не спиться ночью и он решит проникнуть в библиотеку.       Уверенная, что никого из преподавателей нет поблизости когтевранка погасила огонек на палочке и уверенно двинулась вдоль книжных полок, но вдруг налетела на кого-то живого и повалилась на него. Мантии запутались между собой и от копошения цеплялись еще сильнее. Тело, на которое она упала, напряглось и над ухом раздалось шипение, в котором она отчетливо услышала: «Проклятье. Что за дура бродит ночью по школе?». — Сам дурак! Будто ты тут по специальному заданию руководства школы?! — Разозлившись, ляпнула она и в ужасе вздрогнула. Она только что говорила на парселтанге, а значит она упала ни на кого иного, как на Тома Реддла. Он тоже замер, шокированный тем, что девушка поняла его и потянулся за палочкой.       Дилайла среагировала моментально, с силой схватив его за руку и не давая вытащить палочку, но тем самым еще больше распласталась на нем, прижимаясь грудью к его груди, в которой как бешенное колотилось сердце. «Надо же у него есть сердце» — подумала она. — Я только хочу зажечь свет. — Как умственноотсталой медленно и по словам пояснил он. — Не смей! — чуть ли не взвизгнула девушка. Ей нельзя было привлекать внимание Реддла. И он точно не должен был знать, что Дилайла Бэрк змееуст, которым она кстати быть не должна, потому что крестраж в Азалии Поттер был уничтожен при перемещении во времени и пространстве. Но об этом она подумает после того, как выберется из этой ужасной ситуации. — Я медленно поднимусь и уйду. Ты не видел меня, я не видела тебя. Каждый пойдет своей дорогой. — Ты змееуст? — спросил он на парселтанге.       Дила попыталась представить человека и ответить ему на английском, но была так близко к Реддлу, что практически утыкалась ему в шею и вдыхала аромат морозной свежести, смешанный морским бризом и чем-то еще, что путало мысли. — Я не понимаю, что ты там шипишь. — Произнесла она и чертыхнулась, потому что точно говорила на змеином языке. — Хм. Ты это не контролируешь. Почему? — Сегодня что, ночь откровений? Я медленно встаю и ухожу, давай без фокусов. — Он сверлил глазами темноту, где предположительно находилась ее голова. Девушка чувствовала этот взгляд всем своим существом, чувствовала давление в голове и досаду Реддла от неудачи. Но руки он поднял и послушно дождался пока она встанет и уйдет, лишь после этого достал палочку и зажег свет.       Сердце стучало как сумасшедшее, грозя разорвать грудную клетку, все внутри тряслось от ужаса, а одежда, кожа и волосы, она вся целиком пропахли одеколоном с морской свежестью. Этот запах был повсюду, залез в нос и не хотел покидать Дилайлу, не давая забыть с кем она только что столкнулась и лежала в таком близком контакте. Своими руками держала за руки, носом утыкалась в его шею. До этого момента она воспринимала Тома Реддла как что-то фантомное, она видела его на занятиях и в большом зале, наблюдала за ним издалека в библиотеке, но не более. А сейчас… он оказался так близко. Живой, настоящий, из плоти и крови. И хотя это еще не был Волдеморт из будущего, он всколыхнул воспоминания из другой жизни, и она четко поняла, что он реален и так близок к ней.       Добежав до башни Когтеврана и пробравшись в свою спальню, Дилайла в панике залезла в душ и с остервенением стала смывать с себя ощущения от прикосновений к прохладной коже, простой человеческой, а не гладкой змеиной, но не менее леденящей внутренности. Только спустя 30 минут под обжигающими потоками она смогла успокоиться, но до сих пор чувствовала запах холодной свежести и морского бриза.       Книга была спрятана глубоко в чемодан до лучших времен, когда мозг начнет соображать адекватнее. А ночная стычка с Реддлом так же глубоко затолкана в подсознание. «Это лишь начало пути. Но ты в верном направлении» — прозвучал голос в голове. Орден давал понять, что битва выиграна, но еще не война.       Карта оказалась Дилайле теперь без надобности и она с чистой совестью отдала ее на растерзание, а точнее на доработку Майклу и Олив. На ее основе они готовили какой-то масштабный совместный проект для представления на конкурсе артефакторов.       Началась активная подготовка к экзаменам и в ход пошли энергетики, которые Дила смогла доработать до совершенства. У Рубеуса умер отец, и табак, что мальчик растил для него, пошел на продажу. Моральный аспект продажи несовершеннолетним табачной продукции конечно волновал когтевранку, но Рубеусу предстояла взрослая жизнь будучи сиротой, и деньги были ему нужны как никогда. Старушка — хозяйка квартиры согласилась присмотреть за мальчиком, но плату за комнату, что у нее снимало семейство Хагридов, никто не отменял. Миртл и Пимпл как могли поддерживали Рубеуса, а Дилайла только вздыхала над тем, как несправедлива жизнь к хорошим людям. Хагрид был ее хорошим другом в будущем и сейчас она старалась помочь ему, хотя бы финансово и морально.       Время бежало, наконец-то остаток суммы за книгу был собран и все бы ничего, только профессора стали интересоваться школьной подпольной торговлей и отлавливать учеников, покупающих и обменивающих запрещенку в стенах Хогвартса. Пока что всем удавалось ускользнуть, но надо было обезопасить себя, Дерека и остальных в ее длинной бизнес-цепи. Дерек предложил выходить за пределы школьного рынка, ведь некоторые добытые в запретном лесу или обмененные вещицы и ингредиенты ушли бы за куда большие деньги взрослым волшебникам. Об этом договорились подумать летом и поискать возможности реализация идей.       Экзамены сдавались легко, учитывая на сколько дополнительных занятий и клубов она ходила и сколько литературы пролистывала ежедневно. За зельеварение девушка вовсе не волновалась, еще будучи студенткой шестого курса в своем времени и обнаружив учебник Принца-полукровки она с удивлением поняла, что зелья — это не просто тупое смешивание ингредиентов в котле по списку, а целое искусство. Только тогда она прочувствовала, каким интересным может быть этот предмет и наконец поняла, о чем талдычил ученикам Северус Снейп. Она полюбила зелья и немало времени посвятила их изучению в вынужденной изоляции, пока они с Гермионой и Роном скитались по лесам. Дамблдор поставил высший бал, закрыв глаза на странную дубовую расцветку лошади, в которую она превращала парту. Профессор Бири снял балы за прожженную гноем бубонтюбиров мантию и сообщил, что ожидает от нее участия в спектаклях на следующий год. Древние руны и нумерология профильными в этом году не были, поэтому по итогам года у Бэрк вышел зачет автоматом. Историю магии она самым наглым образом скатала с волшебных шпаргалок, которые они придумали с Лейлой Делиш из клуба артифакторов. Чудесные шпаргалки к слову стали новым хитом после энергетика и Дерек только и успевал собирать и раздавать заказы на них.       Но вот все было сдано, ребята распрощались и с радостным предвкушением двухмесячного отдыха отправились на летние каникулы.