Пятеро "друзей"

Звонок. Дима подскочил на месте и побежал открывать дверь. На лице Филиппа можно было сразу заметить блядскую улыбочку, позади него стоял Никита и, стесняясь, смотрел на Диму. Они вошли. Филипп сразу вынул наручники и быстро надел их на Диму. Никита не знал, что делать, поэтому сначала пошел на кухню заваривать чай... Стоп. Он понял, что собирается сделать что-то максимально глупое, поэтому вернулся обратно и спросил у Филиппа, нужна ли помощь. Она была нужна. Дима понял, что его хотят наебать и выебать в одно и то же время, так что в ужасе старался снять с себя наручники, он даже не подозревал что ждет его впереди. - Никита, достань прищепки - процедил сквозь зубы Филипп, расстегивая Димину рубашку. Никита попытался проявить инициативу и прицепил эти самые прищепки прямо на соски жертвы. Филипп был совсем не против этого действия, он был даже рад, что не он один будет заниматься приготовлением к кульминации этого дня. Филипп решил приступить. Он взял плеть и начал медленно проводить ею по коже Димы. Затем начал делать это жестче и жестче, оставляя чуть розоватые следы на загорелой коже. Филипп решил зайти дальше и взял хлыст, вот тут уже стоит начать бояться. Получив жесткий удар, Дима застонал, было непонятно, от боли, или от удовольствия, но после следующего удара на его глазах начали появляться слезы. Фил устал и передал "бразды правления" Никите. Поначалу он боялся брать хлыст, но когда понял, что удары плетью выглядят, как поглаживания, изменил свою точку зрения. Хлыст был хороший. Димины коленки дрожали. Никита хлестнул по ним, и Дима упал. После следующего удара он начал кричать, поэтому Филипп засунул ему в рот кляп. В нем были дырки для воздуха, через них просачивались слюни, Фил ударил Диму по щеке, слезы лились не переставая, было сложно дышать, от соплей заложило нос. Никита лупил по спине, на ней оставались красные полосы, которые возбуждали только сильнее. Дима мысленно молился, чтобы родители скорей вернулись, но Бог не слышал. Поставив бедного потного мальчика раком, Филипп засаживал ему резко и глубоко. Никита все стегал хлыстом по спине, чтобы Дима сильнее прогибался, затем снял кляп и начал толкаться членом во влажную теплую глотку. Крупные капли пота медленно стекали по гладкой коже с золотистым отливом. Беспомощный мальчик был не способен повлиять на ситуацию, он мог лишь дрожать и плакать, он не мог даже кричать, каждый раз, когда он хотел это сделать, какой-то человек резко запихивал хуй в его рот. Он уже не мог вспомнить, что это был за человек. Его рот, жопа и соски горели от боли, он уже не видел смысла ни в жизни, ни в чем либо еще, спустя две минуты перед его глазами все начало постепенно плыть, и он вырубился.