***
Бежишь, сверкая синими глазами, Скрываясь средь стволов берез, Дыханием сиплым руки согревая, Неужто все сейчас всерьез? Ещё недавно милая девчушка, Вязанье, сплетни, девочки-подружки… Но ныне год сорок второй, Осталось это всё за прошлого стеной. Лямкой давит на плечо тяжёлая винтовка, Сердце морозит граната в рваном рукаве, А ты, как смелая и ловкая воровка, Крадешься ночью по сугробам, в темноте. Вдалеке забрезжит желтизна случайного окна. Твоя родимая деревня. Неужели так близка? Увы, давно уж фрицами она заселена. Зайдёшь и больше не увидишь света никогда. Цепляешь взглядом чёткий статный силуэт, Сжимаешь пальцы до побеления костяшек, Но помнишь всё же этот чёртовый запрет, Скрипя зубами убираешь руку в прохудившийся кармашек. Перед глазами знакомая улица и дом, Когда-то тут тебя с любовью возрастили. Сейчас он яростными псами заселён, А прежних-то хозяев застрелили… Стрелою мчишься дальше, Стираешь с щёк непрошенные слезы, И хрустнет под ногами снег, как в похоронном марше. Напротив двое немцев – собраны, серьёзны. Still stehen! Wer ist sie?* - кричит один, Другой же молча поднимает дуло автомата, А ты в ответ качаешь только головой, Срывая чеку одним махом. Рывок вперед, потом ещё, В то время как всё тело метко жалят пули, Но взгляд твой к складу обращён, Секунды, словно вечность, мимо пальцев проскользнули.
