- Я люблю тебя, дрянь ты червовая...

Ромео стоял у калитки во дворе дома клонов и целовался с очередной девушкой, даже не подозревая о том, что за ним с чердака наблюдает апатичная и заплаканная пара чёрных глаз. Тушь тёмными разводами стекала по бледным щекам, заставляя испортиться макияж пиковой дамы. Почерневшие алмазики слез капали на потрепанный плед, а пальцы с темно-серым маникюром с силой впивались в плечи, грозя либо глубокими следами от ногтей, либо кровоточащими ранками. М-да уж, больно влюбляться в парня, который меняет девушек, как перчатки… Эмма, которая искренне не верила в любовь и всем своим циничным сердцем ненавидела эти «розовые сопли», сейчас на себе чувствовала этих бабочек в животе, пустоту в голове, когда он что-то говорил, и щемящую, рвущую нутро ревность, когда парень целовал кого-то, но не её. Девушке так хотелось убить соперниц, выдирая им волосы, методично ломая каждую косточку и обливая кипятком, что желание порой переходило все пределы и границы. Но пиковую всегда успокаивала Хелен, заверяя, что убийствами она не решит проблему, а лишь усугубит. А для Эмм было страшно расстроить Ромео. Как и видеть его с другой. Из-за постоянных нервов, истерик в подушку и немых криков по ночам, пиковая дама начала в два раза больше курить, стала взвинченной и ещё более невыносимой для всех, кроме Ромки и Хелен. Последняя знала о подруге всё и могла в случае чего успокоить её или отговорить от необдуманных действий, а короля десятая любила, потому и не трогала. А потом случилось это. В один из вечеров романтик пришёл домой позже полуночи и хотел было тихонько пройти в свою спальню, как вдруг увидел крайне недовольный женский силуэт. Судя по позе, в которой он стоял, загадочная мисс была немного пьяна. Подойдя ближе, Ромео понял, что это Эмма, которая, завидев червового, спросила: — Ну и где ты был? — Эммм… В клубе… А что? — Ничего, — произнесла пиковая таким тоном, как будто жена мужа укоряет. Седьмой клон сложил руки на груди и поднял брови. — Эмма, что происходит? — Ничего не происходит, кроме того, что ты какого-то черта приперся домой в полтретьего ночи и наверняка опять где-то шатался с очередной подстилкой. — Хей, подбирай выражения!.. — Почему я не могу сказать то, что думаю? — Можешь, но почему тебя волнует где и с кем я был и когда пришёл? — Меня волнует только то, что ты был с кем-то… — Чёрт, Эмма, с какой радости ты хочешь меня контролировать? Я уже не маленький. — С такой радости, что…- дама запнулась.- Что я люблю тебя, дрянь ты червовая, — вдруг выпалила она, не задумываясь о том, что сказала. Розововолосый застыл и опустил руки, пытаясь переварить услышанное. — Ч-что?.. — Повторить? Я люблю тебя, червовая ты падлюка, — спокойно повторила брюнетка, хотя внутри все предательски сжалось. Король вздрогнул от этих слов, после чего развел руки в стороны, став медленно подходить к Эмм, и заключил её в тёплые объятия, прижав голову к своей груди одной ладонью, а второй начав гладить по спине и талии. — Почему ты сразу не сказала? — девушка проигнорировала вопрос, обмякнув в руках правителя Вероны.- Думала, я тебя отвергну? — Угу… — Глупая… Не отверг бы, — тихонько засмеялся романтик и коснулся губами тёмных волос пиковой дамы. Вдруг парень подхватил Эмму на руки и понес на верх, попутно целуя её то в щеки, по в шею, то в ключицы, на что брюнетка тихо смеялась… Утром Ромео вышел завтракать, забыв умыться, и все его лицо и шея были покрыты следами чёрной помады. Сказать, что остальные клоны выпали в осадок, значит ничего не сказать. А Хелен была счастлива за подругу