Загадай желание

Дверца холодильника закрылась со звоном стоящих в ней бутылочек. Часы педантично отсчитывали время. Щёлк — звук зажигалки нарушил тишину на считанные мгновения. В полумраке комнаты разгорелся огонёк. Нил должен был вернуться с минуты на минуту. Как бы Эндрю не настаивал, но последнюю тренировку перед весенними каникулами Джостен пропускать отказался. Эндрю смущенно потер ухо, разглядывая шоколадный кекс на тарелке. В нём, покосившись, словно пизанская башня, стояла тонкая свеча. Попытки вернуть её на место успехом не увенчались, и Миньярд только рукой махнул: праздничный «торт», достойный придурка-Джостена. Близилось тридцать первое марта — день, который Нил выбрал своим днём рождения. Эндрю никогда бы не признался, но он хотел быть первым, кто поздравит рыжего нападающего. Ожидание затянулось. Парень сидел, выстукивая телефоном по столешнице ритм и смотрел на таящую свечу. Воск плавился, залепляя верхушку кекса и делая его всё менее и менее аппетитным. Третий звонок на телефон Нила — абонент всё ещё недоступен. Злость в груди набирала обороты. Взгляд на часы — час ночи. Он уже должен был появиться. Не выдержав, Миньярд схватил со стола ключи от машины и направился к входной двери, когда телефон ожил в руке. Кевин. Крышка телефона-раскладушки с тихим щелчком открылась. — Эндрю? — раздался голос Нила с того конца, когда Миньярд приложил телефон к уху. — Чёрт, прости, я не могу сегодня приехать. Кевин настаивает, чтобы мы пересмотрели записи перед следующем матчем… — А в жопу он пойти не настаивает? — рыкнул в ответ Эндрю, не став дослушивать оправдания до конца. — Куда ты, блять, снова засунул свой телефон? Он ещё не успел услышать ответа, бросил ключи в ящик входной тумбы и там же увидел провода от телефона Джостена. — Можешь не отвечать… — выдохнул он напряженно, вытянув зарядное устройство за шнур, — Можешь сегодня не возвращаться, иначе я тебя придушу твоей же зарядкой. — Я попрошу Ники дов… — Эндрю не стал дослушивать, сбросив звонок. Парень захлопнул телефон и вернулся к столу. Свеча догорала, совсем растёкшись по пирожному. Эндрю вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и прикурил от дрожащего пламени. Резкий выдох — темнота пожирает последний островок света. Скрип открывшейся мусорной урны, глухой стук кекса о дно, звонкий хлопок крышки, вернувшейся на место. — Какой же, блять, придурок… — выдохнул Миньярд. Кого он имел в виду — Нила, Кевина, или же самого себя — неясно. Ясно лишь то, что планы на этот вечер пошли крахом. Сигаретный огонёк проплыл в комнату, скрипнули пружины матраса. Эндрю накрыл рукой глаза, выдыхая едкий дым. Злость постепенно угасала, оставляя за собой холодную пустоту. *** Мальчишка вжался в пол под кроватью, надеясь, что его не найдут. Квартира была невероятно большой, а он сам — невыносимо маленьким. Запах пыли забил нос в мгновение. Тяжелые шаги приближались с грубым фальшивым напевом: «HappyBirthdaytoYou». Раздался скрип открывающейся двери, из коридора ударил свет праздничных гирлянд. — Эндрю, сынок, ты где спрятался? — Мужской голос совсем рядом, над головой. Ноги остановились напротив лица мальчишки и он вжал голову в плечи, пытаясь стать ещё меньше. — Гости уже ждут, не заставляй их ждать. Где ты, маленький ублюдок?.. Миньярд зажмурился, словно это могло помочь спрятаться ещё лучше. Шаги развернулись, теперь их было слышно левее. Удалялись дальше. Мальчик выдохнул облегченно, но в этот момент за лодыжку схватила огромная рука. Он заверещал, пытаясь выбраться, но рука начала вытаскивать легкого ребенка наружу из-под кровати. Эндрю цеплялся пальцами в пол, сдирал ногти, стараясь сопротивляться, но чудовище всё настырнее вытягивало его из укрытия. Против мужчины ничего нельзя было сделать — хоть барабань руками по спине, когда он закидывает мальчишку на плечо, хоть кусай, хоть кричи. Он только посмеивается, вынося мальчишку в общий зал. Эндрю бросают на стол, и мальчишка становится ещё меньше, чем был. Над ним склонились гогочущие рожи тех людей, кого Миньярд хотел бы забыть больше всего на свете. — Будь послушным мальчиком, Эндрю, — басом раздался голос сверху, — Не создавай нам проблем. Огромная ладонь накрыла его сверху с головой и наступила темнота. Боль пронзила всё тело. Из темноты возник небольшой огонёк свечи. Мальчик смотрел на кусочек именинного торта с горящей в нём свечой. Он сидел на полу, перед тарелкой, смотрел на десерт, словно он виноват во всех его бедах. — Загадай желание, Эндрю. Оно обязательно сбудется. Мальчишка поджал губы, зажмурился, пытаясь поверить в эти слова. Сильно-сильно загадал желание и задул свечу. Налетела тьма. Горячая сухая рука легла на плечо, заставив задержать дыхание. Ещё одна — на бедро. Третья — на талию. Руки появлялись, как змеи в террариуме во время кормёжки. — Эндрю, будь послушным мальчиком… — Нет, пожалуйста, нет, — забился в истерике мальчишка, но рук становилось всё больше и больше, ограничивая в движениях. — Пожалуйста, отпустите! Пожалуйста! Жесткая рука легла на плечо, стиснув его до боли. *** — Пожалуйста… — Эндрю! Миньярд ощутил хватку за плечо и со всей дури ударил противника по лицу. Раздался звук глухого падения и стон. Ещё не успев прийти в себя, парень выхватил из-под подушки нож и прижал его к горлу нападающего, сев сверху. Всё замерло. Казалось, даже время остановилось, но парень ощущал дрожь под руками. В глазах пропал туман злости. Пальцы выронили нож. С мягким стуком лезвие воткнулось в паркет. Эндрю отдёрнул руки от того, кого принял за противника, и испуганно осмотрел следы своих действий. Нил провёл рукой по шее, где вспыхнул болью слабый порез. Его бросило в холодный пот, дрожь. Сердце отзывалось эхом в ушах. Разбитый нос онемел от боли. Касание — точно, кровь. Миньярд протянул дрожащие руки к Нилу и осторожно стёр кровь с губы. Растёр её между пальцами и посмотрел на свои ладони. В горле встал ком. Он ощутил, как шрамы на запястьях начали призывно гореть огнём. Хотелось схватить нож и исполосовать себя до тех пор, пока это ощущение не исчезнет, чтобы не вспоминать его больше никогда, ни при каких условиях… — Эндрю, ты… — Подал вмиг осипший голос Нил и сел. Теперь он практически держал Миньярда у себя на коленях. — Ты плачешь?.. Сердце онемело от холода на мгновение. Эндрю не смог сделать вдох и поднял руку, чтобы коснуться своей щеки. Кровь на пальцах смешалась с влажной дорожкой и оставила тёмный след на лице. Парень поднял вторую руку, чтобы коснуться другой щеки, провел ладонью и понял, что слёзы не останавливаются. Он начал остервенело тереть щеки, драть их ногтями, задыхаясь от ощущений, которые много лет назад загнал в самый тёмный угол своего сознания. Нет, нет, нельзя расслабляться! Слёзы — удел слабых, а ему нельзя быть слабым. Ему надо защищать и защищаться. Он не сразу понял, что пытается высвободить руки из хватки Нила, который прижал их к себе, не давая пошевелиться. — Пусти! — рявкнул Эндрю, собрав весь воздух, что остался в лёгких. От этого закружилась голова. Джостен не отпустил. Он держал руки изо всех сил, несмотря на обещание никогда не причинять другу боль. Впрочем, именно это он сейчас и делал. — Тише, тише, — прошептал он, поцеловав Миньярда в лоб. Это, вроде бы пустяковое дело, словно вытянуло остатки сил из Эндрю. Он затрясся сильнее и внезапно громко всхлипнул, уткнувшись лицом в плечо Джостена. Он зарыдал, не в состоянии больше сдерживаться. Рыдал так, как не рыдал уже давно, как рыдал, будучи маленьким мальчиком, запертым со зверем-взрослым. Нил прижимал рыдающего парня к себе, не зная, как поступить. Он не хотел говорить, что все в порядке — это было бы наглой ложью. И так же парень понимал, что эти слёзы не были признаком слабости. Наоборот — это были слёзы самого сильного человека, которого Джостен знал. В них сейчас скрывалась вся боль, которую пришлось пережить Эндрю, чтобы стать таким, каким он был. И прервать их вот так — верх бессердечности. Он и сам ощутил ком в горле, пока молча успокаивал Миньярда. В какой-то момент он отпустил руки и обнял парня, гладя его по голове, по спине. Эндрю этого не ощущал — вцепился в толстовку Нила, словно в спасательный круг, чтобы не утонуть в нахлынувших чувствах. *** Эндрю лежал, ощущая тянущую пустоту. Это была не та тяжелая пустота, к которой он привык. Сейчас парень был действительно опустошен. Он уже не рыдал, но ещё не успокоился, по инерции всхлипывая и сжимая ладони Нила обеими руками. — Я тебя едва не убил… — Не убил же, — спокойно ответил Джостен. — Я в… Я живой. Я рядом. — И как ты меня терпишь? — Любовь — зла. Эндрю открыл глаза, чтобы проверить, шутит ли Нил. Тот улыбнулся и придвинулся ближе. — Я купил тебе именинный кекс, — прошептал Миньярд, вспомнив, наконец, какой сегодня день. — Но его пришлось выбросить. — Ничего страшного, — ответил тихо-тихо Нил, глядя в тёмные глаза напротив. — Я могу тебя обнять? Миньярд кивнул и отпустил ладони. Теплые объятия накрыли снова, заставляя в груди шевелиться какому-то странному чувству. Щекотливому, мягкому, давно забытому, загнанному в угол без возможности на существование. Кажется, это любовь.