Цена его покоя

      Мондштадт.       Теплый ветер обволакивает юношy, облаченного в черные одежды. С головы слетает капюшон из атласной ткани, позволяет длинноватым волосам слегка спутываться, а на груди, поверх длинной хлопковой рубахи, из стороны в сторонy качается ритуальный кинжал, подвешенный на ожерелье из лучшего жемчуга. Где-то на поясе от мешковатых штанов звякают мешочек с морой, пара ритуальных курильниц. Тяжелые сапоги мнут под собой травy и цветы, пока купец ведет своего вороного коня. Телегy сзади потряхивает каждый раз, как колеса съезжают с толстых корней столетних деревьев, которыми так славилось королевство, и только слепая самоуверенность помогает не оборачиваться каждые две минуты, чтобы убедиться, что шелка из Ли Юэ, скрытые плотной тканью, еще целы и невредимы.       Лес окрyжает его со всех сторон. Из года в год рабочие срезают огромные ветви деревьев и маленькие елочки на пyти, но yдивительная здешняя природа не yстyпает и даже переходит в нападение, скрывая собой дорогy. Теперь yже раскидистые кроны старых дyбов и лапы высоких елей почти что полностью мешают солнцy пробиться, но в полyмраке все равно рассеивается зеленоватый свет. Такие условия кажyтся идеальными для нападения на одинокого кyпца, потомy тот вслyшивается в окрyжение и боковым зрением проверяет кyсты по обе стороны дороги, но слышит только птиц и видит только кyсты ежевики, которые в такой глyши никто даже не стал обирать.       В своих мыслях парень уже неоднократно сделал вывод, что следовало сменить как минимум обувь, выторговав y какого-либо сапожника что-то по погоде, которая в этом месте почти сразy после границы со Снежной начинает меняться с продвижением на запад. Зачастившие просветы меж деревьев лишь заставляют хотя бы мысленно поморщиться с отвращением, потомy что уже скоро от тени деревьев не останется ничего, и придется мучить себя и скакуна под восходящим солнцем, надеяться, что успеют добраться к столице до полудня.       Через парy километров, которые после многих лет странствий (а особенно в сyровых yсловиях вечно морозной Снежной или жаркого Натлана) перестали казаться вечностью, кyпец действительно вышел из леса на открытyю местность, но вместо продолжения дороги, которая свела бы его с холма в низинy, взглядy предстает лишь резкий обрыв и целая бригада рабочих, один из которых начал диалог:       — Добро пожаловать на земли Мондштадта! — мужчина улыбнулся, но быстро его голос стал серьезен: — Сворачивайте левее и езжайте в объезд, подальше от края: он сильно осыпается. Другой дороги сейчас нет.       — Кажется, после меня из Снежной должны были выехать с два десятка телег... — он сам не знает, для чего это сказал, но вытянувшееся в удивлении лицо человека напротив немного его позабавило. — Что случилось с дорогой?       — Ужасный шторм смог сломить растущие на склоне деревья, и те попадали, своим весом разорвав куски земли, — мужчина указал рукой за спину, где возвышались несколько земельных горок. — Будем засыпать по новой, и его величество Барбатос распорядился, чтобы впредь все деревья на склонах были вырублены...       — Ясно. Удачной работы, — купец развернулся к коню и принялся садиться в телегу.       — Вам нужен проводник до города?       — Нет, спасибо, — парень взялся за вожжи и слегка тряхнул их. — Пошел!       — Да хранят вас ветра на вашем пути! — лишь крикнул вслед сбитый с толку отказом рабочий.       Перед парнем наконец предстала вся красота королевства. Прямо сейчас у него почти треть земель Мондштадта как на ладони: совсем недалеко уже проснулась деревня, где не покладая рук трудятся по хозяйству женщины и работают в лесах мужчины; зеленеют засеянные зерновыми поля, о колосьях с которых будут говорить как о лучших на всем Тейвате, и раскидывает все дальше и дальше свои лозы растущий виноград, вино из которого по достоинству оценит даже самый строгий критик; на нетронутых лугах медленно просыпаются цветы необычайной красоты, и перекликаются на торфяном болоте журавли. И где-то там, вдалеке, стоит еще сокрытая речным туманном столица — колыбель вина и песен, родина и дом тысяч поэтов и бардов...       И вот, насладившись видом, купец подает коню очередную команду — и тот послушно начинает бежать галопом.

***

      «Бедный мальчик... Так рано лишиться всей семьи, да еще и при таких обстоятельствах...»       «Как думаешь, слухи об обстоятельствах всех смертей правдивы?..»       «Хочешь сказать, что по-твоему он сам убил своего отца и брата-наследника, чтобы стать правителем? Слуги самолично все видели!»       «Мало ли, что наговорят эти продажные псы! Деньги никогда не были при правде!»       «Видимо, вас совсем не беспокоит то, что нашей страной теперь будет управлять чертов ребенок! Ему еле исполнилось одиннадцать лет!»       «На смену одному тирану придет другой!»       «Тише... Тише! Никогда не говорите так о королевской семье...»

***

      Солнечный свет наполнял комнату сквозь большие окна. Низкая и толстоватая старушка кружилась вокруг молодого парня, который лишь покорно сидел перед зеркалом и наблюдал за тем, как ее уже постаревшие руки бережно застегивали пуговицы на рукавах его белой шелковой рубашки. За двадцать три года, конечно, можно было уже и привыкнуть, что самостоятельно одеваться ему почти что не дают, но каждый раз в мыслях он задавался вопросами.       Закончив с рукавами, слуга окинула парня оценивающим взглядом, а затем довольно улыбнулась и взяла стоящую около столика табуретку, ножки которой неприятно царапнули пол, пока она приставляла ее поближе к стулу парня. После она взяла гребень и, поудобнее устроившись на жестком сиденье, принялась вычесывать чужие волосы.       — Может, пора состричь? — она придирчиво сощурилась. — Кажется, совсем уже отросли. Того и глядите, совсем худо выглядеть будет.       — Спасибо, тетя Мишель, но пока не надо, — он улыбнулся. — Давайте как обычно.       — Любой ваш каприз, Барбатос, — та хихикнула. — Белые или голубые ленты?       — Голубые, — по лицу парня было видно, что тот хотел сказать что-то еще, потому Мишель решила немного подождать. — Интересно, чем думал маленький Венти, придумав себе титул «Барбатос»? — он нахмурился. — Вот как величественно звучит... Баал! Или Моракс! Эх...       — До сих пор придаете значение тому, что вас называют «маленький король»?       В ожидании ответа, бабушка подцепила со столика две тоненькие голубые ленты и положила себе на колени, а затем разбила длинную прядь волос у виска на три части. Уже через пару мгновений наученные годами руки сплели ровную косичку, а затем закрепили ее голубой лентой, завязанной аккуратным бантиком.       — До сих пор придаю! — обиженно ответил тот. — Я, конечно, знаю, что теперь меня все любят и называют так лишь из добрых побуждений, но... Неприятный осадок.       — Все же, у людей были поводы сомневаться в вас, — сказала она и переставила табуретку на другую сторону от парня. — Я рада, что вы со всем справились.       — Спасибо, мама.       После этой фразы в комнате повисло неловкое молчание.       — П-простите! — осознание пришло к нему первым.       — Ничего, малыш Венти, — Мишель трясущимися руками отпустила почти готовую вторую косичку, и та медленно начала расплетаться на чужом плече. — Знаешь, — она всхлипнула, и он, кажется, впервые увидел ее слезы, — я всегда думала, что проведу всю свою жизнь в окружении чужих детей, для которых я не буду больше, чем учительница. А затем по всему городу пролетела новость о смерти королевы при родах и... — Венти слушал ее рассказ, потупив взгляд в пол, пока старушка вытирала слезы. — И когда мне выпал шанс воспитывать мальчика в семье тирана, даже некому было меня отговорить! Хотя сейчас я ни о чем не жалею... Нет, жалею только о том, что когда-то могла вас обидеть! Клянусь, не со зла! Декарабиан всегда отчитывал меня за то, что я воспитывала в вас «слишком женские качества», хотя я всего лишь... Всего лишь хотела научить вас состраданию и доброте... И желание оставаться рядом с таким замечательным мальчиком порой заставляло меня покорно выполнять его требования в вашему воспитанию... Простите...       Вдруг Венти резко развернулся и заключил женщину в своих объятиях, из-за чего та уже разрыдалась, несмело обнимая парня в ответ.       — Спасибо вам, — он изо всех сил старался сдержать слезы, ведь ему уже скоро предстоит видеться с людьми, — мама. Вы помогли мне стать хорошим человеком.       Еще несколько минут он так и сидел, обнимая Мишель и медленно поглаживая ее по спине, пока та не успокоилась. Вот, что Венти любил в ней: от ее слез не осталось и следа, и сейчас та вновь улыбалась, беря прядь чужих волос в руки и повторно заплетая косичку. Закрепив конец лентой, она взяла из ящичка небольшую искусственную сесилию и ловко вплела ее в волосы парня.       Вскоре старушка немного отошла, позволяя Венти увидеть собственное отражение в зеркале: наряд вроде не нов, и все равно одет как с иголочки!       — Спасибо, Мишель! — парень поднялся и приобнял ту за плечи — еще давно это стало их знаком благодарности.       — Я не упоминала, но в последнее время меня во снах так и преследует ваш...       — Твой, — поправил ту Венти. — Давайте, как раньше? Когда вы звали меня Венти и обращались на «ты»? Я так скучаю по этому времени! — жалобно протянул он.       — А давайте без давайте? — подразнила того старушка, на что Венти хихикнул, но затем взгляд ее потяжелел, а затем вновь в них блеснула привычная хитринка: — Отец твой покойный во снах меня мучит! Эх, старый дурак! Если хочет меня за собой на тот свет утянуть, то я ему еще тут покажу, кто кого переживет!       Венти насторожился от ее слов, ведь у самого сон неспокойный... Лишь очень радует, что Мишель сама себя уже не хоронит. Он определенно обожает ее.       — Какой же красивый ты у нас. Давай иди, скоро уже точно приедут.       — У нас? — озадаченно спросил на выходе из комнаты Венти.       — У нас. У всего Мондштадта, — искренне ответила она.       Как только Венти прикрыл за собой дверь, оставив Мишель прибираться в гардеробной, он увидел приближающуюся невысокую девушку в белом платье с синей юбкой, на макушке ее красовался головной убор медсестры. Барбара вновь куда-то спешит и, судя по ее облегченному выдоху, спешила она именно к нему.       — Доброго вам утра, Барбатос! — бодро поприветствовала того девушка, слегка помахав ладонью.       — И тебе доброго утра, милая. Что-то случилось?       — Вчера вечером вы жаловались на головную боль и усталость, потому я спешила проведать вас до начала рабочего дня, но кухарка чуть полностью не обожгла руку, опрокинув кастрюлю с компотом, и потому я задержалась, извините.       — С ней все сейчас хорошо? — Венти встрепенулся, во взгляде читалась тревожность, — Если остальные смогут справиться без ее помощи, пусть немедленно идет отдыхать! — выдохнув, распорядился он. — Сейчас я чувствую себя лучше, чем вчера вечером. Не о чем беспокоиться.       — Но, Барбатос, вы немного бледны, и...       — Все хорошо, Барбара, правда! Я обязательно обращусь к тебе, если что.       — Будет по-вашему, — она расстроенно вздохнула. — Я передам женщине, чтобы она отправлялась отдыхать.       Барбара сложила ручки в замок перед собой и опустила на юбку платья, а затем направилась в противоположную парню сторону, понурив голову. Конечно, Венти совсем немного слукавил. Этой ночью он очень плохо спал, но все равно сейчас чувствует себя куда лучше, чем прошлым вечером.

***

      На самом деле, изначально город строился не на острове. Просто никто уже и не помнит, что сами горожане сначала выстроили мост, а затем стали изменять бобовидную форму озера на круглую, чтобы защитить родной город от любой внешней угрозы. Когда-то даже строился памятник народу, но в одной из войн с Фонтейном он был уничтожен...       Мондштадт, конечно, не экономический центр Тейвата, но торговля здесь тоже идет бойко вне зависимости от чего-либо. Именно потому сейчас его на мосте встречает большое количество снующих туда-сюда таких же, как он сам — бродячие торговцы, которые сейчас собрались здесь в одну большую очередь на проверку. Где-то недалеко от парня недовольно ворчала какая-то женщина, а, почти что сразу за его спиной, два подвыпивших купца не поделили место в очереди и сейчас, судя по всему, начали все решать даже не силой, а хорошенькой партией в экарте.       Да, парень хорошо помнит тот случай, когда вместо товара торговая ассоциация Натлана провезла в столицу хорошо подготовленных воинов. Это потрясло всех горожан, которые были готовы с распростертыми руками выйти к иностранцам после долгой изоляции королевства, и еще сильнее это потрясло еще юного Барбатоса, потому меньше чем через неделю был издан занятный указ: отныне любой, кто желает сбывать свои товары в Мондштадте, обязан пройти дополнительную проверку рыцарями Ордо Фавониус, прежде чем въехать в город. О судьбе тех, кто в тот день дежурил на границе, умолчали.       Пока очередь из пестрых людей медленно продвигалась по мосту, юноша, казалось, начал немного клевать носом, пока довольно заметным жестом один из рыцарей не приказал тому остановиться.       — Добро пожаловать в Мондштадт! — бодро поприветствовали его. — Просим предъявить полученный на границе документ и показать содержимое груза!       Парень молча кивнул и откинул брезент, демонстрирую рыцарю аккуратно сложенные ткани, а зачем начал возиться в них, чувствуя спиной подозревающий взгляд. Вскоре он нашел заветный конверт и, когда уже обернулся, столкнулся лицом к лицу с какой-то девушкой, которая поспешно извинилась и, надев перчатки из тонкой ткани, прошла к телеге, а затем и вовсе начала бесцеремонно рыться в товаре. Когда же он наконец передал конверт с документом ожидающему рыцарю, тот спешно открыл его и пробежался глазами по совсем коротенькому тексту, заверенному печатью Ордо Фавониус.       — Лия, — обратился он к девушке, которая в тот же момент отвлеклась от своего занятия, — там ничего, кроме шелка?       — М... — она в последний раз окинула взглядом вещи вещи и сложила все обратно. — Да, только он и ничего лишнего!       — Хорошо, — он мягко ей улыбнулся, а затем обратился к купцу: — Вы можете ехать. Да хранят вас ветра!       — Спасибо, — и он поспешил освободить место проверки для следующего человека.       Следующие три-четыре километра до города пролетели как одно мгновение. Все предметы сливались воедино: дорога, люди, лошади, телеги, рыцари... Въехав в город, купец бросил короткое приветствие стоящим у врат сторожам, а затем съехал на более широкую дорогу между домами и стенами города, чтобы ненароком не столкнуться с кем-нибудь, но даже тут его настигали некоторые горожане, с которыми приходилось здороваться из вежливости.       Восточная стена города еще немного скрывала солнце, потому парень старался держаться тени и, накинув капюшон, старательно игнорировал завсегдатаев местных таверн, которые приглашали пригубить вина вместе с ними. Дворовые кошки, пугаясь лошади, прятались за ящиками и бочками, а особо наглые начинали пушиться и шипеть, так что приходилось отгонять их голосом. Порой на глаза попадались женщины, вывешивающие постиранное белье, а некоторые дети восторженно смотрели на чужеземца и о чем-то шептались за ящиками.       Такими темпами он медленно добрался до пологого подъема в верхнюю часть города и подогнал коня, чтобы уже быстрее оказаться перед территорией королевского двора. По железной ограде местами расползался вьюнок, но на живую ограду это не было похоже, а обзор на территорию закрывали плотно высаженные высокие туи. Парень медленно продвигался вдоль нее, пока наконец не доехал до ворот, где его оценивающим взглядом окинула тройка рыцарей.       — Эта территория нежелательна к посещению, просим вас вернуться в город! — бойко выдал какой-то юноша под одобрительный взгляд мужчины, очевидно, постарше.       — Прошу минуту, у меня есть, что вам показать, — выдохнул купец и быстро нашел среди рулонов ткани нужный ему свиток, а затем протянул его кому-то неопределенному.       — Благодарю, — старший мужчина с повязкой на глазу вышел немного вперед и взял документ.       «Печать Ли Юэ? — он нахмурился. — Ах, нет, высшая печать Ли Юэ имени Моракса». Он посмотрел на купца, встречаясь со скучающим в ожидании взглядом золотых глаз, потому, усмехнувшись, принялся вчитываться в аккуратно написанный текст.       — Хорошо, — он свернул текст обратно в свиток и протянул обратно парню. — Сейчас, с вашего позволения, мы проводим вас на дополнительный осмотр, а затем вы, вероятнее всего, будете свободны.       Купец молча кивнул, а затем снисходительно начал наблюдать за двумя молодыми парнями, которые старательно пытались открыть вторую половину ворот, чтобы конь и телега могли проехать. Наверное, это длилось бы еще очень долго, если бы не вмешался Кэйа.       — Пройдемте, — обратились к нему, и юноша слез с лошади, чтобы вести коня пешком, — здесь недалеко.       Территория внутри выглядела довольно приятно: то тут, то там располагались ухоженные клумбы, в центре расположился небольшой фонтанчик с несколькими лавочками вокруг, а уходящая влево дорога проходила через самый настоящий розарий и вела куда-то к техническим зданиями, куда, по-видимому, мужчина его и вел.       — Но, капитан Кэйа, подождите! — крикнул им вслед один из оставшихся у врат парнишек. — Магистр Джинн же говорила, что вы должны...       — Считайте, что это ваше экзаменационное бдение! — Кэйа развернулся на пятках и, улыбаясь, развел руки и пожал плечами, а затем вновь вернулся к дороге, крикнув: — Давайте там, удачи!       Парня немного заинтересовало такое легкомысленное отношение к только учащимся рыцарям и к безопасности королевской территории, но вскоре все мысли вновь покинули голову, и он безвольно плелся за капитаном, пока тот наконец не остановился около небольшого здания, из которого сразу же вышли рабочие и принялись осматривать товар под наблюдением капитана. Купец же в это время лишь скрестил руки на груди и оперся на деревянную колонну навеса, скрываясь в его тени и прикрывая глаза. Так он стоял достаточно долго, чтобы уснуть, но громкая ругань мужиков порой возвращала его в реальный мир, пусть он и не вслушивался в темы их разговоров. После очередной такой ситуации он вновь прикрыл глаза, немо прося лишь тишины, но тут раздался совсем новый, звонкий юношеский голосок.       — Всем доброго дня! — рабочие скрылись, когда сам Барбатос подошел ближе к парню, протягивая руку для пожатия. — Как ваша дорога? Все было спокойно?       От одного вида этого человека Венти стало не по себе, и казалось, что он сейчас упадет в обморок (даже предательски казалось, что ноги перестают его держать), но из всех сил он старался держать лицо.       — И вам добрый день, — купец видел, как напряжен был юноша, потому постарался улыбнуться, — доехал я спокойно, благодарю.       — Рад видеть гостя из Ли Юэ, — будто в подтверждение своим словам, он довольно зажмурился, а затем спросил: — В моем письме говорилось, что вы должны что-то привезти, так что же это?       — Лучший шелк из Ли Юэ, изготовленный по особой технике торговой гильдии Фэйюнь.       — Какой приятный подарок от Цисин, — он улыбнулся, открывая небольшой кошель из темно-зеленой ткани, украшенный серебряными нитями, — в какую цену?       — 400.       — Тысяч? — нервно уточнил Барбатос.       — Просто 400, — парень отвел взгляд от ошеломленного правителя и старался сдержать глупую улыбку.       — Но Воля Небес Нин Гуан, — кажется, его мозг начал вскипать, — никогда бы не поставила такую цену!       — Это не подарок от Цисин, — после этой фразы Барбатос нахмурился, — но тоже от влиятельного лица в Ли Юэ, — поспешил уточнить купец, — потому вам не о чем беспокоиться.       — Какое ваше имя? — осторожно поинтересовался правитель, протягивая четыре серебряные монеты номиналом в 100 моры, которые были приняты этим странным человеком.       — Сяо, — отчеканил тот. — Простой купец из Ли Юэ.       Парень скинул с себя сначала черный капюшон, а затем и весь плащ, показывая свою совсем простую одежду и странное обмундирование. Повесив плащ на предплечье, он положил монеты в небольшой мешочек для моры, а затем скрестил руки и принял прежнее положение у колонны. Пусть он и старался тепло улыбаться, холодный взгляд все равно пробивал Венти насквозь.       — Вам, Сяо, всегда будут рады в королевском дворце, — он замялся под этим взглядом, — и отправителю подарка тоже... Будут рады. Большое спасибо.       — Спасибо, я передам.       — Не будете ли вы против того, чтобы мы провели вашего коня на разгрузку? — вмешался Кэйа. — Вы вполне можете остаться где-нибудь здесь и отдохнуть, животное оказалось очень доверчивым, — капитан погладил коня, и тот даже не испугался.       — Хорошо, — Сяо кивнул и прикрыл глаза, — я буду ждать здесь.       — Пройдемте, Барбатос, — Кэйа посмотрел на того, — ведь все должно быть под вашим контролем.       Сяо, смотря вслед уходящим правителю и капитану, сделал для себя вывод, что от этого мужчины определенно тянет нечистой аурой. Интересный.       Когда Венти отошел на почтительное расстояние, то решил обернуться, но, вопреки всем ожиданиям, этот странный «Сяо, простой купец из Ли Юэ» стоял неподвижно, словно сросся с землей, и даже не смотрел им вслед. «Его совершенно не интересует, куда уводят его коня?» — пронеслось в мыслях парня, но уже через мгновение они были развеяны чужим голосом.       — Жутковатый человек, не так ли? — Кэйа шел слегка впереди, потому Венти не мог уловить его эмоций. Наверное, он вновь фальшиво улыбается в пустоту.       — Mi muhe ye? — с горечью на языке ответил вопросом на вопрос парень.       — Ха-ха, — саркастично, — я очень рад, что вы помните!       Дальше они шли молча. Венти не знал, откуда ему ждать угрозы: прямо сейчас капитан мог достать меч за углом и отомстить ему за какие-либо его личные обиды, а за спиной, пусть уже и далековато, стоит, кажется, еще более подозрительный человек, чем капитан Кэйя. Пусть из вежливости он и сказал, что был бы рад видеть этого купца и отправителя подарка вновь, но в глубине души он надеялся, что никто из них никогда объявится на территории королевства.