Пришёл час расплаты

***

      Долг выполнен. Чёрный мешок с волком тлеет где-то на свалке. Здорово было бы по такому поводу снова нахрюкаться с дорогими товарищами в грязевую лужу, чтобы точно запомнить это знаменательное событие — освежевание Грязного Рубля.       Но, увы, кровожадный косматый упырь успел унести за собой и ребят. И даже последний проведённый обряд уже не вытащит их из могил, не поставит на копыта. Волк-то уже поставил. На ножи.       А Рыло всё просвинячил. Пропустил мимо пятачка. Бросил парней из-за какой-то дамы. А куда привело? В никуда. Обидно, что миг своей глупой оплошности не вернуть назад. Он бы всё исправил. Но теперь думать об этом уже поздно.       И что делать дальше? Куда деваться? Враг получил заслуженное. А вот те, кого Рыло так ценил, уже в нескольких метрах под землёй.       Или не все?       

***

      Из машины вываливается толстенькая фигура Свина. Дождь продолжал размывать асфальт новыми большими лужами, поэтому фигура чуть не навернулась прямо в одну из них: цепь на шее глухо звякнула, раздалось спутанное цоканье двух копытец и громкий «хрюк», чуть не сменившийся яростной бранью.       В этом вечере не было ничего замечательного. Ветренно, сыро и холодно. Что на сердце, что снаружи.       Были бы шеи у свиней — Свиное Рыло точно бы тоскливо уставился на сгущающиеся мрачные дождевые тучи над головой. Но беглый взгляд поймал окно с тёмным силуэтом в бордовом тусклом освещении на одном из средних этажей. Знакомый силуэт. Трудно даже поверить в то, насколько знакомый. Хвостатый такой, шерстистый. Напоминающий о том, куда больше не стоит совать свой пятачок.       Свин держал путь прямиком в уже давно ставший родным подъезд. Ему необходимо подняться к тому самому силуэту в окне. Прямо сейчас. Сию же минуту. Пока он не передумал и не переубедил себя ни в чëм.       А времени на переосмысление серьëзности своих намерений было предостаточно.       Подъездная парадная, лифт, лестничная клетка... Ну, можно же уйти отсюда?! Нет, нельзя. Трусливо, жалко. Несправедливо. Шерстистая тень ждëт своей заслуженной награды.       Он, вальяжно сунув копыта в карманы своей чëрной кожанки, приблизился к приоткрытому тамбуру. Возможно, пришëл бы он неделькой раньше — сейчас пытался бы допрыгнуть до кнопки звонка, чтобы его пустила к себе любимая рыжая плутовка, преподнося бокал вина и грея надежду в сердце Свина. — Как тебе моя квартира?       Он слышит торопливый тихий-тихий топот пушистых лап. Вернее, чувствует, что с другой стороны двери уже трëтся дорогая лисица, любопытно заглядывая в глазок и нетерпеливо виляя хвостом. Свин видел ещë тогда, когда только двинулся к дому, как знакомая мордочка повернулась к стеклу и буквально через пару секунд исчезла, словно еë и не было. Значит, хозяйка квартиры понеслась встречать гостя. Такого долгожданного. И неважно, что не так давно успела много всего наболтать ему перед тем, как прогнать из своего же дома.       А вот лисица уже не была долгожданной гостьей в сердце кабана. Она, скорее, стала назойливой соседкой, которую очень хочется оттуда вытолкнуть. Сама ведь провинилась?.. Но так хочется услышать её снова.       Рыло пару раз стукнул копытом по двери, пуская эхо по всему этажу. Зря, конечно. Но в ответ раздалась игривая фраза, не содержащая в своей интонации хотя бы малейшей капельки грусти: — Кто там? — Ласковый и нежный зверь. Традиционный ответ. Свин взял его себе в привычку.       Однако он даже и подумать не мог, как неприятно было произносить его сейчас. Хотелось сплюнуть со своего языка это глупое приветствие и больше никогда так не говорить. И вообще не возвращаться к этой квартире. Но устроить это легко.       В унисон со скрежетом замочной скважины щёлкнуло что-то в кармане Свина, едва он сунул в него копытце. Дверь вот-вот бы распахнулась, как и объятия лисы, которая совершенно точно сейчас обласкала бы любимого поросёночка после долгой разлуки... но нет, этого не случится. Свин не допустит.       Чёрное дуло направлено на дверь. Одно движение — курок зажат. Оглушающий выстрел и тишина. Больше ни звука не донеслось изнутри. Ни единого восклицания. Даже крика. Будто бы в квартире никого и не было. Будто всё это был сон. Хотелось бы.       Всё, что теперь может сделать Рыло — с жалостью взглянуть на дверь, в которую так рвался всего несколько недель назад. Больно. Всё обломалось, да. И отныне лиса может только остаться в памяти именно такой, какую хотелось запомнить — спокойной, пушистой и любимой. Но убита. Убита. Чем-то она заслужила. Прежде всего тем, что ослепила Рыло она. Увидеть свет снова он смог слишком поздно. Когда уже было не надо.

***

      Теперь всё справедливо. Свин остался совершенно один. Сомнительная идиллия. Зато каждому досталось одинаковая участь. Лифтовые двери закрылись. Рыло уходит. Довольный. Он знает, что всё справедливо. В кармане куртки перекатывается парочка желудей. «Обещаю, ребят, больше такого не повторится. Жёлуди распродам до единого, вот увидите!» Поздно. Но клялся.       С дрожащего копытца в решётку водосточного люка, со звоном ударившись об железные прутья, слетело две кровавые однорублевые монетки.