пятьдесят оттенков серого(Томска)

— Арс, блять, это что такое? — с порога приветствует фраза довольно эмоционально, как только за мужчиной закрывается дверь в номер отеля. В проёме комнаты стоит ахуевший Шастун с открытой вкладкой недавней истории Попова в Инстаграм. Даже издалека и с плохим зрением можно понять, что речь идёт про «пятьдесят оттенков Томска» и то самое подобие наручников. Краткий смешок полного понимания, что Антон явно подумал, что его способности в постели [не]скрыто оскорбили. Что ж, продолжать игру — так продолжать. — Ну, ты же любишь помягче? — как бы невзначай уточняет Арсений, параллельно разуваясь, и едва не смеясь в голос над абсурдностью ситуации. — Что?! — растерянный Шастун аж подавился воздухом. Настолько прямо даже он сам себе не заявлял о своих сексуальных предпочтениях. — Нет, не так, — прокашлявшись, он полностью исправил себя: — Чего, нахуй? То есть тебя не устраивает моё поведение и предпочтение касательно постели, и ты решил сказать об этом не мне лично, а через нихуя не скрытую, хоть тебе и кажется иначе, историю в Instagram, где помимо меня это увидели ещё восемьсот с лишним тысяч человек, а некоторые из них даже уже смогли раскрыть изначальный замысел и поделились об этом в своём твиттере? Попов, у тебя голову ветром надуло, пока ты ходил прятать очередную фотокарточку неизвестно где, или что происходит, я не пойму? — Арс смог подойти уже достаточно близко к парню, чтобы лицезреть картину его негодования в полной мере. Он даже несколько раз во время разговора сильно всплеснул руками, чуть не потеряв равновесие. А мужчина стоял в паре метров и откровенно ухахатывался, искренне не понимая, что могло настолько сильно зацепить в его ещё одной, казалось бы, абсолютно безбашенной идее для этой истории в Инстаграм. Ведь у него даже от поклонников в директ не летело столько вопросов или порции негодования в ответ на эту выходку, и все в одиночку предпочитали разгонять идеи их с Антоном отношений в постели, что могли бы привести к использованию такого атрибута, как наручники, для исполнения всех своих фантазий. И была даже парочка артов, встречаемых в ленте, которые представленное показывали ещё более наглядно и иногда даже слишком реально. Некоторые из них Арсений не удержался и заценил, боязливо нажав на это самое сердечко внизу поста, которое впоследствии загорелось красным. И он конечно же, как самый предусмотрительный, находился в этой социальной сети со своего фейкового аккаунта, но боязнь, что вся фанбаза не зря играла в шерлоков и уже давно его рассекретила, не покидала каждый раз при посещении этого приложения. Этой блядской белой птички на синем фоне, которая при просмотре контента отнимает лишний десяток нервных клеток, потому что у поклонников фантазия разгоняется настолько, что можно открывать порно-архив даже без посещения порносайта в ближайшие несколько лет вовсе. — Всё меня устраивает, Антон, прекрати загоняться, я люблю использовать каламбуры и шутки и достаточно много делаю это в обычной жизни не только из-за своих социальных сетей, но в первую очередь я человек и всё-таки я умею разговаривать. Я обязательно сообщил бы тебе, если бы всё было плохо и меня что-то в корне не устраивало, явно не через ролик в социальной сети, длина которого не превышает пятнадцати секунд. Инстаграм совершенно не то место для выяснения отношений, а данное видео — просто моя очередная сумасшедшая выходка, чтобы взбудоражить аудиторию. Ты же сам говорил на интервью, что у меня в голове необъяснимая странная планета. Вот и не забывай об этом даже сейчас, пожалуйста, — Арс хмыкнул, поджав губы. Злой настрой потихоньку заполнял каждую клеточку тела, даже тон голоса постепенно рос всё сильнее. — Всё равно, если бы тебя всё устраивало полностью — эта история, даже если бы и задумывалась изначально, то явно бы не вышла в свет. Подумай, может быть есть какие-то мелкие детали, которые на первый взгляд ты считаешь неважными, но для меня сейчас важно всё и я бы абсолютно точно хотел бы тебя выслушать полноценно.— Шастун сложил руки в замок и покорно опустил голову, будто признаваясь в той самой несуществующей вине. — Да нравится мне, блять, как мы трахаемся! — клапан, отвечающий за трезвое оценивание ситуации точно сорвало. Из ушей вот-вот пойдёт пар. — Ты наблюдал у кого-нибудь когда-нибудь, даже в фильмах, столько страсти и желания? Ты же, блять, стонешь настолько громко, что соседи несколько раз вызывали полицию и ты сам становился свидетелем этого всего. Неужели то, что я плавлюсь под твоими руками и беспрекословно частенько отдаю роль актива тебе — для тебя не показатель, Шастун? — Попов изумлённо изогнул бровь, кажется даже забывая дышать на последних словах. — Плавишься, говоришь? Сейчас мы и проверим насколько я всё ещё не разучился обладать воздействием на тебя, — Антон медленно поднял голову, что-то в его глазах загорелось, словно лампочка. Он явно мысленно блеснул какой-то идеей и скоро ей поделится. Арс даже не понимал насколько скоро, пока взгляд парня моментально не изменился на «я-трахаю-всё-что-вижу-и-даже-то-что-для-этого-не-предназначено». — Воу, — мужчина рвано выдохнул, быстро перекатывая свою злость в область паха. Кажется, сегодня властвует не он, и уже так хотелось снова ощутить что-то кроме раздевания глазами, которое происходит прямо сейчас и Антон по-блядски хитро улыбается. Неожиданно резко подходит и грубо хватает за волосы, одним движением кидая на кровать спиной, и нависает сверху. Заползая руками под футболку, нашаривая каждый кубик пресса и легонько задевая его своими перстнями, что заставляет тихонечко зашипеть и ещё сильнее вжать голову в смятую простынь. Впивается в истосковавшиеся по ласкам губы и немедленно проникает внутрь языком, совершая несколько круговоротов и там. Легонько кусает за губы и даже успевает рычать, заставляя сознание помутнеть ещё сильнее: от арсовых глаз и так почти не осталось радужки — всё заполнило животное возбуждение, заставив расшириться зрачок до невероятных размеров. И только потом позволяет себе наконец оторваться и стащить футболку с Арса, чему тот был безумно благодарен, потому что в ней стало невыносимо жарко в тот момент, как только до него дошёл настрой партнёра. Уж совсем не хотелось её видеть на себе после этого. Антону вид Арсения очень нравится: волосы растрёпаны, глаза потемнели и блестят, а на губах явно ещё ощущается чужое присутствие и поэтому мужчина ярко улыбается. Это выглядит достаточно красиво, Шастун прекрасно справляется с поставленной для себя задачей. Он целует, иногда кусает самые чувствительные места на обнажённом теле своего партнера, нарочно много раз задевая языком самое любимое место — соски, от чего те в миг становятся твердыми. И их обладатель начинает метаться по кровати, не в силах с собой справиться, и громко стонет. — А-антон, — с придыханием стонет Арсений, всё-таки позволяя блуждать своим рукам и сжимая основание набухшего члена. Парню явно не нравится такой исход событий, поэтому тот достаточно быстро находит в прикроватной тумбочке нужный атрибут, который уж точно не зря привёз с собой — наручники, и за одно мгновение пристёгивает мужчину к изголовью кровати, больше не позволяя делать дополнительных движений. И сам опускается на колени, нарочито медленно стягивая с себя любимую толстовку, довольно наблюдая за мучениями Арса, который явно всё сильнее и сильнее теряет концентрацию. Взгляд становится всё более сильной мольбой «пожалуйста, прямо здесь и сейчас». Мужчина уже давно по-блядски раздвинул ноги и все пути к наступлению точно открыты. — Шастун, блять, пожалуйста, — он хрипит, будто полностью теряясь в себе. Тот удовлетворённо улыбается и наконец помогает избавиться и от нижних элементов одежды — джинсы и боксёры летят куда-то в угол комнаты. Он мучительно медленно проводит языком по внутренней стороне бедра, заставляя характерно выгнуться и громко постучать по стене металлом игрушки. Однако, тянется в тот же самый ящик за смазкой, наспех стягивая с себя джинсы вместе с бельём, смазывая головку члена. И резко проникает внутрь, заставляя Попова покрыться холодным потом и громко вскрикнуть. Он вошёл наполовину и остановился, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям. Ещё один грубый толчок. Шастун, видимо, очень сильно любит поиздеваться над Поповым — потому что другого объяснения почему же он настолько непозволительно медленно двигается, когда мужчина уже давно на пределе, здесь просто нет. Он мучительно останавливается после каждого толчка, но ловит момент приближающегося пика и сладостно наращивает темп, заставляя всё сильнее и сильнее кричать своё имя под громкий звон наручников. — Антоооон, — тот едва не всхлипывает, когда чувствует растекающуюся сперму внутри, но всё-таки позволяет себе сделать этот крик самым громким. — Я люблю тебя, Антон, — напоминает он, пока его с помощью ключа освобождают от металлической игрушки и парень всё же тихонько смеётся, вместо слов огромной безумной благодарности кратко целуя мужчину в нос.