Red fall

«Пролетарии всех стран — объединяйтесь!» Так гласила надпись, красной звездой сиявшая в свете полуденного солнца. Броская вывеска с ней сейчас висела на ториях, служивших входом в главный парк Лунгмена. Смотрелось весьма органично: её цвет хорошо сочетался с красным деревом, а затейливые иероглифы дополняли изящные изгибы врат. В итоге ни один гулявший по просторной улице лунгменит не мог не остановиться и не узнать, что же это значит. Прохожие, привлеченные вывеской, заходили в искусственный парк, видели красные плакаты и указатели, и, разглядывая их, удалялись все дальше и дальше от входа. По мере продвижения вглубь территории все лучше слышна была музыка, торжественным маршем раздававшаяся над кронами деревьев. Бравый марш гремел над парком, забитым людьми. Они активно общались, спорили, смеялись. Ветер гулял над амфитеатром, с которого и разносился марш, трепал листья деревьев и разносил пламенные речи. Конечно, ветер приносил с собой и осеннюю прохладу, на удивление больно кусавшую публику, но жаркие споры грели лучше любого костра. Свобода витала над этим местом, словно ветер. Все жители Лунгмена чувствовали это. Здесь дух свободы был физически ощутим, ведь амфитеатр и был создан для этого. Вэй хотел, чтобы Лунгмен не боялся думать, и поэтому выступить здесь могли все, от мала до велика. Конечно, бетонная сцена нередко принимала сомнительных личностей, но такова цена свободы. Свобода без контроля — свобода лить грязь. Сегодня же амфитеатр принимал необычных людей. Наряженные в полувоенную форму урсусы заняли сцену внизу амфитеатра. Их речи были столь же необычны, как и они сами: медведи вещали о самом справедливом в мире строе — коммунизме. Массы слушали их с бетонных ступеней, служивших также и сиденьями, постоянно переспрашивая и перебивая их. Лидером этих людей выступала стоявшая в центре девушка — урсусв темно-зеленом пальто и черной юбке. Под пальто виднелась чистая белая рубашка. Простоту и целомудрие одежды дополняла прическа, а именно водопад вьющихся рыжих волос. Ни один мускул на ее гладком лице не был напряжен, в зеленых глазах и легкой улыбке читались спокойствие и доброжелательность. — Так в чем заключается ваша цель? — Послышался с трибун громкий вопрос. — Наша цель, — Высоким голосом ответила девушка, — заключается в построении самого справедливого общества на Терре. Свобода, равенство, братство — вот наш девиз и наша цель. Она хотела продолжить свою речь, но тут с верхнего края амфитеатра, утопленного в земле, показалась фигура. Фигура спешно сбежала вниз, превратившись в среднего роста шатена с коричневыми перьями на голове. Его спортивный костюм был мало примечателен: красная футболка с белой надписью «Veni, Vidi, Vici», черные штаны и белая безрукавка. Если бы не мотоциклетные наколенники и налокотники с рюкзаком, его можно было бы спутать с обычным прохожим. Он быстро доказал свою необычность, достав из рюкзака маленький микрофон. Люди на сцене заметно напряглись, девушка же просто прищурилась. Приглядевшись, она заметила болтающийся на его груди журналистский бейджик, и расслабленно махнула рукой. Ее соратники успокоились, и быстро расчистили место для двух стульев. В это же время сзади к нему подошел похожий человек, но уже с большой камерой. — Фумизуки—парк никогда не пустует, но сейчас он буквально ломится от избирающих и избирающихся в Городской совет. — Громко начал журналист, остановившись у подножья сцены и обернувшись к камере. — Амфитеатр видел множество необычных людей, но сегодня он встретил, возможно, самых удивительных. Приверженцы Марксизма—Ленинизма — стремительно набирающей популярность современной идеологии, сегодня выступают здесь с предвыборной программой. Он сделал небольшую паузу, оглядев собравшихся на трибуне людей. Рабочие, предприниматели, студенты, драко, фелины и люпо — во всех глазах горел огонек интереса. Чей-то интерес был осторожным, как у волчицы в дорогом пальто на заднем ряду, кто-то замер, хватая каждое слово, как группа рогатых студентов спереди. Интересно, хоть кто-то понимает, кто сейчас выступает перед ними? — Зародившаяся в Империи Урсус как ответ на закостенелый империализм, — Быстро продолжил журналист, услышав шик от оператора. — идеология Марксизма — Ленинизма предоставляет современные ответы для современного общества. В частности, перераспределение имущества, поддержка рабочего класса и всеобщее равенство. Коммунисты уже отметились на политической арене, в частности, их имя неотрывно связано с урсуским генералом Василевским, создателем знаменитой «Красной армии», поднявшем мятеж против жестокого и негуманного руководства. Либери вновь ненадолго прервался, так как его окликнули сверху. Это была девушка — лидер. Он легонько кивнул, и продолжил: — Глава партии, Надежда Рыкова, с уверенностью заявляет, что коммунисты попадут в Городской совет, избранные простыми Лунгменитами. — Закончил свою речь журналист. Оператор показал большой палец, и выключил камеру. Как только она щелкнула, журналист вскочил на сцену, и поздоровался с девушкой. — Привет, Надя. — Сказал он на урсуском, и подался вперед. — И тебе привет, Райан. — Ответила девушка, тепло обняв его. — Как расследование? — Неплохо. Встретил аж двух человек, знающих объект лично. С моей теорией и их практикой мы его быстро найдем. — Оптимистично ответил парень. — Записи с телефона в надежном месте, менты точно их не достанут. — Что же, рада за тебя. — Ах да, еще кое-что. — Парень внезапно нагнулся к ней, и прошептал на ухо: — Завтра ночью к вам в штаб придут Капюшоны. — Твою ж мать. — Так же тихо ответила девушка. — Я передам ребятам. Спасибо. — Может, потом поболтаете? — Послышался недовольный голос оператора из-за их спин. — Мы насчет выборов, и это важно. — Да-да. Райан, зайди к нам в штаб сегодня вечером. — Бросила Надя, и заняла свое место. Журналист проверил оборудование, и устроился рядом. Публика оживилась, завидев телевизионщиков. Десяток человек начал громко выкрикивать провокационные вопросы, повставав со своих мест. Народ почему-то подумал, что интервью растянется, и в итоге Рыкова уйдет, толком ничего не сказав. Коммунисты стали громко призывать всех к порядку, в одних мохнатых руках даже сверкнула сталь. — Уважаемые граждане! — Внезапно послышался громогласный голос из динамиков. Граждане сразу притихли, пораженные его холодом и отсутствием акцента. — Интервью не займет много времени. Вернитесь на свои места, и сохраняйте спокойствие. Люди на сцене облегченно вздохнули, и обернулись. Перед ними стоял худощавый рыжий вульпо в старомодной одежде с микрофоном. Его вид был таким же странным, как и у его товарищей: потертое серое пальто, гладкие брюки, и самое удивительное — бесформенные черные калоши. Толпа в модных осенних коллекциях смотрела на него как на умалишенного. Он отвечал ей взаимностью. — Спасибо, Юрий Андреевич. — Рыкова кивнула, оторвавшись от камеры. — Платов. Серый кардинал. — Журналист спокойно пожал мохнатую руку, сопровождаемого напряженным взглядом оператора. — Рад встрече. — Стальным голосом ответил лис. — Как там ваши мертвые классики? — Буднично спросил Райан. — Комфортно им у вас в кабинете? — Комфортнее некуда. Я сменил замки, так что им теперь ничего не угрожает. — Лис слегка улыбнулся. Над этим часто смеялись, но на деле единственной вещью, которую у них пытались украсть всегда, был именно шкаф с цитатами Маркса. После обмена приветствиями интервью наконец началось. Журналист откашлялся, и завязал диалог. — Не могли бы озвучить, пожалуйста, в чем заключается ваша программа? — Да. — Кивнула Рыкова. — На самом деле, ничего революционного. Защита прав рабочих, зараженных и меньшинств. Мы просто делаем, что должно. — Вы сказали «Защита прав рабочих». Рабочих в Лунгмене действительно много, и они являются значительной экономической и политической прослойкой. Однако какова ваша позиция насчет предпринимателей? — Ограничение их влияния. Нерадикальное, но существенное. Существенное повышение МРОТ, ужесточение охраны труда, и, наконец, помощь в судах против корпораций и предпринимателей. — Но… Зачем? — Наигранно удивился журналист. — Конфликты, катастрофы и орипатия хищными птицами терзают человечество. Многие проблемы легко решить, но зависть и ненависть людей друг к другу мешает это сделать. — Пространно начала девушка. Здесь она была, как рыба в воде, и сейчас собиралась доказать это на практике. — По нашему мнению, это обусловлено структурой общества, разделенного на эксплуататоров, то есть предпринимателей, и эксплуатируемых, то есть пролетариат. Пока девушка говорила, тень Платова нависала над ними. Загадочный, впечатляющий, даже несколько пугающий, он следил за происходящим, иногда вставляя свои пояснения, и осматривая трибуны. Хотя даже это он умудрялся делать эффектно: его тяжелый взгляд ходил по толпе, иногда цепляя из нее отдельных людей, останавливаясь, и как бы убеждаясь, что Рыкову слушают. Такие «счастливчики» потом долго сидели, вжавшись в бетон ступеней. — Согласитесь, это несправедливо: когда один человек по какому-то документу, или еще хуже, по праву рождения, заставляет работать другого. Это кажется взаимовыгодным сотрудничеством, ведь зарабатывают оба. Однако… Поднимите руку те, кто судился с корпоратами из-за недоплат и притеснений! Половина толпы возмущенно подняла руки. Речь Рыковой потихоньку стала доходить до них, так что даже Юрий, подавляющий жизнь одним своим присутствием, не мог помешать энтузиазму толпы. Остальная часть публики ответила холодом во взглядах. — Думаю, каждый из вас сталкивался с надменным взглядом и презрительной улыбкой богачей. Они считают, что лучше вас только потому, что у них есть деньги. Однако у многих различия на этом и кончаются. Богачи, буржуи — такие же люди, как и мы. Их мировоззрение искажено деньгами, имуществом, и искажено серьезно. — Круто стелит. — Шепотом сказал оператор, и взглянул на партнера: он сидел с видом восторженного слушателя. Выглядело убедительно, но это был обман: Райан взорвется морем вопросов, стоит лишь девушке умолкнуть на секунду. Речь продолжалась, и Рыкова наконец сказала главное. От частной собственности и эксплуатации необходимо отказаться. Тогда эксплуатация, зависть и ненависть друг к другу исчезнет, и люди объединятся. — Орипатия и катастрофы будут побеждены в таком мире быстрее, чем вы скажете: «Свобода, равенство, братство»! — Провозгласила девушка. — Сила человечества — в единстве, а единства мы сможем достичь лишь при коммунизме! Слова повисли в воздухе, не найдя ответа. Рыкова внезапно услышала свое прерывистое дыхание. Ее лицо вытянулось и напряглось. Девушки напряженно запахнули свои модные курточки. Парни в спортивках загудели и закачали головами. Мужчины и женщины в пиджаках тяжело вздохнули. Лис в пальто к ним присоединился. — Насколько я знаю, — Подхватил разговор журналист, — Маркс считал коммунизм самым справедливым строем на Терре. Не могли бы вы объяснить, почему? — Да. — Твердо ответила Надя, взяв себя в руки. — Конечно. При коммунизме частная собственность, то есть источник зависти и злости исчезает. Каждый получает то, что ему нужно. Людям просто незачем воевать. Таким образом, весь мир может очиститься от границ, расизма и дискриминации. — Для чего? — Для решения общемировых проблем. К примеру, катастроф и орипатии. Поверьте, равенство и братство правда могут сделать мир лучше. — Девушка замолчала. Журналист не прерывал ее, чувствуя тяжесть диалога для нее. — Ясно. — Ну, во всяком случае, — Рыкова неожиданно повеселела. — капитализм сменится коммунизмом, и это естественный процесс. Перемены, предсказанные великими мыслителями, уже наступают. И народу будет лучше, если мы их возглавим. — Улыбнулась она. — Таким образом, гуманные коммунисты видят своим электоратом простой народ. — Решил подытожить либери. — Но вот окупится ли их ставка — узнаем через две недели. Райан Дэрлетт, «Голос Лунгмена». Парень встал, и захрустел суставами, разминаясь после утомительного интервью. Рыкова вопросительно взглянула на него. Тот поднял большой палец вверх, и сказал: «Все в порядке, Надя, спасибо». Та кивнула, и вернула свое внимание зрителям. Вот только журналист оказался ой как неправ. Рыкова пришла в ужас от зашевелившейся, словно рой, толпы. Десяток молодчиков хамоватого вида вскочили со своих мест, и начали громко освистывать выступавших. Платов держался молодцом, и смог задержать толпу, но все же его усилий не хватило. — Что за вздор! — Кричали люди. — Заполонить город зараженными? Да где такое видано?! — Мы не собираемся заполонять ими Лунгмен! — В свою очередь кричала Рыкова. — Мы лишь хотим улучшить качество жизни в их районах… — Как так? — Возмущались другие. — Взять все, да и поделить?! Мы не собираемся делиться честно нажитым! — Мы не будем никого раскулачивать! — Пыталась ответить Надя. — Люди сами поймут, что эксплуатация человека человеком недопустима! Парк пришел в хаос. Свобода явила свой истинный лик. Слава богу, людям хватило ума держать руки при себе, не аргументируя споры кулаками, но в целом спокойная дискуссия превратилась в жесткие дебаты. Расположение сцены сейчас сыграло против выступающих: голоса коммунистов снизу утонули в криках и ругани с трибун. — М-да. — Грустно протянул Райан, прислонившись к стене позади сцены, и наблюдая за творящимся хаосом. — Хер вы что измените, раз Лунгмен — город буржев и быдла. — Мне все равно. — Стальным голосом ответила Рыкова, повернувшись к нему. — Революция победит. Не здесь, и не сегодня. Возможно, мы этого не увидим, но побороться надо. — Кто-то должен сделать из человека человека. — Хмыкнул Платов. — И все-таки прав был неизвестный. — Иронично заметил Райан за мгновение перед тем, как послышались первые крики боли, и началась драка. — Человек человеку — волк.