На дне бездны

       Ло Бинхэ нерешительно замер на пороге, пытаясь успокоить расшалившееся сердце. Он то поправлял ножны Чжэнъяна, не так давно полученного им на горе Ваньцзянь, то одёргивал белоснежные одежды, не успевшие запылиться несмотря на долгую дорогу. Казалось бы, давно минули времена, когда Бинхэ до одури боялся переступить порог цзинши Шицзуня, дрожа от одной мысли о предстоящих наказаниях. Ведь как он не храбрился в детстве, холодная отстранённость вкупе с равнодушием — как он был глуп, считая, что Шицзунь его ненавидит! — внушали ребёнку ни с чем не сравнимый ужас. Нет, он боялся вовсе не телесных наказаний — их в жизни маленького Ло Бинхэ всегда было достаточно. Мальчик страшился лишиться единственного места, которое он мог называть домом, и остаться совершенно один.        Но пусть те времена давно минули, пусть Бинхэ забыл, когда в последний раз Шицзунь был груб с ним, пусть теперь каждый раз при встрече лицо Шицзуня излучает гордость и плохо скрываемую нежность во взгляде, Ло Бинхэ всё равно не мог перестать нервничать.        Возможно, в какой-то степени причина этого крылась не в страхе снова увидеть равнодушие Шицзуня, а в тех новых, совершенно непонятных, но безумно сильных чувствах, сжигающих Ло Бинхэ с того самого мгновения, как тот впервые проявил к нему заботу, кинув измученному мальчишке пузырёк с лекарством. Но думать об этом, как и анализировать собственные реакции на Шицзуня, Бинхэ позволить себе не мог.        В последний раз разгладив и без того идеально лежащие на груди одежды, один из лучших учеников пика Цинцзин наконец шагнул за порог, тут же сбиваясь с гордой поступи, заслышав недовольный голос:        — Разве я не сказал, что мне ничего не нужно?        Сердце в груди предательски сжалось, окатив юношу совсем не подходящей к ситуации горячей волной.        — Этот ученик преодолел тысячи ли, чтобы прибыть сюда, — Ло Бинхэ не мог оторвать взгляда от своего Шицзуня. Тот словно излучал сияние, преисполненный божественного величия. Будто небожитель, спустившийся на землю. — Неужто вы так и отошлёте его, Шицзунь, не позволив повидать вас?        Заслышав его дрожащий голос, Шэнь Цинцю тут же резко повернулся. Глупому Ло Бинхэ даже показалось на секунду, что тот настолько удивился, что вот-вот упадёт вместе со стулом. Но разве его прекрасный Шицзунь мог быть таким неуклюжим? Какой вздор.        Не в силах сдержать рвущееся наружу счастье от встречи, Бинхэ совершенно глупо пялился на Шэнь Цинцю, подмечая самые малейшие детали. Сегодня Шицзунь немного бледнее, чем обычно. Он вообще ел? А на лбу до сих пор не разгладилась недовольная складка. Кто посмел расстроить его? Неужели Мин Фань так плохо заботился о Шицзуне?..        — Как это ты обернулся так быстро? — стоило Шэнь Цинцю улыбнулся, как Бинхэ тут же забыл всё свои тревоги. Усевшись рядом, он незамедлительно налил Шицзуню чай, подпихнув к нему чашку.        — Задание не представляло особых сложностей. К тому же, я так скучал по Шицзуню, что скакал обратно день и ночь без остановки.        Возможно Ло Бинхэ не стоило говорить этого. Ему часто казалось, что он слишком докучает Шицзуню своей привязанностью. Но тот ни разу не сказал и слова против, лишь иногда журил его совершенно несерьёзно и всегда с нежностью гладил по макушке. Даже не догадываясь, какой ураган поднимает в душе своего милого ученика.        Откинув ненужные сейчас мысли, Ло Бинхэ принялся рассказывать о путешествии, специально выставляя всё так, будто это и впрямь не составило ему ни малейшего труда. Он совсем не хотел, чтобы Учитель переживал за него. И уж тем более сомневался в его способностях. Больше всего Бинхэ доставляло радости именно возможность помогать Шицзуню: будь то домашние обязанности, документы или злые духи, терроризирующие окраины. Он лишь хотел, чтобы Шицзунь гордился им и доверял. Этого было вполне достаточно.        За разговорами незаметно подошёл к концу чай, и Ло Бинхэ в срочном порядке отправился заварить ещё немного так любимого Шэнь Цинцю «Снега Горных Вершин». Когда он вернулся, атмосфера ощутимо изменилась.        — Близится собрание Союза бессмертных, — Шицзунь бросил это как бы невзначай, но Ло Бинхэ отлично видел, с какой силой он вцепился в несчастную чашку.        Бинхэ пока не мог понять, чем вызвано такое странное поведение Шицзуня, поэтому постарался действовать, как обычно, пока у него не станет немного больше фактов для анализа ситуации.        — Этому ученику стоит подготовить для учителя список участников с горы Цинцзин? — спокойный голос совсем не вязался с пробуждающейся внутри тревогой.        — Лучше передай его прямо главе школы, — велел Шэнь Цинцю, не сводя внимательного взгляда с Ло Бинхэ. Тот лишь молча кивнул, решив отбросить дурацкое предчувствие и постараться разрядить обстановку:        — Почему вы так на меня смотрите? Неужели Шицзунь тоже соскучился по этому ученику?        — Я что, не имею права смотреть на своего воспитанника? — суховато отозвался Шэнь Цинцю, но отчего-то отвёл глаза, сосредоточившись на резной рукоятке своего веера.        — Разумеется, имеете, — внутри Ло Бинхэ надувалось и готово было вот-вот лопнуть что-то горячее и искристое, щекочущее и заставляющее чувствовать неконтролируемое счастье. — Учителю нравится то, что предстаёт его глазам?        Из Шэнь Цинцю неожиданно вырвался смешок и, словно испугавшись — ну какие глупости, с чего бы Шицзуню бояться?! — он тут же спрятался за расписанным бамбуком веером.        Какое-то время в цзинши стояла тишина, лишь сердце Ло Бинхэ совершенно неконтролируемо сбивалось с ритма. Он уже решил, что разговор окончен, и глупое предчувствие зря его взбудоражило, как Шэнь Цинцю вдруг тихо окликнул его:        — Бинхэ.        Тревожный колокольчик в мгновение ока превратился в оглушающий набат. Юноша затаил дыхание и, боясь сказать что-то не то, лишь послушно отозвался:        — Да?        Шэнь Цинцю сложил веер и, сжав его рукоять до побелевших костяшек, посмотрел прямо в глаза Ло Бинхэ:        — Ты хочешь стать сильным? Настолько могущественным, что никто под небесами не посмеет тягаться с тобой?        Судорожно пряча вновь заголосившее предчувствие в самый дальний уголок, Ло Бинхэ без колебаний ответил:        — Да!        Шицзунь при виде подобной уверенности кажется испытал некоторое облегчение. Он немного расслабился и, чётко выговаривая каждое слово, спросил:        — А если бы тебе, к примеру, пришлось ради этого, пройдя через жестокие страдания, бесчисленные препятствия, опасности, грозящие твоему телу и душе, дойти до самой крайности, ты бы решился на это ради обретения подобной мощи?        — Бинхэ не страшится ни боли, ни труда, ни опасностей, — медленно произнёс Ло Бинхэ, не сводя глаз с Шицзуня, игнорируя пульсирующую боль, в которую превратилось его обезумевшее чутьё. — Он жаждет лишь обрести силу, чтобы защитить дорогих ему людей!        Шицзунь молча принял его слова, опустив взгляд на свои руки.        Картинка начала неожиданно темнеть и словно отдаляться. На секунду Ло Бинхэ даже показалось, что руки Шицзуня испачканы чем-то красным. Пульсирующая в голове боль медленно растекалась по телу, концентрируясь в левом боку. Бинхэ замутило, и он на секунду прикрыл глаза, пытаясь собраться и спросить уже наконец Шицзуня, почему он выглядит таким обеспокоенным и виноватым. Но когда глаза снова оказались открыты, вокруг совсем не наблюдалось ни уютной цзинши, ни такого дорогого Шэнь Цинцю — лишь искрящая вспышками темнота и жар Бездны. А ещё мёртвое, уже начинающее распространять зловоние тело очередной злобной твари, которую Бинхэ прикончил несколько часов — или дней? — назад.        Перевернувшись на спину, Ло Бинхэ с приглушённым стоном потянулся к раздираемому болью левому боку. Там, застряв между восьмым и девятым ребром, торчал обломанный рог убитой твари. Сцепив зубы, он посильнее перехватил торчащий обломок и одним движением вытянул его из себя. Кровь пульсирующим потоком поспешила покинуть тело, расползаясь по некогда белым одеяниям пика Цинцзин. Боль притупилась, бок начал неметь, а глаза медленно застилало пеленой. Сил шевелиться не осталось, и Бинхэ просто лежал на самом дне Бездны, раскинув руки и ноги, не сводя взгляда с виднеющегося где-то очень высоко звёздного неба.        Он снова и снова перебирал воспоминания о том дне. Напряжённый иногда подрагивающий голос Шицзуня. Побелевшие костяшки его пальцев, судорожно сжавшихся вокруг рукояти веера. Отчаянный взгляд, что он так и норовил спрятать. Вместе с виноватым выражением глаз.        Он знал? Он с самого начала знал, что ждёт Бинхэ? Знал, что безжалостно воткнёт меч в тело собственного ученика и сбросит его на дно дьявольской Бездны?        Комок невыплаканных слёз застрял где-то в горле, и Бинхэ ненадолго прикрыл глаза, пряча под ресницами размытые пятна далёких звёзд.        Почему? Почему Шицзунь поступил с ним так? После всей той заботы и теплоты? Разве Бинхэ заслужил?        «— А если бы тебе пришлось ради этого, пройдя через жестокие страдания, бесчисленные препятствия, опасности, грозящие твоему телу и душе, дойти до самой крайности, ты бы решился на это ради обретения подобной мощи?» — знакомый голос Шэнь Цинцю эхом зазвучал в голосе, заставив Ло Бинхэ всхлипнуть.        Вот оно.        Тот самый момент, когда Бинхэ, сам того не осознавая, выбрал свой путь.        Но означает ли это, что дай Бинхэ другой ответ, всего случившегося после собрания Союза бессмертных можно было избежать? И означает ли это, что Шицзунь уже тогда знал, чья кровь течёт по жилам Ло Бинхэ? Знал и всё равно заботился. Учил Бинхэ. Верил в него.        Доверял.        Слёзы всё-таки заструились из глаз, прочерчивая дорожки по испачканным грязью и кровью щекам. Но Бинхэ не сделал совершенно ничего. Он лишь снова поднял ресницы, вглядываясь в такое далёкое небо, на которое где-то на пике Цинцзин точно так же смотрел самый важный в его жизни человек.        И пусть Ло Бинхэ не может знать наверняка, не может полностью оправдать Шицзуня, опираясь лишь на эту словно в прошлой жизни случившуюся сцену. Он обязательно выживет. Он станет сильнее и выберется отсюда. И тогда обязательно спросит Шицзуня о том дне.        А пока он немного отдохнёт. И даст ненавистной демонской крови залечить его раны. А ещё помолится. Кому? Да какая разница, кто там услышит его просьбу. Главное, чтобы услышали. И лучше им выполнить её и сделать так, чтобы с Шэнь Цинцю ничего не случилось, пока Ло Бинхэ не может присмотреть за ним. Совсем недолго. Ведь ему не понадобится много времени, чтобы вернуться к любимому Шицзуню.