Незнакомка

Селим. Вся злость была направлена на него. Он соврал Султану, и отец поверил ему, не став разбираться во всем. Просто поверил. Злые слезы блестели на глазах. Все его любят, все. И матушка и отец, а что остаётся ему, Баязиду? Всегда был крайним он, всегда. Был неправ даже тогда, когда было все абсолютно наоборот. Почему Селима все так любят и защищают? На этот вопрос Баязид уже долго не мог ответить. Всегда он раздражал всех своим вспыльчивым характером и поспешными решениями. Но как тут быть спокойным, когда тебя обделяют? Одна Михримах его понимает, и брат Джихангир любит. Он всегда пытается их помирить, но это уже не сделать никому, особенно после сегодняшнего. Закат. Солнце все ниже склонялось к горизонту. Небо окрасилось в лёгкий розовый цвет, облака стали оранжевым, а кое-где красными. Тишина. Баязид ушёл глубоко в лес, поэтому ничто не нарушало покой, лишь листья легонько шелестели, будто перешёптываясь на понятном только им языке. Шехзаде остановился, вдыхая запах леса. Свежесть. Как это успокаивало, дарило ощущение умиротворения. Среди деревьев Баязид неожиданно разглядел маленькую фигурку в тёмном одеянии. Этот кто-то стоял к нему спиной, на голове был капюшон, но шехзаде без труда и не без удивления заметил, что это была девушка или женщина. Баязид медленно двинулся в сторону фигуры. Двигался осторожно, дабы не испугать. Но как бы тихо не передвигался, фигурка заметила его, а потому резко развернулась. Баязид застыл в изумлении. Это была молодая девушка не больше двадцати трех лет. Белизна кожи чётко прослеживалась из-за чёрных, словно смоль, волос. Они были густыми и волнами струились по плечам. Чётко очерченые брови были словно нарисованы рукой художника. Густые длинные ресницы веером очертили глаза. А цвет… Такое Баязид видел впервые. Это были темно-красные, насыщенные свежей кровью, глаза. Редкий цвет. Наверное, только он видел такое. Она не шевелилась, ни одного движения, даже не моргала. Это было очень странно. — Что ты тут делаешь? Молчание… Баязид решил не сдаваться: — Кто ты? Как тебя зовут? Снова молчание. Девушка разглядывала его и удивлялась сама себе. Будь на его месте кто-то другой, он был бы уже мёртв. Почему же она его не убивает? Он был симпатичным, но это точно была не любовь. Тогда что же её останавливает? «Жалость», — ответила она себе. Другого объяснения не было. Незнакомка склонила голову набок. «Может она не местная и не понимает, что я говорю? Одета не по-нашему, видно, что не здешняя. Да и во всем чёрном. Может у неё траур?». — Откуда ты? Она все также внимательно смотрела на него. — А это важно? — её голос был безразличным, холодным. Для шехзаде это было неожиданным, он уже не надеялся услышать от неё хоть слово. — Ты знаешь наш язык. Как тебя зовут? — Это не важно. Баязид начал закипать. Какая-то девушка не отвечает на его вопросы. — Тебе хоть что-то бывает важно? — примирительным тоном спросил он. — Раньше было, — задумчиво ответила она. Она вновь посмотрела на него и, склонив голову, спросила: — Ты плакал? Почему? — Какая разница? — повторил он её слова, на что она лишь усмехнулась. — Расскажи, тебе станет легче. Тем более мы видимся в первый и последний раз. «Ещё одна встреча, и ты точно умрешь». И он рассказал. Он её не знает, но это к лучшему. Он рассказал все, удивившись, что рассказывает это незнакомому человеку. Он даже имени её не знает. Она молчала, задумавшись, потом произнесла: — Будь терпеливее. Даже если тебя обижают, молчи. Ты хочешь показать, что заслуживаешь большего, потому кричишь, обижаешься. Ты так только хуже делаешь, злишь своего отца. Ты идёшь напрямую, научись быть изворотливее и хитрее, как твой брат. Терпение — вот твоя сила. Тем более в нынешние времена, — добавила она еле слышно. — Всё, мне пора, — её голос вернул себе обычную холодность. — Стой. Смотри какой закат красивый. И впрямь красиво. Но ей пора. И пока он не видел, она скрылась между деревьями. Баязид обернулся. Ушла. Он тоже побрел назад. Он извинится, он проглотит все обиды. В сердце не было больше гнева, лишь лёгкая грусть. Вряд ли он её забудет. Такую невозможно забыть. Шехзаде вздохнул. Он так и не узнал её имя…