Лекарство для зависимого

      Оомори еще некоторое время находилась на неизвестной ей базе и восстанавливалась после травмы. Выходить ей никуда не позволили, благо ванная комната и туалет были. Харучие исправно приходил ее проверить и принести еду. Если у него было благое настроение, то он заводил с ней разговор. Темы о его работе он плавно огибал, иногда раздраженно хмурясь на ее интерес. В основном Санзу спрашивал саму Охару о ее жизни, увлечениях и работе. Последнему он уделял особое внимание. — Никогда не замечала чего — то странного за своим боссом? — в один из дней, когда у него было хорошее настроение поинтересовался тот, протягивая ей внушительный кулек с разнообразными закусками. — Я всего лишь мелкий, офисный работник, — пожала плечами девушка, распутывая тугой узел пакета. — Слышала только слухи, что он якобы связался с женщиной, у которой то ли муж, то ли отец из гонконгской триады. Кто — то говорил еще о его жене, что она сливает информацию конкурентам. Тоже что — то с адюльтером связано. Я не знаю, что из этого правда, ведь об этом, в основном, говорили работники недовольные политикой компании. Слухи среди высших чинов ходили, что якобы компания будет поглощена иностранцами. В общем, там много грязного белья. Я если и слушала, то краем уха. — Назови мне имена, — хмыкнул розоволосый, хватая из пакета пачку газировки, которую сразу же открыл. — Насколько я помню любовницу босса звали Вонг Ли, поначалу имя часто мелькало в списках благотворителей, — задумчиво ответила Охара, пытаясь выудить крупицы информации, которые заполоняли пространство во время обеденного перерыва. — Потом босс начал появляться с ней куда чаще, пока некоторые не увидели их откровенные отношения. — И что жена взбучку ему не устроила? — Не думаю, она ведь тоже налево ходит, — пожала плечами Оомори, протягивая Харучие найденную в пакете пачку сигарет. — Наверное, у них чисто деловые отношения, а что там до любви одним только им известно. Недовольными на прошлом банкете они не выглядели и вполне себе миролюбиво вели по отношению друг к другу. Правда коллега вроде как слышала, что они ругались в укромном месте из — за брата жены босса. — Подробности? — деловито спросил розоволосый, на что Охара, к его сожалению, лишь покачала головой. — Они быстро заметили, что кто — то рядом и свернули разговор, коллега услышала только имя и какие — то претензии. — Ясно, ладно, лучше чем ничего, — нахмурился Санзу и начал курить. — Скоро Хайтани освободятся и ты приступишь к своим обязанностям. — Меня, наверное, уже давно хватились, и я там уже не работаю, — скептично выгнула бровь девушка и съежилась от насмешливого взгляда мужчины. — Ты же не думаешь, что мы ничего с этим не сделали? Больничный есть и справка об аварии. — Оперативно работаете, — съязвила девушка и опасливо покосилась на Харучие, который от ее фразы лишь холодно рассмеялся. Его разница в поведении была пугающей. В какой — то момент он был спокойным словно штиль в море и мог не меняться достаточное количество времени. Но были и моменты, когда и его поведение, и внешний вид оставлял желать лучшего. В один из таких моментов он пришел абсолютно раздавленый эмоционально и физически. Весь в красочных подтеках и гематомах с темным сумасшествием в глазах. От него за версту несло алкоголем, а дрожащие руки крепко сжимали странный контейнер с подозрительным содержимым. Он был не настроен на разговор, но почему — то пришел к ней. Когда Охара поинтересовалась его самочувствием, то он сорвался на нее и почти разгромил все, что находилось в комнате. Санзу даже угрожал ей катаной и оставил пару синяков на руках своей цепкой хваткой. В замыленных глазах розоволосого Оомори видела просто море невысказанного и не выплеснутого безумия, от которого она пришла в ужас. От немедленной расправы ее спас еще незнакомый ей член группировки. Он пришел на громкий шум и пришел проверить, что тут происходит. Охара испугалась внезапного гостя. Выглядел он довольно устрашающе. Черные, пронзительные глаза смотрели будто сквозь нее, высокие дугообразные брови лишь утяжеляли его взгляд, от чего у нее забегали мурашки по всему телу. Он ее не видел, но знал для чего она здесь находится. Лишних вопросов он не задавал, лишь назвал свое имя и утащил бесноватого Харучие с собой. Оомори, наверное, следовало быть ему благодарной, но она не решилась даже спрашивать о нем у успокоившегося Санзу, который пришел через пару дней. Говорить о спасителе розоволосый начал сам. — Тебе повезло, что это был Коконой, а не кто — то другой. — спокойно произнес тот, наблюдая за потемневшим лицом девушки. — Симпатичный, если бы не его взгляд я бы даже поблагодарила его, — фыркнула Охара, поджимая под себя ноги. — Ты что всегда на мордашку ведешься? — в голубых глазах Харучие вспыхнула насмешка. — Ой, давай будем честными друг с другом все сначала смотрят на внешность, — закатила глаза Оомори и прищурилась, смотря на ехидное лицо Санзу. — С такими личиками как у вас вы могли бы пойти в актеры, айдолы и прочее. Такая растрата генетического ресурса, ужас просто. Розоволосый лишь злорадно оскалился, показывая пальцем на свои шрамы. Тема заметно задела его, хотя тот и старался держаться хладнокровно. Удивительно, как он ее еще не прибил. — Придумали бы тебе слезливую историю и заработали на ней куча денег, от Хайтани вообще куш сорвали бы, — фыркнула Охара. — Это я еще не учитываю ваши возможные таланты. Люди любят красивую обертку, если она еще петь и танцевать умеет, то вообще прекрасно. — Что насчет тебя? Почему ты не пошла этим идиотским путем? — Там нужна хотя бы симпатичная мордашка, а я так… средне — статистическое лицо, которое можно встретить по всей Японии, — Оомори честно оценивала свою внешность и никогда на нее не жаловалась, философски посчитав, что на природу злится глупо. — Взяла бы талантом, — едко протянул Харучие. — Я не умею ни петь, ни танцевать, — пожала плечами та. — Харизмы у меня нет, как и золотых связей. Только языки знаю, да и не пригодились они мне в жизни. На кой черт только время на них в юношестве тратила… — Это уже интересно, — голос розоволосого звучал заинтригованно. — Какие языки знаешь и насколько хорошо? — Английский, итальянский и китайский в идеале, корейский на бытовом разговорном, — ответила Охара. — И что же тебя сподвигло их учить? — поддержал дальнейший разговор Харучие. — Английский и китайский думаю понятно из — за того, что на нем говорит большинство, — почесав подбородок, ответила девушка. — Итальянский обожала моя маман и практически насильно заставила его учить, а корейский я уже в самой Корее нахваталась. Была там как турист. — Хм, ладно, возможно, это будет полезно, — на этом Санзу решил оставить ее и удалился по своим делам.       Охара решила пока обдумать свое положение. На нее никто не кидался, правда это было до поры до времени. Скорее всего, как только она выполнит то, что им нужно, то от нее сразу избавятся как от свидетеля. Искать ее никто не будет, родители давно погибли, а близкий друзей у нее не особо много было. С Се они общались лишь время от времени, тот и не заметит ее отсутствия. В принципе условия, в которых она находилась нормальные. Ее кормили, лечили, снабжали определенной информацией. Никто к ней в комнату не ломился, разве что Харучие, но и тот в принципе был адекватным, когда не жрал свою наркоту.       Оомори решила, что пока будет сидеть тише травы и ниже травы. Лучше не провоцировать тех, у кого есть столько влияния. Бонтен, на сколько она уже поняла, была не просто мелкой группой собравшихся преступников, а целая преступная организация, раскинувшая свои сети по всей Японии. Это значило еще и то, что некоторые их темные делишки прикрывали легальные органы власти. А с этим уже бороться было бесполезно.       Девушка хоть и была порядочной такой трусихой, но приспосабливаться и ждать она всегда умела. В конце концов, не зря же говорят, если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как по ней проплывает труп врага. Не китайская и даже не японская мудрость, но ей зашло это выражение и Охара будет ждать. Ведь вполне возможна разруха изнутри, правда осуществить это сложно. Может даже у такой никчемной как она получится, ведь выхода у нее в любом случае нет? Она либо умрет как свидетель, либо утонет по самые уши в преступном дерьме. Оомори совсем не хочет умирать. Продолжение следует…