они выбрали любить друг друга.

и вместо грусти, неразделимых печалей и бесконечной войны, они выбирают любить друг друга до утра. итто всегда беспардонно тыкал ее в плечи, бодал рогами лопатки и завывал по-демонически, когда видел. стоит ему учуять запах тэнгу — крыша дает по газам, и аратаки несется навстречу своему подзатыльнику, да осуждающему взгляду янтарных очей. сара постоянно смотрела на него, как на дурачка: он машет дубиной направо-налево, сует клыки куда не следует и, кажется, совершенно не размышляет о ценности своей жизни. "давай подеремся! в этот раз я не проиграю, и ты купишь мне молочный данго!" - говорит, наворачивая круги вокруг невозмутимой кудзе. она распахивает свои смоляные крылья, ведет веером в сторону и тихо цокает языком, боковым зрением тараня они. она вечерами размышляет о том, почему он такой: бешеный, неподдельно-азартный и рисковый. беспрестанные драки, рассеченные брови, разбитые губы и переломанные кости — все это никогда не являлось причиной для того, чтобы посидеть на заднице лишние пару дней и прийти в себя. фейерверки йоимии мягко гладят душу, и сара восторженно наблюдает за ними всякий раз, когда видит. аратаки, притаившись в кустах рядом с ее домиком, тихо жует сырую креветку, которую поймал сам! и смотрит за лицом довольной сары, сидя на корточках. кудзе замечает, но ничего не говорит. итто додумывает [ого, он так умеет] за нее, и грубый мужской голос разрезает пение цикад пополам.       — ты, наверное, думаешь, что я придурок, — молвит, будто сидит в девичьей голове, — и хочу просто получать по лбу раз за разом, — он удрученно вздыхает, будто малыш обиженный, и сара буквально тает, не выказывая эмоций на своем суровом лице.       — у нас, они, понимаешь, так принято, — тэнгу-воин поворачивает голову на кусты с рожками и вопросительно глядит, — если тебе понравилась женщина, ты добиваешься ее в драке. мне не с кем драться за тебя, поэтому я пытаюсь подраться с тобой. генерал на секунду замирает. думает: "либо он действительно такой балбес, либо расчувствовался от представшей перед нами картины. либо он просто расчувствовавшийся по иронии судьбы балбес." и тихо смеется в кулак, вытягивая стройные ноги по небольшой лесенке, ведущей на веранду.       — а у тэнгу принято проверять стойкость партнера через постель. и что дальше? —шуточно, разумеется, высказывает, но тут же замечает, как чужое укрытие потряхивает, и итто спешно выползает из-за ветвей, не обращая внимание на то, что листья забавно нанизаны на рога и торчат из его роскошной шевелюры. он буквально подрывается с места, на ходу выплевывает остатки креветки и хватает кудзе на руки, утаскивая вглубь дома и по пути задвигая седзи своей массивный ногой. сара хочет сказать, что это была шутка, но руки итто крепко держат под бедра, а лицо невообразимо сияет азартом и предчувствием непоправимо-приятной ошибки. кудзе ломается от взгляда глаз, в которых пляшет неистовый наглеж, и робко тянется на поцелуем, вгоняя аратаки в секундное замешательство. он отвечает, с нескрываемым вожделением выцеловывает каждый миллиметр ее лица и тихо порыкивает, удерживая генерала на весу. кудзе ни слова не молвит, итто — тоже, и целуются они долго-долго, выбивая из своих легких крохи насквозь пропитанного желанием воздуха. аратаки аккуратно снимает ее маску с головы, тихонько заваливает подтянутое женское тело на татами и оглаживает его массивными ладонями, заставляя кудзе смущенно отвести взгляд в сторону. он целует-лижет, языком обводит бусины сосков, прикусывает груди и оставляет на молочных плечах пятно за пятном, будто отбивая свои проигрыши на дуэлях. тэнгу, тихонько сомкнув ноги, стонет под крепким, рельефным телом, лишь изредка ноготками проводя по отчетливым кубикам мышц на животе, по витиеватым выпуклым венам на руках и шелковисто-колючим волосам, улавливая момент единения. итто жесток в боях, абсолютно беспардонен в общении, но сейчас с ней он настолько нежен, что ноги вздрагивают сами по себе, стоит ему губами обветренными коснуться шеи и кожу на оной прикусить. сара голову теряет все отчетливее с каждой секундой, и только уверенный толчок внутрь включает функции обратно. пальцами оглаживает его скулы, пока он толкается с завидной мягкостью несмотря на свои размеры и морщит лоб от наслаждения; поцелуями осыпает сочащиеся силой плечи, пока он фалангами гуляет по лепесткам удовольствия и улыбается победно. сара тихо шипит на самое ухо, что она снова выиграла дуэль, и итто накрывает ее губы ладонью, зверея в секунду и ускоряясь настолько, что кудзе начинает вскрикивать. он держит ее за талию до белесых следов, потом спускается к сладким бедрам и оглаживает их так любовно [как будто он влюбился не в сару, а в ее бедра] и с нежностью, что тэнгу становится до одури смешно. они заканчивают в абсолютный унисон, в крепком и чувственном поцелуе. уставшие и влажные от пота, но целиком и полностью удовлетворенные и с бесчисленными следами побед-поражений на телах друг друга. итто всегда беспардонно тыкал ее в плечи, бодал рогами лопатки и завывал по-демонически, когда видел. стоит ему учуять запах тэнгу — крыша дает по газам, и аратаки несется навстречу своему шуточному щелбану, да мягкому поцелую в скулу. и вместо грусти, неразделимых печалей и бесконечной войны, они выбирают поцелуи под фейерверками до утра.