Горячие слёзы.

Горячие капли падали на желтые страницы книги. Веснушчатое лицо было замуровано в ладони и явно не собиралось оттуда вылазить. Хотелось взять и убежать куда-нибудь подальше, в запретный лес как минимум, чтобы скрыться от всех. Руки Рона лезли прямиком в волосы и открывался вид на расцарапанное, от ногтей, лицо. Он думал обо всем на свете, презирал себя за все совершенные дела. — «Вот почему во время турнира трёх волшебников ты обиделся на Гарри? Правильно, ты ведь настоящий придурок, Уизли! Ты полный идиот!»— Слышалось в голове у Рона. Слезы лились все сильнее и сильнее. Хотелось выдернуть себе все волосы, содрать все веснушки, выколоть себе глаза, разломать все к Мерлиновой матери, но он сдерживался хотя, лицо стало сильнее пылать красным цветом из-за царапин, от очередного нападения ногтей Рона. Хотелось кричать, хотелось молиться, хотелось умирать. Он хотел выплеснуть кому-нибудь абсолютно все, что он сейчас чувствует. Не было ни единого человека, который мог как-то помочь Уизли.. или же был? Дверь медленно открылась. Рон проигнорировал звук скрежета старой двери и даже не повернулся посмотреть, кто зашёл к нему и застал в столь ужасном состоянии. Чья-то тёплая рука пала ему на плечо. На стул, рядом с ним, кто-то присоединился. Палец тёплой руки стал гладить его плечо, и вот только тогда Рон решил взглянуть на «помощника». Перед его заплаканными глазами проявился Гарри. Он немного удивился, но скрыл эмоцию. — Ты в порядке? Ужасно выглядишь.— Глаза черноволосого бегали по невероятно красному лицу Рона. Тот лишь тускло фыркнул. Рон упал лицом в плечо Гарри. Плечо мгновенно стало мокрым от тёплых слез Уизли. Руки Гарри сомкнулись на спине Рона и обнимали его. — Боже, я такой отвратный! Я такой ужасный! Как ты только меня терпишь?— Возмущался рыжий сквозь слезы. — Эй, ты чего? С чего ты это взял? Ты замечательный человек, очень хороший человек, Рон! Не накручивай себя.— Гарри поднял Рона со своего плеча и глядел в тусклые глаза друга.— Слишком большие синяки под глазами, снова не спал много ночей? Когда ты стал страдать бессонницей? — С пятого курса. Да, со середины пятого курса.— Хриплым голосом ответил Рон. Его взгляд с пола медленно перешёл в глаза Гарри и взгляды встретились. В животе ожили полумертвые бабочки, которые успели изжить себя. Руки Гарри скользнули по вмятинам под глазами Рона и легли на его красные, усыпанные веснушками, щеки. На лбу ещё красовались шрамы со пятого курса, когда они были в Министерстве. На носу также было много маленьких шрамиков, по которым Гарри нежно провёл пальцами. — Тебе нужно поспать. Нормально поспать. Иначе так и до смерти недолго.— Поттер издал короткий смешок, а Рон лишь улыбнулся краешком рта. — Я не хочу спать. Я просто устал, Гарри. Я ничего не хочу, абсолютно. Не хочу ничего достигать, ничего получать и так далее, я просто хочу быть самим собой. Тем самым неряхой, которым был когда-то.— Рон говорил с невыносимой тоской. Было видно, что эти слова дались ему с трудом. Он сглотнул. — Ты никогда не был неряхой. Ты был просто парнем, который уважает своих друзей и знакомых, любит семью и все такое, а сейчас ты нечто большее... ты очень изменился, Рон, правда. Ты стал намного смелее, храбрее, умнее (он повторил свой смешок), ты вообще всегда был офигенным парнем, с которым общаться лучше, чем с кем-либо другим!— На лице Гарри появилась миловидная улыбка.— Сейчас сложное время, никому не легко. Будто я не впадал в подобное состояние, в котором ты сейчас чуть ли не убиваешь себя. Гарри замолк, будто потерял дар речи и рассеяно глядел Рону в глаза. Рон резко дернулся, и Гарри оказался в крепких объятиях Уизли. На плече послышалось сопение Рона и шёпот «Спасибо тебе, друг, я очень благодарен!». Гарри вновь сомкнул свои ледяные руки и пальцами гладил спину Рона.