Bachelor Father

Телефон прозвонил дважды. Наконец Чимин нехотя оторвался от контракта, который он в тот момент изучал, и дотянулся до надрывающегося аппарата – Пак Чимин у телефона. – В тщательно выверенной интонации ощущались уверенность и профессиональная выучка, как и подобает опытному юрисконсульту. – Пап, а ну-ка догадайся, кто сегодня посетил нашу школу! Теплая улыбка скользнула по лицу Чимина. Он бросил беглый взгляд на карточку в рамке орехового дерева, украшавшую письменный стол. На ней – улыбающаяся мордашка его десятилетнего сына: лукавый огонек в чёрных глазах, волнистые темные волосы, спадающие прядями на лоб... – Пожалуй, я не сумею, Чону, – усмехнувшись, ответил Чимин. – Ты уж лучше сам мне скажи. – Чон Чонгук! Представляешь? Лучший из лучших бейсболистов был в нашей школе и даже беседовал с нами! На какой-то миг Чимину показалось, что он вот-вот лишиться чувств – кровь отхлынула от щек, голова закружилась... Чонгук вернулся в Сеул! Он обратился мыслями к детству, вспомнил чёрные блестящие глаза, ослепительную улыбку, непокорные черные пряди, спадающие на лоб. Потом перенесся к более поздним годам и увидел юношу – такой восхитил бы и мастеров Возрождения, – его сильные руки и торс, развившиеся от многолетних занятий спортивными играми, прежде всего бейсболом... Чонгук – тот самый Чонгук, который научил его, ещё мальчика, радоваться жизни, который первым дал ему почувствовать, что значит свобода, взаимная поддержка, дружеское участие. И который позднее преподал ему горький урок – как пережить потерю любимого. – Это, наверное, было замечательно, Чону. – Он услышал свой слабый, прерывающийся голос как бы со стороны. – Ещё бы! – Чону просто захлёбывался от восторга. – А потом мы играли в бейсбол, и я видел, как он разговаривает с нашим тренером, и... Ты слышишь, пап? – Да, Чону. – Почему же ты никогда не говорил мне, что знаешь Чон Чонгука? – В его голосе слышался чуть ли не упрёк. – А откуда ты взял, что я его знаю? – Он сам мне сказал. Чимин откинулся на спинку кресла, не в силах бороться с головокружением. – Так ты с ним говорил? – тихо спросил он, глядя на кисть руки, подрагивающую на подлокотнике кресла. К этому он не был готов. Если б его хоть предупредили заранее! Если б хоть внутренний голос подсказал ему утром, что предстоит трудный день! – А как это вышло, что ты с ним разговаривал, Чону? – Тут уж не пришлось разыгрывать заинтересованность – его ответ действительно был для него крайне важен. – Меня подозвал тренер. – Его голос вдруг торжествующе зазвенел. – Я прошёл сразу трое ворот, и Чонгук, полагаю, это заметил. Так что, когда я пересёк основную базу, он меня подозвал. – Похоже, в этой игре ты сам себя превзошёл, не так ли, Чону? – Похоже, что так. – Мальчик старался изобразить равнодушие, однако это плохо ему удавалось. – Тренер представил меня, и когда Чонгук узнал, что моя фамилия Пак, то сказал, что знал в детстве одного Пака, по имени Чимин. А я ответил, что так зовут моего папу, и тогда он сказал, что с детства знает тебя. – Его тон вдруг стал более резким. – Это правда, пап? – Да. – Так почему ты никогда не говорил об этом? Ты ни разу не упомянул его имени! Что ему было сказать? Он не смог бы солгать, будто не думал, что это будет ему интересно. Он слишком хорошо знал характер сына. Игра была для него самым важным в жизни. Как это было ни грустно, но постепенно Чимин приучил себя к мысли, что по части увлечений Чону пошел не в него. Он совсем не интересовался спортивными играми, и в своё время Чон Чонгук потратит немало трудов, чтобы заставить Чимина взглянуть на бейсбол его глазами. Чону что-то сказал – что-то насчёт ужина, – но он не расслышал. – Что ты сказал, Чону? Чону аж застонал обиженный его невниманием. – Я сказал, что пригласил его к нам на ужин сегодня вечером, раз уж вы оказались старыми друзьями и все такое. – Пак Чону! Не может быть, чтоб ты так поступил! – Никогда Чону не позволял себе приглашать кого-либо в дом, не посоветовавшись предварительно с папой. А тут ещё из всех возможных гостей – именно Чонгук! Чону понял: что-то неладно. Папа никогда не называл его полным именем. Никогда! Он точно не знал, что означает такое обращение, но не ожидал ничего хорошего. – А что тут такого, пап? Чимин больше не чувствовал головокружения. Вся кровь вновь прихлынула к голове и пульсировала волнами страха и гнева. Он не хотел снова видеть Чонгука. Он был частью его прошлого, пусть там и остаётся. Но Чону надо что-то сказать. Он чувствовал: его реакция встревожила мальчика, ведь это так на него не похоже. Обычно Чимин держался спокойно и уравновешенно, четко контролируя свои чувства. – Ты не должен приглашать гостей к ужину, не договорившись сначала со мной, ты же знаешь, Чону! Как ты мог так поступить! Растерявшись, мальчик не знал, что сказать. – Но пап, ведь он же твой друг. – Ну, не совсем. Просто мы были соседями в детстве. (Почему он открещивается от того, что их в прошлом связывало? Что это – самозащита?) Чимин сделал слабую попытку приблизиться к правде: – Ведь мы не виделись столько лет! – Знаю. Вот я и подумал, что тебе захочется повидать его. – Старался задобрить папу. Чимин запнулся, посторался успокоиться, взять себя в руки. – Как я понимаю, он принял твое приглашение? Что же ему теперь делать! – Да, он сказал, что будет к семи. Чимин взглянул на большой календарь, висевший рядом с письменным столом. – Чону, а ты помнишь, что сегодня первая среда месяца? Молчание. Затем сдавленный стон: – Ой, пап, я забыл. – Да, забыл. Снова молчание. – А нельзя позвонить бабушке и объяснить, как все получилось? Я хочу сказать, мы ведь всегда к ней приходим. Неужели нельзя один разок пропустить? – А сам ты как думаешь? – Ой, пап, ведь я не нарочно. Честное слово! Но Чон Чонгук, пап! Может, бабушка поймет, если мы ей все объясним?.. – Нет уж, поверь мне, бабушка ничего не поймет. В конце концов надо что-то выбрать. Хочется ли ему, чтобы Чонгуку стало известно, что он не решается вновь встретиться с ним? Хочется ли ему, чтобы Чонгук догадался, как все это важно для него, до сих пор важно? Конечно, нет. С другой стороны, готов ли он ещё раз обидеть мать своим «пренебрежением долгом»? Его молчание было слишком долгим для десятилетнего мальчугана. – Что же нам делать, пап? В голосе слышались отчаяние и обида. Почему он должен страдать из-за этих проблем? Ведь он м понятия о них не имеет. – Я позвоню бабушке и спрошу, сможем ли мы навестить её не сегодня, а завтра вечером. – (Ему смертельно не хотелось этого делать.) – Правда, пап? Ты правда позвонишь? Вот здорово! Значит, ты придешь как обычно? Не уверенный в том, что ему удастся хоть сколько-то поработать сегодня, Чимин рассеянно кивнул. – Да, я приду в шесть. Повесив трубку, он тупо уставился на телефон. Главное, не дать Чону почувствовать огорчение. Ничего, как-нибудь он этот вечер. Надо просто взять себя в руки. Чимин представил себе Чонгука, каким он его видел в последний раз. В двадцать один год он был неотразим. И Чимин, в свои семнадцать, был просто очарован им. Да, к сожалению, всё было именно так. Чимин тряхнул головой, отгоняя воспоминания, пробужденные звонком Чону. Собравшись с духом для очередного неприятного разговора, он вновь взялся за телефон и быстро набрал номер. Чимин смотрел на фотографию сына, на его победоносную улыбку, заставлявшую улыбаться в ответ. Встреча с Чонгуком была для мальчика, возможно, самым волнующим событием, какое только можно вообразить. Пак не позволит из-за собственных переживаний испортить сыну удовольствие предстоящего вечера. После нескольких Гудков трубку подняли. – Чимин? – Здравствуй, мама. – Почему это ты вдруг звонишь? ( А почему ты не дашь мне самому об этом сказать?) Чимин, как всегда, спрятал обиду в карман и ответил: – Звоню сказать, что мы с Чону не придём к вам ужинать сегодня вечером. – Это ещё почему? Ты же знаешь, что мы ждём вас каждую первую среду месяца. – Знаю, мама. Поэтому-то я и звоню. Можно мы придём не сегодня, а завтра? – Тебе прекрасно известно, Чимин, что по четвергам я хожу в клуб играть в бридж и возвращаюсь к вечеру совершенно разбитая. – Ах да. Это просто выпало у меня из головы. – А почему вы не можете прийти сегодня? – Чону, – только чуть более сильное ударение, с которым Чимин произнёс это имя, указывало, чего ему стоит держать себя в руках, – Чону пригласил одного своего приятеля на ужин. Он забыл, какой сегодня день. – Какого это приятеля? – Почему ты спрашиваешь? – Надеюсь, ты знаешь всех его приятелей, Чимин. Когда ты отказался отдать ребёнка в частную школу, я предупреждала, что тебе не удастся уследить за всеми, с кем он будет водить компанию. ( Господи! Дай мне сил!) – Я попрошу, чтобы его приятель прихватил с собой родословную, и изучу её очень тщательно, прежде чем разрешу ему переступить порог нашего дома! – По-твоему, это смешно? – Вовсе нет, мама. – Вот именно. Не вижу здесь ничего забавного. И я считаю, что ты проявил явное невнимание к нам, позвонив так поздно. – Пожалуйста, извини меня. – Потом, взглянув на часы, Чимин добавил: – Значит, мы навестим тебя в следующем месяце? – По тону чувствовалось, что ему не терпится закончить разговор. – Нет, постой, Чимин. Предлагаю сделку: я прощаю тебе сегодняшний вечер, если ты приедешь в пятницу. Чимину показалось подозрительным, что его мать так легко уступила, и он спросил: – А что будет в пятницу? – Ну, Джехён и Джису вернулись из Европы, и мы пригласили их к ужину. Чимин в жизни не встречал бóльших зануд, чем Джехён и Джису. Его мать обожала их, а папа... никто, как всегда, не знал, как относился к ним папа. Он неизменно оставался безукоризненно вежлив, но ничем не выдавал своих истинных чувств. Хотелось бы Чимину обладать отцовской выдержкой! Как-нибудь, если ему удастся застать его одного, он, пожалуй, попробует спросить, как ему удаётся ладить с мамой и мамиными друзьями. – Мама, мне бы не хотелось приходить, пожалуйста. У меня в эту пятницу очень напряжённый день на работе, и потом... – Ты знаешь, я не часто утруждаю тебя подобными просьбами, Чимин. Я бы и сейчас не стала просить, если б они не собирались привести с собой племянника Джису. Мне совершенно необходим ещё один человек, чтобы за столом было чётное число приборов. – Но ты не можешь попросить домработницу посидеть с вами, когда она не будет прислуживать. В трубке воцарилось ледяное молчание. (Боже мой, я, кажется, зашёл уже слишком далеко!) И Чимин со вздохом сдался: – Во сколько приходить в пятницу, мама? Снова молчание. ( Да, я прекрасно помню эту твою манеру. Годами ты меня так изводила, но теперь, мамочка, я и сама могу поиграть в молчанку). В трубке слышался только отдалённый гул, и две волевые омеги старались друг друга переупрямить. Чимин принялся читать контракт, который всё еще лежал перед ним на столе. Ему даже захотелось перевести этот телефонный разговор на счёт адресата, но потом он решил, что и так уж слишком много себе позволил на сегодня. Наконец послышался вымученный вздох. – Ужин будет в восемь, Чимин. Если ты полагаешь, что сможешь вести себя пристойно и никого не обидишь, приходи к половине восьмого, чтобы встретить Джемина. – Кого? – Ким Джемина, племянника Джису. – Прекрасно, тогда до пятницы. Опустив трубку, Чимин снова взялся за контракт. Ему не терпелось окунуться в привычные юридические формулировки и выкинуть из головы этот телефонный разговор.