Bachelor Father

Свет встречных фар слепил глаза, и голова у Чимина все больше раскалывалась. И зачем только он разрешил Чону провести этот день с Чонгуком! Он сокрушенно покачал головой, представляя еще и обратную поездку, после того как они побывают в загородном доме Чонгука. Чону-то был счастлив провести время с Чонгуком, это естественно. Рождественские каникулы уже заканчивались, и мальчик скучал. И конечно, ничто не доставляло ему столько удовольствия, как общение с Чонгуком. Чимин вновь почувствовал ревность. Хватит, увещевал он сам себя. Уж пора бы тебе привыкнуть за последние три месяца, что Чонгук занял важное место в жизни твоего сына. И тем лучше для Чону. Чимин был достаточно умен, чтобы понимать, что не может он заменить Чону всех и вся, но и достаточно честен, чтобы признать, что именно этого ему и хотелось бы. Ему было обидно, что мальчик нуждается в ком-то еще. Неужели ему с ним вдвоем недостаточно хорошо? Неужели именно такое чувство возникает, когда родители расходятся? Боль, чувство неудовлетворенности, желание, чтобы в тебе нуждались, тебя любили, любили больше всего на свете? Общение с Чонгуком благотворно влияло на Чону. Просто удивительно, как легко эти двое находили общий язык. Он сразу заметил, еще до того, как Чонгук и Чону успели сдружиться, как много у них общего в жестах, в манере держаться… Казалось, что от него сын почти ничего не унаследовал. Ну хватит! Усилием воли он заставил себя мысленно обратиться к собранию, на котором только что присутствовал. Одна из компаний, представителем которой он был, проводила заседание совета директоров, и в течение нескольких недель ему пришлось заниматься его подготовкой. Председатель не надеялся, что все пройдет гладко, и оказался прав, хотя ему и удалось удержать ситуацию под контролем. Чимин с молчаливым восхищением наблюдал, с каким самообладанием и спокойствием он дискутировал с оппонентами. Чимин любил свою работу – работу юрисконсульта, требующую сдержанности, четкости, аккуратности. Он должен был знать все тонкости постоянно меняющегося налогового законодательства, так чтобы его клиенты получали исчерпывающую информацию и защиту. Это было по-своему увлекательно, но сегодняшний день вконец измотал его. Взглянув на часы на щитке машины, он чуть не охнул. Неужели уже так поздно! Он глазам не поверил – без пяти одиннадцать! Чону наверняка уже спит, решив, что он не приедет. А Чонгук будет досадовать, почему он не предупредил, что задержится. Да, по правде сказать, он устал от напряжения большого бизнеса. Чимин сбавил скорость, повернув на дорожку, ведущую к дому Чонгука. Красивое место, хотя удивляться тут, собственно, нечему. Чонгук был готов выложить за дом любую сумму, так что его жилище было современным дворцом, о котором можно только мечтать. Дорога вилась все выше, и Чимин уже представлял себе дом – сплошь мамонтовое дерево и стекло, – прилепившийся на скале, обращенной к океану. Он сознательно старался бывать здесь как можно реже. Как было бы легко вновь приобщиться к этой жизни с Чонгуком – но что потом? Снова боль? Стоит ли? И не то чтобы Чонгук и Чону не старались приобщить его к этой жизни. Они всегда выдумывали какие-нибудь развлечения, которые требовали и его участия. Однако теперь он уже прекрасно понимал, что беззащитен перед обаянием Чонгука. И самое спокойное – держаться от него подальше, так что он твердо отклонял все предложения присоединиться к ним. Я совершенно доволен жизнью. И зачем усложнять ее, связываясь с альфой, особенно с Чонгуком! Он долго ехал по петляющей подъездной дорожке, пока та не подвела его к огромному гаражу. Легкий туман осел на ветровом стекле, и Чимин понял,что ветер усиливается. Он вышел из машины, запер дверцу и побрел к ступеням главного входа. Дверь приоткрылась, и на фоне освещенного прямоугольника Чимин увидал широкоплечую фигуру и улыбающееся лицо Чонгука. –Что ты там возишься, совсем продрогнешь! –Как и ты. Чонгук ответил с забавной рассудительностью: –Пожалуй, ты прав. Он взял его за руку, и они вошли в дом. –А я разжег для тебя камин. – Помогая ему снять пальто, он слегка задержал руки у него на плечах. – Может, чего-нибудь выпьем? –С удовольствием, только совсем чуть-чуть. Я сегодня почти ничего не ел, а ведь мне предстоит еще обратный путь. Он подошел к камину и уселся в одно из кресел. Одна из стен этой огромной комнаты – кажется, западная – была вся из стекла. Теперь, когда они покинули холл, единственными источниками света остались камин да пара свечей, предусмотрительно поставленных рядом с диваном. Чимин повысил голос, чтобы Чонгук, ушедший в кухню, мог его слышать: –А я, случайно, не помешал? Здесь такая романтичная обстановка. Он осматривался по сторонам, пока не услыхал его шагов. Чонгук вернулся с подносом в руках. Чимин с удивлением обнаружил, что он принес не только бокал вина, но и целое блюдо восхитительного тушеного мяса по-итальянски – коронное блюдо его матери. Несколько толстых ломтей французской булки слегка подрумянились, и подтаявшее масло аппетитно растекалось по ним. У Чимина невольно потекли слюнки. Чонгук поставил поднос на столик у дивана: –Располагайся и принимайся за еду. Мы с Чону, к сожалению, недавно поели. А я уж собирался высылать за тобой отряд. В его тоне не было и тени упрека, однако Чимин тут же занял оборонительную позицию. –Извини, что добрался сюда так поздно. Совещание неожиданно для всех затянулось. – Он попробовал поджаренный хлеб – вкус изумительный. –А какой еще отряд? – Бойскаутов, какой же еще? –Ах да, ты с ними очень сблизился, кажется. –Можно сказать, что так. Чону последнее время меня то и дело втягивает в их мероприятия. –И тебе это нравится. –Ты очень догадлив. – Его черные глаза блеснули, и Чимин почувствовал, как у него екнуло сердце: так часто случалось, когда Чонгук был рядом. – Сегодня, например, у нас было дел по горло. Ты же знаешь, мы должны закончить конструирование модели нового гоночного автомобиля до следующего сбора бойскаутов, когда ее будут проверять на скорость. Почти всю вторую половину дня, да и вечер тоже, мы провозились с ним в гараже. – Он расплылся в самодовольной улыбке, вновь мучительно напомнившей ему Чону. Чимин поспешно отпил глоток вина и уставился на блюдо с мясом. Оно было точно таким же, как когда-то готовила мама Чонгука. Как ему недоставало этой женщины! Чимин понял, что и это чувство тоже объединяло их с Чонгуком. Но он предпочитал не думать об этом. –Ты так и не ответил на мой вопрос. Чонгук удивленно поднял глаза: –Какой вопрос? Я, наверное, его не расслышал. –Я говорил о романтическом антураже гостиной. И спросил, не помешал ли я своим приходом. – Он обвел комнату таким взглядом, будто надеялся обнаружить полуголого омегу где-нибудь за портьерой. Чонгук с усмешкой глядел на него. –А разве ты не догадываешься, чем объясняется это убранство? Я ждал тебя. Конечно, Чон знал, что он приедет за Чону, но Чимин имел в виду совсем другое. За последние три месяца стало ясно, что он относится к омеге просто как к другу детства – ну и, конечно, как к отцу его ребенка. С той ночи, когда он поцеловал его, а потом еще подшутил над его податливостью, Чонгук вел себя вежливо, по-приятельски – и только. Такое положение вполне устраивало Чимина. Он проводил с Чону массу времени, и он постоянно ощущал его присутствие. Даже домработница привыкла некритично воспринимать любое замечание Чонгука, будто это слова оракула. Так что Чимин как-то заметил ему с возмущением: –Так вы говорите, что мы должны тщательнее следить за тем, какой пищей питаемся, так я вас понял? Домработница покраснела. –Полагаю, уж он-то знает, как правильное питание помогает атлету держаться в хорошей форме. Мне было очень интересно его послушать. –Ну и прекрасно. Я не хотел вас обидеть. Просто, когда вы с Чону в два голоса начинаете цитировать Чонгука, я чувствую себя за бортом. Почему-то и сейчас он так себя чувствовал, хотя в комнате был только Чонгук. Может, потому, что он так пристально смотрел на омегу. Он продолжала есть, старательно избегая его взгляда. –Кстати, а где Чону? –Уже спит. –Этого следовало ожидать. А где ты его положил? –Наверху. Я уложил его в постель и сказал, что постараюсь уговорить тебя остаться до утра. Его спокойные слова привели Чимина в замешательство. Он произнес их так естественно. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Чонгук предостерегающе поднял палец: –Я знаю, что тебе завтра не нужно идти на работу. Домработница уйдет на выходные, а нам с Чону еще работы выше головы с этой гоночной моделью. Здесь, в моем просторном гараже, работать удобнее, а тебе ничуть не повредит отдохнуть и немного расслабиться, правильно я говорю? –Да нет, дело не в этом. –А в чем же? Объясни! Он помолчал, пытаясь справиться с волнением и выдвинуть убедительную причину отказа. –Мы же не взяли с собой никаких туалетных принадлежностей. Я вполне могу привезти к тебе Чону завтра. –Рискуя прослыть хитрым интриганом, я попросил домработницу упаковать твои дорожные принадлежности. Все необходимое ждет тебя в спальне для гостей. –Ты и есть хитрый интриган, но сейчас у меня нет сил с тобой спорить, Чонгук. – Чимин вытянул ноги, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. –Устали глаза? –Немного. У меня сегодня весь день раскалывалась голова. – Было приятно расслабиться и знать, что сегодня ему не придется делать над собой никаких усилий. –Как тебе понравился ужин? Мы готовили его вместе с Чону. –Он был просто великолепен. Твоя мама могла бы вами гордиться. Вы просто прекрасная пара. –Я тоже так думаю. Он не нашел что ответить. Задорные нотки пропали, голос Чонгука посерьезнел и задевал глубинные струны в его сердце. Наконец Чимин поднялся с дивана. –Пожалуй, я уберусь, помою посуду и пойду спать. – Он потянулся было к подносу, но Чонгук остановил его. –Оставь все это и иди в постель. Ты еле держишься на ногах. Мысленно согласившись с этим определением его состояния, Чимин прошел через холл, нашел свою дорожную сумку в одной из спален, вынул пижаму, умылся, почистил зубы и нырнул в постель. Он не слышал, как позднее Чонгук зашел проведать его. Он стоял у кровати, вглядываясь в его хрупкую фигуру, в лицо с темными кругами под глазами, и думал о том, как уговорить его меньше надрываться на работе. Их отношения за последние недели развивались медленно. Он просто стремился приучить его к своему присутствию. Зато дружба с Чону крепла день ото дня, и во время нескольких доверительных разговоров с мальчиком он понял, что и ребенок, и его папа в нем нуждаются. Чонгук взглянул на тело, распростертое на кровати, и вздохнул. Видит Бог, и они ему тоже нужны, очень нужны. Как только заставить их это понять! Он вышел из комнаты и тихонько прикрыл за собой дверь. Что, собственно, хочет доказать Чимин? Неужели карьера так важна для него? Или не сама карьера, а то положение, которое она дает? Он стал папой, когда был еще почти мальчишкой, чувство ответственности рано сделало его взрослым. Когда же он поймет, как это прекрасно – расслабиться ненадолго и позволить себе просто получать удовольствие от жизни? Он надеялся, что поможет ему это сделать. У него было чем с ним поделиться, лишь бы он захотел это принять.