Fake Love

Альфа давил на газ, стараясь как можно быстрее доехать до клуба. Очередная поездка закончилась раньше, чем он рассчитывал. Чон планировал отсутствовать четыре дня, но вот прошло только два, а он уже мчится обратно, оставив Хосока разгребать дела. До клуба еще минут пятнадцать езды, и никогда в жизни Чонгука так не бесили светофоры. Он прекрасно знал, что гон должен скоро начаться, но рассчитывал, что у него есть еще пара дней в запасе. Но эти плюс-минус пара дней в этот раз сыграли против него. Он только вчера утром уехал, но сегодня после обеда понял, что с его телом творится что-то не то и нет больше времени оттягивать возвращение. Гон только подступает, накрывает пока мягко, но уже перед глазами прекрасное тело Тэхёна, которое хочется взять. И он будет это делать, раз за разом, день за днем. Течка Кима прошла невероятно приятно, и Чон надеялся, что его гон будет не менее сногсшибательным. Внутри уже все готово предаться этим инстинктам и гормонам, тело в напряжении, пальцы до скрипа черной кожи сжимают руль. Альфа улыбнулся. Уже сегодня ночью гон вступит в полную силу, и ему просто необходимо, чтобы Тэхён был рядом. Был под ним. В одиннадцать вечера Чон загоняет машину в гараж и чуть ли не бежит ко входу в клуб. Телефон сел еще до начала поездки, поэтому он не позвонил Тэхёну, чтобы тот ждал его и готовился. Придется самому заняться подготовкой. Значит, с омеги минет, чтобы Чонгук мог продержаться это время. Потому что тело все больше и больше горит, в паху тяжелеет и тянет, а желанный омега уже так близко. Чон забегает в клуб, за стойкой администрации Тэён. Он поднимает голову и с шоком смотрит на альфу, который быстрым шагом приближается к нему. — Звони Тэхёну, — низким голосом сказал Чон, — предупреди, что я буду через десять минут. Тэён начинает быстрее дышать, он ощущает феромоны альфы, который почти вступил в гон. Облизывает губы, проводит рукой по рыжим волосам. — Ты, блять, слышал меня?! — рыкнул Чонгук. — У меня телефон сел. — У… у Ви клиент. Сейчас. Чонгук медленно моргнул, он совсем не понял, что сказал сейчас омега. — Повтори. — Чонгук, его папка лежала в общем доступе, и я подумал, что ты разрешил. Его выбрал… — Сука, — с рычанием закричал Чон. — Я тебя из-под земли достану и шею сверну, если ты попробуешь сейчас выйти из клуба. Тэён тяжело сглотнул и посмотрел вслед альфе, который уже скрылся за углом, где находится лестница. Чонгук за секунды поднимается на третий этаж и бежит в конец коридора. В голове «нет, нет, нет, только не снова», и такая ярость обжигает все тело, что становится трудно дышать. Он залетает в небольшой коридор между комнатами и резко дергает ручку на двери «рабочей» комнаты, но она ожидаемо закрыта. Чон кулаком стучит по дереву с такой силой, что все полотно двери ходит ходуном. Если он опоздал… Если к Тэхёну кто-то прикоснулся… Чонгук рычит громко и снова стучит в дверь. Щелкает замок и на пороге появляется альфа. Чонгук его отпихивает и в пару секунд оценивает обстановку в комнате. Перед ним незнакомый альфа лет сорока пяти, без рубашки и с расстегнутым ремнем на брюках. Чонгук переводит взгляд на кровать, и видит Тэхёна. Он лежит посередине постели полностью обнаженный и смотрит блестящими от слез глазами на Чона, стараясь прикрыть себя руками. Внутри все как будто обрывается и с силой падает вниз, Чон видеть эту картину не может. Он быстро подходит к кровати и закутывает в одеяло Кима, накрывая с двух сторон так, что видны только светлые волосы и испуганные глаза с голубыми линзами. — Что происходит? — спрашивает альфа, и Чон переводит на него злой взгляд. — Вы кто вообще? — Я хозяин этого клуба, а этот омега не работает. — Но… — клиент хлопает глазами и возмущенно говорит: — Мне его предложили, и я хочу его. Я деньги заплатил. Что значит, он не работает? Чонгук дышит, медленно и глубоко, взглядом прожигая альфу перед собой, а в голове только «Нельзя убивать клиентов клуба, нельзя…». Но, сука, как же хочется. Шею эту свернуть хочется или глаза вырвать, которые видели это обнаженное тело. Чон хрустит шейными позвонками и медленно приближается к альфе. — Я сказал, что этот омега не работает, — холодным тоном говорит Чон. — Но мне… — У тебя есть несколько вариантов, — перебивает его Чонгук. — Ты спускаешься на первый этаж и выбираешь любого другого омегу за свои деньги. Либо ты забираешь свои деньги и сваливаешь из моего клуба, и больше никогда сюда не возвращаешься. А если эти два варианта тебя не устраивают, у меня есть для тебя третий. Мое терпение заканчивается, и тебя отсюда вынесут вперед ногами через черный ход. Клиент сглотнул и попятился. Он чувствовал состояние альфы перед ним, его феромоны душили, его запах забивал ноздри, он был в ярости. Поэтому спорить с ним не было никакого желания, и, насколько он знал по разговорам о хозяине этого клуба, последний вариант может быть реальностью и не пустой угрозой. Клиент поднимает рубашку и застегивает ремень на брюках. Кидает один взгляд на кровать, где омега все так же кутается в одеяло. — Даже, блять, не смотри на него, — низко прорычал Чонгук, не сводя взгляда с альфы, пока тот не вышел из комнаты. Только тогда Чон вздохнул глубоко и медленно выдохнул. Внутри такой ураган эмоций, что очень сложно себя контролировать. Тем более, он практически в гоне, а это контроля совершенно не прибавляло, а наоборот, полностью спускало тормоза. Альфа поворачивается, смотрит пристально на Тэхёна и начинает медленно приближаться к кровати. Омега дышит часто, из-под одеяла торчат только глаза и макушка, он хочет полностью скрыться от этого прожигающего взгляда. Чонгук какой-то не такой. Его присутствие подавляет, его феромоны заставляют дрожать все тело, и не только от страха. Омега чувствует странное и необъяснимое возбуждение, и это полностью не вяжется с ситуацией. Ким совершенно не понимает, что происходит. Когда Чонгук остановился напротив Тэхёна, смотря сверху вниз, Ким сглотнул и прошептал: — Чонгук, пожалуйста… — Заткнись! — рыкнул альфа, и если бы у омеги был хвост, он бы его поджал от этого звука. — Он трогал тебя? Прикоснулся хоть раз своими грязными руками? Альфа медленно дышал, его голос рокотал от злости, а тяжелый мускус не давал свободно вздохнуть. Тэхён смотрел на него снизу вверх и чувствовал необъяснимое желание успокоить, но страх не давал двинуться с места. — Нет, — прошептал Ким. — Что он сделал, Тэхён? — прошипел сквозь зубы альфа. — Он… он ничего не сделал, — тихо ответил омега и облизал нервно губы. — Он просто зашел, смотрел на меня, потом сказал раздеться и лечь на кровать. А затем… он начал раздеваться и пришел… ты. — Это все? Ким кивнул, не сводя испуганного взгляда с Чона. Тот прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Успел. Сука, успел. В этот раз смог сохранить того, к кому никто не должен прикасаться в этих стенах, кроме него. Чонгук открывает глаза, протягивает руку и срывает одеяло с Тэхёна. — Чонг… — Заткнись, я сказал, — крикнул альфа, перебивая Кима. Чон сел на кровать и наклонился, носом уткнулся в шею омеги, вдыхал и вдыхал, искал то, чего не должно быть на этом теле. Тэхён застыл, он даже дышать боялся, потому что такой Чонгук пугал очень сильно. Казалось, одно неверное движение или фраза и альфа его разорвет голыми руками. И Ким не мог понять, почему Чон себя так ведет. Чонгук носом водил по всему телу омеги. Спустился на грудь, по ребрам на живот, и ниже к паху, бедрам до коленей. Затем поднял взгляд на омегу и медленно облизнулся. Тэхён не соврал, на теле только свежие цветы и ничего постороннего. Если бы это оказалось не так, то Чонгук озверел бы еще больше. Альфа быстро запускает пальцы в светлые волосы, тянет омегу на себя и грубо целует, кусает пухлые губы до боли, на что Ким стонет и пытается отпихнуть его, ладонями упираясь в широкую грудь. Чон разрывает поцелуй и тихо шепчет, смотря в карие глаза:  — Ты сейчас идешь в свою комнату и ждешь меня. Можешь не одеваться, одежда тебе сегодня не понадобится. _________________________ Когда Чонгук спустился на первый этаж, за стойкой администрации уже стоял Ливон. — Где он? — спросил Чон. — В кабинете. Альфа, не замедляя шага, прошел мимо, пересек приемную и зашел в кабинет. Тэён сидел в кресле возле стола, стучал пальцами по столешнице. Он успел только обернуться, как Чонгук подходит к нему, хватает за рубашку и резко поднимает на ноги. Звонкая пощечина разбивает тишину и обжигает щеку дикой болью. Омега вскрикивает, когда его с силой опускают лопатками на стол, он бьется затылком о дерево, из глаз брызнули слезы. Альфа прижимает его сверху, между их лицами не больше десяти сантиметров. Пальцы с такой силой сжимают рубашку, что ткань трещит, а потом одна рука обхватывает тонкую шею, не дает нормально вздохнуть. — Тэён, ты же понимаешь, что тебе пиздец, — хрипло шепчет Чонгук. — Я тебя предупреждал. — Я… я ничего не делал, — хрипит омега, хватаясь за пальцы Чона на своей шее, стараясь их разжать. — Я сам удивился, что папка Ви оказалась там. Но я подумал… — Ты нихуя не подумал, — перебил его Чон. — Ни тогда, когда решил это сделать, ни сейчас, когда пытаешься меня обмануть. Решил, что меня не будет несколько дней, да? И за это время Тэхёна хорошенько попользуют? Ты кем себя возомнил вообще? Неужели твоя тупость и никому не нужная ревность до такой степени затмили твой мозг и ты решил, что тебе за это ничего не будет. Чон немного разжимает пальцы, чтобы омега мог сделать полноценный вдох. Тэён глубоко вдыхает, слезы стекают по вискам. Ярость альфы давит, его всего трясет от страха. — А чем он лучше других? — хрипит омега. — Чем он так заслужил то, что получает? — Это не твоего ума дело. То, что мой член иногда бывал в твоей заднице, не делает тебя особенным. Не дает право перечить мне и моим приказам. — А его, значит, делает особенным? — фыркает Тэён. — Или что, у него задница какая-то особенная, что ты оторваться от нее не можешь? Он обычная шлюха. Чонгук скрипит зубами и медленно растягивает губы в оскале, который очень похож на злую ухмылку, и она не сулит ничего хорошего. — Это ты обычная шлюха, Тэён. И остаешься ей даже тогда, когда сменил кровать на этот кабинет. Я не должен тебе ничего объяснять, потому что ты для меня никто. Но ты сегодня стал тем, кого я начал ненавидеть, а это, поверь мне, для тебя очень плохо. Пальцы сжимаются на шее, Тэён пытается сделать вдох, открыв широко рот и распахнув глаза. Чонгук резко отпускает его и отходит на несколько шагов, дышит часто и глубоко, пытается взять себя в руки, иначе он просто убьет эту суку. Омега кашляет и хрипит, делая мелкие вдохи, пытается насытить кислородом легкие. Он поднимается со стола, опираясь ягодицами на край столешницы. Ладонью трет шею, на которой уже расцветают синяки, позже станут ярко-фиолетового цвета. Чонгук поворачивается и смотрит с презрением и злостью, желваки двигаются на его скулах. — Он скоро свалит отсюда, — прохрипел Тэён, — а я могу навсегда с тобой остаться. Мы столько лет вместе, Чонгук… Чон откидывает голову назад и громко смеется, засунув руки в карманы брюк. Потом смотрит на омегу, губы растянуты в холодной усмешке. — Вместе? — фыркает альфа, дернув бровью. — С кем я «вместе», Тэён? Я тебя просто трахал, как и многих других. Ты спросил, чем он лучше? Да тем, что он никогда бы не поступил так, как поступил ты сегодня. Он светлый и чистый, а от тебя гнилью несет, как и от меня. И этим он меня привлекает. Ты для меня ничего не значишь, но за столько лет работы на меня я дам тебе возможность уйти из клуба живым. Чтобы в течение часа ни тебя, ни твоих вещей, ни твоего запаха здесь не было. На глаза мне не попадайся. И предупреждаю, если я узнаю, что ты когда-нибудь навредишь Тэхёну, то будешь закопан там, где уже многие закопаны и до сих пор не найдены. Усмешка сошла с красивого, холодного лица, только твердый и пустой взгляд прижимал и давил, будто сверху раздавить пытался. — Я тебя предупредил, Тэён. И это в последний раз. ______________________________ Чонгук заходит в комнату Тэхёна и закрывает за собой дверь. Медленно поворачивается и подходит к изножью кровати, смотрит на омегу перед собой. Тэхён закутался полностью в одеяло, сидит на кровати, мягкая ткань закрывает его по шею. Он смотрит расширенными глазами на альфу, почти не моргает и будто застыл в ожидании. Внешний вид Чона, холодный и собранный, полностью противоречит тому, что происходит у него внутри. Потому что там, глубоко, все просто взрывается. Гон набирает обороты и вызывает дикое желание разложить омегу перед собой на этой кровати, трахнуть жестко, метить все тело, запахом своим покрыть с головы до ног. Чтобы, сука, доказать, что омега принадлежит ему и это тело никто не должен видеть, а тем более касаться его. Но обжигающая ярость вызывает совершенно другое желание. Хочется шею эту сжать, сильно, до предела, чтобы задыхаться начал, в глаза смотрел испуганным взглядом и начал, наконец, хоть немного думать над тем, что он делает. Внутри все смешивается, и альфа из последних сил сдерживает себя, чтобы потом не пожалеть о своих поступках. — Чонгук, — тихо шепчет Тэхён, — что происходит? Ким не знает, как себя вести и что ему делать. Он до сих пор понять не может, что происходит с альфой. Чон никогда не был таким взбешенным, хотя омега видел не одну вспышку гнева за эти два месяца. Но сейчас все по-другому. Сейчас он ощущает состояние Чонгука всем телом, всеми инстинктами, будто рубильник эмоций переключили на полную мощность. Есть два желания. Сбежать подальше от этого прожигающего взгляда, спрятаться и молиться, чтобы не нашел. И в то же время, хочется запрыгнуть на него, целовать страстно и быстро, потереться всем телом и умолять взять, нетерпеливо и резко. Омега в растерянности, запутался полностью и очень надеется, что Чонгук ему объяснит, в чем дело. — Что происходит? — протянул альфа, дернув бровью, в которой был пирсинг. — Это я у тебя, блять, хочу спросить, какого хрена происходит? Тэхён приоткрыл рот, не понимая, что на это ответить. — Но я… — Вот скажи мне, Тэхён, — рыкнул Чон, перебивая, и засунул руки в карманы черных джинсов. — Если бы я сегодня не вернулся, то ты сейчас стонал бы под тем альфой, широко раздвинув ноги? Ким выдыхает резко, облизывает губы. — Но… — Что, сука, ты не понял, когда я сказал тебе, что в этих стенах только я могу прикасаться к тебе?! — закричал Чон, и рвано выдохнул, не сводя взгляда с омеги, который вжал голову в плечи. — Но Тэён… На этот тихий шепот альфа утробно рыкнул, и Ким заткнулся.  — Что «Тэён», м? — прошипел Чонгук, сощурив черные глаза. — Он пришел и сказал, что у тебя клиент, а ты побежал быстрее себя растягивать? Готовиться, чтобы тебе вставил кто-то другой? Ты, блять, так меня сейчас бесишь, Тэхён, что я еле сдерживаю себя. Скажи, а ты позвонил мне? Набрал мой номер, чтобы спросить, что происходит? Чон ждал ответа, и Тэхён сглотнул, отводя взгляд. Он просто уже не мог вытерпеть этого напора, этой прожигающей ярости в черных глазах. — Нет. — Пиздец, — фыркнул альфа, и покачал головой. — Такой на все согласный, все принимающий, даже несмотря на то, что я сотни раз говорил, что только я буду у тебя. Но ты даже не попытался спорить. Не позвонил мне, не устроил истерику, не сопротивлялся. Я так понимаю? Просто растянул себя и готов к работе. Этот ядовитый тон, который буквально прожигал кожу, заставил сглотнуть и кусать нижнюю губу. Нет, он не был готов, не мог принять то, что ему сказал Тэён. Омега был в таком шоке, что слова сказать не мог. Чуть ли не навзрыд ревел в душе, когда готовился, и понимал, что к нему опять кто-то прикоснется. Кто-то, кто не Чонгук. И слова альфы сейчас вызывают ответную злость, Тэхён кулаки сжимает под одеялом. Он дергает плечами, чтобы хоть немного скинуть напряжение, которое вызывает присутствие альфы, поднимает глаза на Чона и смотрит исподлобья. — Нет, Чонгук, это было непросто, — хрипло говорит омега. — И ты сейчас обвиняешь меня, хотя по факту, кто я здесь? Шлюха, как и все. Да, пусть твоя личная, но факт остается фактом. И разве я имею право спорить и отказываться? Откуда я могу знать, что ты не передумал? Как я могу быть уверен, что тебе не надоело мне платить часто ни за что и ты не решил, что хватит, ты наигрался. И поэтому моя папка опять ушла «на поток». Кто я такой, чтобы устраивать истерики и звонить тебе с претензиями, почему это я, шлюха в борделе, должен работать? Разве я имею на это право? Последние слова омега прорычал, быстро дыша, затем опустил голову, уткнувшись лбом в согнутые колени. Чонгука эти слова взбесили еще больше. Тэхён ему не доверял, да и не должен был, если учесть их отношения. Но это злило, раздражало, вызывало желание физически доказать, что Тэхён не прав. Чтобы прочувствовал телом, насколько он здесь принадлежит только одному альфе. — Я понимаю, — тянет Чон, и омега поднимает на него взгляд. — Ты мне не доверяешь, считаешь, что ты для меня, как и все остальные, что доказывает мне, насколько ты тупой, Тэхён. Видимо, ты плохо узнал меня за эти пару месяцев, либо сам узнавать не захотел. Но должен был уже понять, что мои слова в этом клубе играют первостепенную роль. Ни Тэёна, ни кого-либо другого. Только мои. И ты на самом деле думаешь, что если бы я решил закончить нашу договоренность, то не сказал бы тебе об этом? Что ж, понятно, — альфа фыркнул. — Если тебе так проще, опять считать себя жертвой, то пожалуйста, мешать не стану. И если ты не видишь моего к тебе особенного отношения, то это твое право. — Почему? — прошептал Тэхён. — Почему оно особенное? Он смотрел в черные глаза и ждал ответа. Может, хоть в этот раз Ким получит ответ на этот вопрос, потому что сам омега не понимал, и поэтому уверенным ни в чем не мог быть. Если нет объяснения тем или иным поступкам, то и понять их невозможно. — Это важно? — усмехнулся альфа, как обычно кидая в ответ свою любимую фразу. — Да, это важно, Чонгук, — твердо ответил Ким. — Потому что я так хочу, Тэхён. И этого для меня достаточно. — А для меня нет. — Это уже не мои проблемы, — рыкнул альфа. — И то, как ты легко отказываешься от своего положения здесь, меня бесит. Называешь себя шлюхой, но на самом деле, ответь, Тэхён, ты себя часто ей ощущал, когда трахался со мной? Тэхён судорожно выдыхает и прикрывает глаза, когда мощная волна феромонов альфы накрывает его. Чонгук скрипит зубами и рычит, сжав челюсти. Начинает быстрее дышать, трет пальцами переносицу, отворачивается от омеги, чтобы не видеть его. Он в бешенстве и боится сорваться. Без боли не обойдется, если он возьмет Тэхёна прямо сейчас. И даже в таком состоянии он пытается вернуть контроль, думая об омеге. И это тоже раздражает. Раздражает то, что Тэхён будто сам его сдерживает, своим светом и ясными глазами. — Чонгук, — тихо стонет омега, облизывая губы, — что происходит? Я… Смазка начинает выделяться между ягодиц, омега сглатывает, не понимая, почему. — У меня гон, Тэхён, — рычит альфа, поворачиваясь к нему лицом. — И мне надо немного остыть, иначе я разорву тебя голыми руками. Чонгук разворачивается и идет к ванной комнате, на ходу стягивая с себя футболку, которая липнет неприятно к коже от пота. Ему необходимо взять себя в руки, раздраженно думал Чон, быстро снимая с себя одежду и заходя в душевую кабинку. Он включает воду, регулирует температуру. Прохладные струи воды охлаждают горячую кожу, альфа трясет головой, пальцами зачесывает черные волосы, скрипит зубами. Мысли о том, что случилось бы, если он не вернулся сегодня, не отпускают. Опять появляется желание убить Тэёна, и он правда его убил бы, если бы к Тэхёну кто-то прикоснулся. В том случае альфа не смог бы себя сдержать, его рука не дрогнула бы. Тэхён смотрит на закрытую дверь в ванную комнату, жадно вдыхает терпкий аромат Чона, который заполнил все пространство. Он патокой стекает по гортани, разжигает все внутри. У Чонгука гон. Омега прикрывает глаза и облизывает губы. Да, он этого ждал, он этого хотел, сам себе боялся признаться в этом, но отрицать было бессмысленно. Ким расспрашивал об этом у Чимина, который проводил гон с Юнги и еще с парой альф. Но друг говорил тогда только о Мине, что неудивительно. Описывал, как это происходило, а у Тэхёна все сжималось внутри, когда он представлял Чонгука в таком состоянии. И Чимин оказался прав. Если убрать сейчас страх и переживания от случившегося, то останется только дикое желание подставить задницу альфе, чтобы его взяли, быстро и жадно. Это напряжение, которое исходило от Чона, передавалось омеге. И он уже истекал, пачкая простыню под собой. Очень сильные феромоны, как огонь, поджигали все внутри, заставляли хотеть утолить желания альфы, отдаваться. Омега внутри в предвкушении скулил и скалился, требовал пойти к Чонгуку, подставить зад, открыть шею для языка и зубов. Тэхён скидывает с себя одеяло и полностью обнаженным идет в ванную комнату. Он боится, потому что альфа зол и сказал ему не приближаться. Но инстинкты и гормоны сейчас сильнее, и омега не может себя остановить. Ким медленно открывает стеклянную дверь душевой кабинки, видит Чонгука. Тот прижимается лбом к руке, которая упирается в кафельную стену, второй рукой он водит по полностью возбужденному члену, крепко сжимая пальцы. Тихое, гортанное урчание пускает дрожь по всему телу, омега облизывается, когда видит этого красивого, сильного альфу. Закрывает осторожно дверь, дышит и дышит этим ароматом, шепчет тихо: — Чонгук… — Уйди! — рыкнул альфа. — Нет. Чон открывает глаза и смотрит на омегу. Бегает взглядом по прекрасному обнаженному телу, скалится, начинает быстрее водить рукой по члену. Тэхён встает перед ним, быстро убирает руку Чона, заменяет своей ладонью, сжимает твердый член. — Прости меня, Чонгук, — шепчет прямо в губы и целует. Чон не отвечает пару секунд, но потом с силой сжимает светлые волосы, углубляет поцелуй. Глубоко пихает язык, прикусывает, а Тэхён плавится от такого альфы. Внутри пищит и скулит, сам себя пугается, своей реакции не понимает, но как же это приятно. Хочется быть подавленным этой силой, придавленным к этой стене и грубо трахнутым. Омега мыслей своих понять не может, но полностью себя отпускает и просто принимает то, что чувствует. Он губами быстро скользит по шее и груди, опускается ниже и встает на колени, ощущает твердую плитку. Сразу вбирает в рот крупную головку, глаза прикрывает от этой нежной твердости, сосет ее и мычит, не может сдержать себя. Пальцы в его волосах сжимаются сильнее, рука нажимает на затылок, омега берет глубже. Он за эти два месяца научился делать минет. Чонгук это обожает, так что выбора у него не было. Тем более со временем ему самому стало приятно доставлять альфе такое удовольствие. — Глубже возьми, — рычит Чон, смотря вниз на стоящего перед ним на коленях Тэхёна. Омега берет глубже, убирает руку, и резкое движение бедер загоняет головку прямо в горло. Чонгук несколько раз толкается вперед, с рычанием и нетерпеливо, наслаждается узостью и мягкостью горла, потом отводит бедра назад, чтобы омега мог сделать вдох. Тэхён выпускает член изо рта и водит по твердому стволу рукой. Пальцы в его волосах дергают голову и поднимают лицо омеги, чтобы он посмотрел на Чона. — Так же глубоко несколько раз, Тэхён. Ты знаешь. Ким облизывается и снова открывает рот, член скользит между губ. Слюна обильно стекает по подбородку, как и слезы по щекам, но он принимает резкие толчки в свой рот, мычит и втягивает щеки. Выдыхает, делает несколько вдохов и снова берет в рот. Чонгук уже не может себя контролировать. Гон обжигает тело, скручивает пах, а омега перед ним взрывает все инстинкты к чертям, в голове только «Взять!». Чон дергает его за волосы, поднимая на ноги. Грубо толкает к стене, сразу двумя пальцами мажет между ягодиц, размазывает смазку. Загоняет их по костяшки, на что омега жалобно скулит. — Ты же понимаешь, Тэхён, — рычит Чонгук, прижимаясь губами к щеке омеги, — что я не буду нежным? Ты, сука, бесишь меня. — Да, — скулит омега, и стонет от стимуляции простаты. — Если я сказал, что только я тебя трахаю, — три пальца проникают внутрь и свободно скользят, омега готов для альфы, возбужден до предела, — то это значит, что только я. — Трахни меня, Гуки. Тэхён больше не может и сам не верит, что эти слова слетают с его губ. Но он вертит задницей, выгибается, выпячивая ее, чтобы альфе было удобнее войти в него. Он уже себя не контролирует, все внутри затмило туманом желания и возбуждения, только это сейчас на поверхности. Чонгук нетерпеливо размазывает смазку по своему члену, подставляет головку к разработанному входу и толкается бедрами, входя наполовину. Тэхён стонет, сам пытается насадиться, и вот еще один толчок, Чонгук полностью заполняет его. Сразу набирает темп, одной рукой сжимая его ягодицу, пальцы второй зарылись в светлых волосах. Тэхён одной щекой упирается в стену, Чонгук рычит ему в другую щеку, губами прижимаясь к ней. — Если бы он к тебе прикоснулся, — голос хрипит и ломается, — я бы убил его. Это в последний раз, Тэхён, когда ты раздеваешься перед другим в моем клубе. Только я, — жесткий толчок, — я, понял? — Дааа, Гуууук, еще… Жесткие толчки не прекращаются ни на секунду, альфа отпустил контроль. И пусть гон еще не в полной силе, но его подогревает злость, которая не уходит. Он буквально вбивает омегу в твердую стену, на что тот скулит и стонет, пытается подмахивать, но Чонгук практически обездвижил его, прижимая всем телом. Рычание и стоны смешиваются с влажными звуками от смазки, которая хлюпает при каждом толчке. Тэхён принимает это, наслаждается, он никогда не думал, что будет так рад злости Чонгука, обычно она только пугала. Но сейчас наоборот, заставляла стонать и истекать, инстинкты внутри ревели. Он кончает с криком, пачкая кафель перед собой. Чон облизывает его щеку, чуть отклоняется, обхватывает бедра омеги и доводит себя до оргазма, ускоряя толчки. Выходит из тела Кима и пачкает спермой его бедра. Утыкается лбом в затылок Тэхёна, облизывает пересохшие губы. Это будут очень жаркие дни, пролетает мысль, потому что Тэхёна хочется брать и брать. _____________________ Альфа разводит ягодицы и несколько раз мажет языком, собирая сладкую смазку. Рычит нетерпеливо, присасывается губами, толкает язык внутрь. Стенки легко поддаются, после их секса в душе прошло чуть больше трех часов. Чон лижет, чуть прикусывает нежный вход и снова язык облизывает стенки изнутри. Два пальца легко скользят внутрь, двигаются быстро. Чонгук поднимает голову, смотрит вдоль обнаженного тела на Тэхёна, который во сне стонет и открывает глаза. Альфа лижет внутреннюю сторону бедра, прикусывает, не может сдержаться. Когда три пальца проникают внутрь, омега выгибается, сжимает в пальцах простыню и стонет громко. — Чон… гук… Альфа нависает над ним, пальцы продолжают быстро двигаться внутри. Губы присасываются к шее, клыки проводят по коже, оставляют тонкие царапины. Омега не может проморгаться ото сна, но почему-то все тело горит, буквально плавится от того, что альфа на нем горячий, дрожит лихорадочно и утробно рычит. Тэхён сам начинает дрожать, чувствует, как смазка выделяется обильнее, он будто задыхается от желания.  — Что это? — выдыхает омега. Чон поднимает голову, смотрит на омегу пристально и шепчет:  — Это гон, детка. Он вступил в полную силу. Альфа заранее надел презерватив, поэтому быстро заменяет пальцы своим членом, входит сразу по основание. Начинает двигаться, одной рукой придерживая бедро омеги, другой упираясь ладонью возле его головы. Шлепки сильные, толчки жесткие, он сорвался с цепи и видит только омегу под собой. Тэхён глаз не может оторвать от Чонгука, который нависает над ним. Дрожит и стонет, ногтями ведет по широкой спине, с ума сходит от того, что видит. Альфа скалится, обнажая клыки, глаза бликуют красным диким цветом. Омега такого еще не видел, но это не пугает, это заводит, это возбуждает, это заставляет скулить, подмахивая бедрами. Он кричит громко, когда клыки протыкают его плечо в том месте, где оно переходит в руку. — Чонгук! Горячий язык зализывает укус, альфа не реагирует, продолжая вбиваться в омегу, рычит и лижет шею. Чон не мог это остановить. Хотя нет, он мог, но не хотел. Он достаточно силен, чтобы себя контролировать, но пока, может, он отметит это тело, внутрь запустит свой запах, пусть и не навсегда. Чон позволил себя укусить во время течки, теперь хочет также проткнуть эту кожу, успокоить альфу внутри, который мечется, как тигр в клетке, заставляет резче двигать бедрами, доводя омегу до оргазма… Тэхён двигает бедрами, чувствует, как горячий член входит в него полностью, теряет себя в желании, не хочет сопротивляться тому, что происходит в этой комнате второй день. Это как в его течку. Только тогда омега сходил с ума от желания и боли и захватил с собой альфу. А теперь наоборот. Чонгук рычал и требовал, на что омега с удовольствием подставлял задницу. Дико, невероятно горячо, временами за гранью понятий приличия и морали, но Тэхён об этом думать не мог. Потому что альфа рядом с ним горел, сжигая вместе с собой Тэхёна. — Сильнее, детка, — шипит Чонгук, подгоняя омегу, сильно сжимая бедра руками. — Вот так, да, ммм… Ким ускоряется, полностью выпрямив спину, и просто скачет на Чоне, закатывая глаза. Все тело покрыто засосами и укусами, альфа не жалел Тэхёна, буквально метил каждый сантиметр тела. И омега внутри был в восторге, он хотел подчиняться сейчас, изнывал от желания отдаваться. Чонгук резко поднимает Кима, выходит из него и толкает на постель. Переворачивает, поднимает бедра и снова заполняет собой. Стоны, крики, шипение, шепот между двоими заполняют комнату, как и звонкие шлепки. Чонгук наклоняется и лижет блестящую от испарины спину, руками сжимая тонкую талию. — Да, двигайся со мной, — рычит альфа. — Мне так нравится, как ты наслаждаешься этим. — Господи, Гук, не останавливайся… ____________________ Чимин заходит в комнату Тэхёна и морщит нос. — Блять, — фыркает омега, — ты бы проветрил. Тэхён устало смеется, прикрывая глаза. Чонгук ушел только утром, три дня практически не выходя из его комнаты. Ким не чувствует ни рук, ни ног. Задница ноет, укусы и синяки болят. Но ему так хорошо, омега внутри удовлетворен и просто урчит от удовольствия. Он познал альфу в гоне и остался доволен. — Окно открыто, но это мало помогает, — шепчет Тэхён. Чимин смеется и садится на кровать, смотрит на Кима, который лениво моргает. — Если такое происходит с твоей шеей, я даже не хочу знать, что там под одеялом, — с улыбкой говорит Пак. — Что я могу сказать, — вздыхает омега, — Чонгук любит кусаться. — Надеюсь, он тебя не пометил? — Нет, — качает головой Ким. — Ему сорвало крышу не до такой степени. — Как я понимаю, ты завтра не едешь со мной за ключами? — с улыбкой говорит Чимин. — Нет, я отдохну сегодня и буду в строю, — тихо отвечает Тэхён. — Ну да, — усмехается Пак. — Не парься, тебе еще пару дней восстанавливаться. Я с Юнги съезжу. — Как у вас дела? — спрашивает Тэхён и, подложив ладонь под щеку, смотрит на друга. Чимин улыбается и опускает взгляд, пальцем теребит одеяло. — Хорошо. Он, правда, старается, и это видно. Пусть прошло только четыре дня с нашего разговора и его мерзкий характер иногда всплывает, но он сразу же одергивает себя и извиняется. Это приятно. — Я рад за тебя, — с улыбкой говорит Тэхён. — Я был не в восторге от Мина, и это понятно. Но если он сейчас делает тебя счастливым, а не заставляет плакать, то и я доволен. Думаю, что он не тот человек, который разбрасывается словами о любви. — Ты прав, — кивает Пак и поднимает взгляд на друга. — А что у вас с Чонгуком? Тэхён вздыхает и смотрит на пальцы Чимина, которые гладят одеяло.  — Что у нас? У нас обостренный инстинкт собственничества на двоих и много секса. Не знаю, Чим, мы не говорим ни о чем серьезном. В каждом разговоре Чон только повторяет, что пока я здесь, никто ко мне не прикоснется. Но ни разу не было сказано о том, что дальше. Да и, видимо, дальше Чонгук ничего не видит. А что может быть? Я получу то, зачем сюда пришел, и мне необходимо будет вернуться домой. Я не вижу в Чонгуке ничего, кроме желания ко мне. — А ты хочешь что-то увидеть? — тихо спрашивает Пак. — Не знаю. И не уверен, что мне это надо, потому что я представить не могу отношения с ним. Все просто сейчас, когда он приходит за сексом, к тому же еще и платит, — с горечью говорит Тэхён. — А реальные отношения? Мне кажется, я не смогу их строить с таким человеком. Чимин ничего не отвечает, только губы поджимает. Он тоже так думал про Юнги, но вот они вместе. Но у них было больше времени, чем два месяца. Было много всего, было время понять, что они чувствуют. Да и у Кима есть еще месяц в этом клубе, все может измениться. — А я два дня заменял Тэёна. Встречал клиентов за стойкой администрации. Тэхён приподнимает голову и хлопает глазами.  — Чонгук выгнал Тэёна еще в тот вечер, когда вернулся. Сука, до сих пор не могу поверить, что эта шлюха так поступила, — Пак качает головой и выдыхает. — Так вот, Юнги попросил меня замещать его, чтобы Ливону было проще, пока они не найдут кого-то на постоянную работу. Мин предлагает мне работать администратором постоянно. Говорит, что будет сам забирать меня из квартиры и привозить вечером обратно домой, — Чимин фыркает, а Тэхён не может сдержать смеха. — Но я не знаю. Деньги хорошие, но… Я буду видеть своих бывших клиентов, а они будут смотреть на меня и вспоминать, как мы трахались. Не знаю, как Ливон это выдержал, надо спросить у него. Но я не хочу так работать. Тэхён закусывает губу и кивает.  — Я тебя понимаю, — тихо говорит омега. — И если ты не хочешь, то не должен работать. Ты многое сделал, чтобы вырваться отсюда, и у тебя есть деньги. К тому же, Юнги тебя не бросит. Думаю, хватит через себя переступать. — Ты прав, — вздохнул Пак. — Но эти два дня были неплохими, даже мои клиенты никак на меня не реагировали, будто впервые видят. Чимин фыркнул, так же как и Ким. — Посмотрим, что будет дальше. Пока поработаю, но уже легче, что я буду приезжать сюда реально как на работу, но не закончу искать новые вакансии. Оставаться все же не хочется. ______________________ Тэхён мерит шагами свою комнату, слушая долгие гудки в телефоне. Чимин не берет трубку, сегодня он не работает в клубе. Прошла неделя, и омега пока не ушел с должности администратора, хотя продолжает искать работу. — Черт! — рычит Ким, сбрасывая вызов. Он опять проводит пальцем по сенсору и снова слушает гудки. Внутри все сжимается от паники, ему срочно надо поговорить с другом. — Да. — Чимин, почему так долго?! — рычит Тэхён. — Я… я в душе был. А что… — Чимин, я не знаю, что делать, — голос срывается, ком подступил к горлу, а слезы вот-вот сорвутся и побегут по щекам. — Я не знаю… — Боже, Тэ, что случилось? Ким выдыхает, старается успокоиться. — Мне только что позвонил папа и сказал, что Минхо стало хуже. В смысле… Врач говорит, что динамика ухудшается, как и чувствительность, и у нас нет трех оставшихся недель. Если мы не отправим моего брата на операцию в ближайшие два-три дня, то все будет бесполезно. Что мне делать, Чимин? Омега часто дышит и стирает ладонью слезы, которые тихо стекают по щекам. Пак выдыхает в трубку, и говорит как можно спокойнее:  — Успокойся, Тэ, все будет хорошо. У меня есть деньги, я тебе добавлю столько, сколько не хватает. Сейчас я приеду, помогу тебе собрать вещи и попрошу Юнги отвезти тебя домой. И уже завтра вы отправите Минхо на операцию. Позвони папе, пусть тот передаст врачу, чтобы он договорился. Тэхён в панике, он жмурит глаза, страх не дает здраво мыслить. Страшно, очень страшно не успеть, понимать, что все было бесполезно и они могут просто не успеть помочь его младшему брату. — Чимин, это твои деньги, и ты их зарабатывал столько времени. Я не могу их принять. — Я бы тебя сейчас ударил, Тэхён, если бы был рядом, — прошипел омега. — Не неси чушь, это мои деньги и только я решаю, как ими распоряжаться. — Чимин… — Потом поблагодаришь, когда Минхо будет бегать, — перебил друга Пак. — Все, я собираюсь и выезжаю. А ты, думаю, должен предупредить Чонгука. Не волнуйся, Тэ, все будет хорошо. — Хорошо, — повторил Тэхён и сбросил вызов. Когда ему позвонил папа, то он плакал и заикался в истерике, говорил, что все бесполезно. Старший омега не мог взять себя в руки, его жизнь продолжала топтаться по нему, не давая вдохнуть спокойно. Беда за бедой, и это не останавливается. Тэхён как мог успокоил папу, хотя сам готов был разреветься в трубку. Но Чимин прав, он все равно примет эти деньги, потому что для него брат важнее всего. Потом он заработает и отдаст другу эту сумму. Пусть не сразу, пусть частями, но они должны что-то сделать. Омега снова слушает гудки, кусая нижнюю губу. — Детка? — Чонгук, ты… ты в клубе? — Да, — настороженно ответил альфа. — А что случилось? — Мне надо с тобой поговорить, — прошептал Тэхён, поджимая губы. — Сейчас. Несколько секунд тишины, потом альфа говорит: — Поднимайся на четвертый этаж, вторая дверь направо. Это мой кабинет. — Сейчас приду, — тихо сказал Тэхён и сбросил вызов. ____________________ Омега поднимался по лестнице, от волнения хрустя пальцами. Почему-то он боялся этого разговора, хотя его мысли в данный момент должен занимать точно не Чонгук. Но все же он понимал, что сейчас, возможно, увидит этого альфу в последний раз, и от этого что-то в груди неприятно сжималось. Тэхён остановился возле двери, нервно провел пальцами по волосам и постучал. Услышав ответ, открыл дверь и вошел в просторный кабинет. Прямо напротив двери большой дубовый стол, за ним в кресле сидел Чонгук. Напротив два кресла поменьше, серый ковер на полу. Черный кожаный диван слева, справа стеллажи с книгами и папками. Стены покрыты серым сукном, общая цветовая гамма бело-серо-черная придавала кабинету деловой вид. Чонгук откинулся на спинку кресла, и внимательно следил за Тэхёном, который закрыл дверь и посмотрел на него. Омега нервничал, а глаза и щеки были красными, видно, что он плакал. Альфа напрягся и стиснул зубы. — Что случилось, Тэхён? Ким приблизился к столу и сел в одно из кресел. Он поерзал на месте, облизывал нервно губы, проводил дрожащими пальцами по светлым волосам, но на Чонгука не смотрел. Это раздражало, альфа пристально следил за каждым движением омеги. — В чем дело? — раздраженно кинул Чон. Тэхён поднял взгляд и посмотрел в черные глаза. Почему так странно уходить отсюда, когда смотришь в это холодное лицо? Ким покачал головой, отгоняя эти мысли и заговорил:  — Мне сейчас позвонил папа и сказал, что у нас больше нет времени. Минхо становится хуже, и есть два-три дня, чтобы провести операцию, иначе будет все бесполезно. Поэтому… я сегодня уезжаю. Они смотрят в глаза друг другу. По лицу Чона ничего нельзя прочитать, на лице омеги отражается растерянность и волнение. Чонгук облизывает губы и говорит: — Но тебе не хватает нужной суммы. — Да, — кивнул Ким, — но Чимин добавит мне, у него есть сбережения. А медлить нельзя, я должен сегодня уехать, чтобы все оформить и уже завтра отправить брата на операцию. Чонгук смотрит в красивое, заплаканное лицо, стучит пальцами по столешнице. Потом отворачивается и начинает крутиться в кресле из стороны в сторону, смотря куда-то себе в ноги. Поднимает голову и снова встречает взгляд карих глаз. — Я понял, Тэхён, — кивнул альфа. — Это твое право закончить свой контракт тогда, когда ты пожелаешь. Я позвоню Ливону, и он все оформит. Но у меня к тебе есть один вопрос. Чон склонил голову вбок, следя за омегой. Тот облизал губы и коротко кивнул. — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я не ожидал, что все так быстро закончится, думал, есть еще время. Но я хочу тебе сделать это предложение. Тэхён сглатывает, смотрит с неверием и шоком.  — С… с тобой? Но я хочу уйти отсюда… — Ты не понял, — перебивает его Чонгук. — Естественно, ты не останешься в клубе. У меня есть квартира, ты можешь жить там. И туда я буду приезжать к тебе. Тэхёну трудно сделать вдох, и он раздражается от того, что одна его часть сейчас вопит от восторга и хочет согласиться, чтобы этот альфа продолжал находиться в его жизни. Но разумом омега понимает, что именно предлагает ему Чонгук.  — То есть ты предлагаешь оставаться любовниками, просто встречаться мы будем не у меня в комнате этого клуба, а в твоей квартире. А я еще и жить там смогу. Чон провел языком по нижней губе, смотря в глаза омеги, и кивнул: — Именно это я и предлагаю. Я даже могу помочь тебе с поиском работы, ты можешь жить там и оставаться моим любовником. Тэхён покивал головой, поджал губы и опустил взгляд. Почему так мерзко внутри? Хотя, чего он ожидал? Это же Чонгук, он свои намерения всегда говорит четко и ясно, не ходит вокруг да около, прекрасная черта. Но омеге сейчас так не кажется. Он кусает губу, закусывает щеку изнутри и стучит пяткой по полу. Почему так хочется согласиться? Почему не хочется отказываться до конца? Но сейчас он об этом думать не может, у него другие проблемы. А предложение остаться тем же любовником и послушно ждать визита, как-то не радовало, а только заставляло кривить губы. Тэхён поднимает взгляд и спокойно говорит: — Я сейчас должен думать о своем брате и молиться о том, чтобы операция прошла успешно и помогла. Я не могу переехать в другой город, пока точно неизвестно, что будет с моим братом. Если операция не поможет, я вообще не смогу бросить папу и Минхо. К тому же, — омега усмехнулся, — я слишком хотел уйти от этой жизни и забыть то, что вообще сюда попал. Не думаю, что тебе или мне нужны эти отношения. Чонгук долго смотрел на Тэхёна, который так же отвечал на его взгляд. Они просто молчали, Тэхён все сказал, альфа обдумывал. Потом губы растянула холодная усмешка, альфа облизал уголок рта. — Я понял тебя, Тэхён, это твое решение. Сегодня же Ливон тебя полностью рассчитает. Также на твой счет поступит некая сумма денег сверху. Тебе не придется брать деньги у Чимина. Чонгук поднимается с кресла и подходит к бару. Берет бутылку виски и наливает в широкий стакан на два пальца от дна. Омега хлопает глазами и поджимает губы. — Мне не нужны твои деньги «сверху», Чонгук, — твердо говорит омега. — Это ни к чему. Альфа разворачивается на пятках и делает глоток, облизывает горькие губы. Смотрит пристально и с усмешкой говорит: — Это не мои деньги, не волнуйся. Это деньги того мудака, который сбил твоего брата. Думаю, он вам задолжал. Тэхён начинает чаще дышать, выпрямляется в кресле. Он не верит в то, что слышит. — Что… — Что? — Ты… ты нашел его? Ты знаешь, кто это? Чонгук плечом облокотился на стеллаж. Одну руку засунул в карман брюк, во второй медленно покачивал стакан с виски. — Это было несложно, — с улыбкой говорит альфа. — Всего один звонок, и меньше суток по времени. Ты был полностью прав, этот альфа просто откупился. Но, думаю, очень уже пожалел об этом. Если, конечно, успел. Улыбка Чонгука пугала, была холодной и безразличной, как и черные глаза, которые Тэхён впервые увидел больше двух месяцев назад. Он будто снова вернулся в то время, и перед ним совершенно другой человек. — Что… с ним? — Он мертв, — пожал плечами Чон, делая небольшой глоток. Внутри все сжалось от ужасной догадки, а черные глаза будто подталкивали задать следующий вопрос, издевались, наслаждались реакцией. — Это ты… убил его? — хрипло прошептал омега. — Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос? — спросил альфа, дернув бровями и прикусив кончик языка. «Господи, кто это?» Именно эта мысль пролетела в голове Тэхёна, когда сейчас он смотрел на Чонгука. Альфа будто переключился, поменял маску и был совершенно другим. С лукавой насмешкой наблюдал за растерянным лицом омеги, будто забавлялся. — Ты уже ответил на этот вопрос, — тихо сказал Тэхён, смотря в черные глаза. — Действительно, — лениво улыбнулся Чон и допил янтарный напиток, налил еще. — Тебя это удивляет? Опять усмешка и вздернутая бровь. Он будто специально хочет, чтобы Киму стало противно и мерзко, и это на самом деле так. Чонгук внутри рычал, хотел оттолкнуть еще больше, раз его так же оттолкнули. Наслаждался и от боли ревел глубоко внутри себя, когда видел смешанные эмоции на красивом, уже таком привычном для глаз лице. К чему что-то скрывать, если Тэхён все равно не остается. Пусть только укрепит свое решение уйти и сбежит в свою светлую жизнь от такого, как он.  — Я… я не знаю, — прошептал Тэхён. Омега правда не знал. Он опустил голову и рассматривал свои крепко переплетенные пальцы. Удивлен ли он? Ким не может ответить на этот вопрос. Все, что он видел в жизни Чона, было легально, со стороны он обычный бизнесмен. Но Тэхён никогда не задумывался, а есть ли еще что-то за этими черными глазами? Чем еще занимается Чонгук? Он все так же ничего о нем не знает, хотя знакомы они очень и очень близко, но только физически. Мысль о том, что он спал с человеком, который убивает людей и спокойно говорит об этом, сжала горло, омега сглотнул. Но внутри было какое-то злорадное облегчение от того, что этого ублюдка, который сделал его брата инвалидом, больше нет. Нет благодаря Чонгуку. — Почему ты это сделал? — спросил омега, поднимая взгляд. — А что, я должен был руку ему пожать? — фыркнул Чон, делая глоток. — И я не должен тебе ничего объяснять. Его. Просто. Нет. Холодная усмешка напоминала оскал, Тэхён не сводил взгляда с альфы. — Мне не нужны его деньги. Чонгук похлопал глазами, фыркнул и, не сдержав себя, рассмеялся. Постучал пальцами по стакану, покачал головой. Снова посмотрел на Тэхёна и вздохнул. — Знаешь, мой маленький омега, твои чистота и свет это то, что меня в тебе привлекло. Но не стоит меня разочаровывать и выставлять себя опять глупым. Твоя белая мораль давно посерела, когда ты переступил порог моего клуба и решил продавать свое тело за деньги. Не стоит выставлять ее на первый план, когда это не имеет смысла. Если бы тебе не нужны были деньги, ты бы здесь не сидел, а меня вообще не знал. Эти деньги по праву принадлежат твоему брату, и пусть они пойдут на благое дело и вернут ему его жизнь. Деньги все равно поступят на твой счет, и ты ими воспользуешься. Там довольно крупная сумма, еще и останется, что тоже важно, ведь впереди будет реабилитация. Так что, не надо фыркать и воротить нос, ты не в том положении, Тэхён. Чонгук смотрит на омегу поверх бокала, делая глоток, ждет реакции. А Тэхён трет лицо ладонями и выдыхает. Он ненавидит это. Ненавидит то, как Чон умеет объяснить неправильные вещи, поставить все так, как должно быть, и в итоге оказывается прав. Тэхён рядом с ним себя реально ощущает маленьким глупым омегой, который видит только солнышко, но не замечает серых туч. Чонгук опять прав. Киму нужны эти деньги. Они нужны его семье, его младшему брату. Тут не место морали и гордости, когда полноценная жизнь ребенка стоит на кону. К тому же, Чон прав, этот мудак им задолжал. — Вот и отлично, — прошептал Чонгук, принимая молчание за согласие. — Ты сегодня уезжаешь? — Ким покивал, не поднимая взгляда. — Я скажу Хосоку, чтобы он отвез тебя, когда ты будешь готов. «Почему не ты?», чуть не сорвалось с губ, но Тэхён плотно их сжал и прикрыл глаза. Чонгук такой холодный сейчас, полностью безразличный, и от этого тяжелее прощаться. Ким не задумывался, каким будет их прощание, но он бы хотел еще раз вдохнуть уже такой привычный аромат альфы. — Не надо, — хрипло прошептал Тэхён и посмотрел на Чона. — Сейчас приедет Чимин, он сказал, что Юнги нас отвезет. Чонгук смотрел, не отрываясь, на омегу, будто навсегда запоминая. Затем моргнул и кивнул.  — Как скажешь. Тэхён вздохнул и медленно поднялся с кресла, смотря в черные глаза. Он должен уже уйти отсюда, потому что чем больше он смотрит на Чонгука, тем сильнее стучит сердце, сдавливает легкие. — Мне надо собрать вещи, — прошептал Ким, альфа кивнул, держа в руке пустой стакан. — И я хотел сказать… Хотел сказать, спасибо. Спасибо, Чонгук. Почему-то сдавило горло, альфа сглотнул, но это не помогло. Красивый, чистый и светлый Тэхён сейчас уйдет, но это его решение. И слова благодарности сейчас не нужны, лучше бы поцеловал на прощание. Но Чонгук лишь слегка улыбается и говорит: — Надеюсь, с твоим братом все будет хорошо. Тэхён кивает быстро, губы кусает и отвечает: — Да, я тоже надеюсь. Пока, Чонгук. Альфа лишь кивает и отворачивается, снова наливая себе виски. Омега выходит за дверь, закрывает ее и, ни разу не обернувшись, спускается на третий этаж. Ему пора вернуть свою жизнь и забыть этот клуб.