Болью

— Удивлён, что ты не празднуешь свои восемнадцать с широким размахом, Малфой, — ухмыльнулся Блейз, поправляя темно-зелёный галстук. Они стояли перед зеркалом в одной из мужских спален Слизерина, собираясь на скромное празднование дня рождения Драко. Никто не ожидал, что Малфой откажется от пышного празднования, которое намеревалась ему устроить мать в Мэноре. Он просто позвал друзей в «Три Метлы», собираясь расслабиться. Ему порядком надоели эти пышные приёмы, балы и прочая чушь. После смерти Люциуса и окончания войны все дела отца перешли в руки тогда Драко. В свои семнадцать ему пришлось учиться управлять огромным бизнесом, при этом пытаясь реабилитировать фамилию Малфоев в магическом мире. Нарцисса совсем не разбиралась в этом, никогда не интересуясь делами мужа, поэтому Драко пришлось справляться самому. Именно поэтому он и стал одним из немногих слизеринцев, решивших вернуться в Хогвартс после войны. Мнимое ощущение спокойствия, уроки, друзья — этого хватало, чтобы расслабиться и почувствовать себя подростком, имеющим право просто жить. Без забот и обязанностей. — Меня достали эти размахи за прошлый месяц, когда мать решила устроить три благотворительных бала подряд, — вздохнул Драко, надевая запонки. — Из-за Люциуса мы почти обязаны это делать, чтобы доказать, что не все Малфои такие же идиоты, как он. Нарцисса и вовсе насильно была втянута во все эти дела с Темным Лордом, поэтому пытается изо всех сил. А мне повезло, что был ребенком, которому запудрили мозги, — он грустно усмехнулся, отворачиваясь от зеркала и засовывая руки в карманы. — Мы могли бы сидеть в Азкабане, если бы не её воспоминания, в которых четко видно, как отец применяет к ней Империус. Так что да, Блейз, никакого размаха я не хочу, — он ещё раз улыбнулся и, накинув мантию, вышел из спальни, чуть не столкнувшись с Ноттом. — О, ну наконец-то! Вы собираетесь как девчонки, — закатил глаза Тео, глядя на друзей. — Мой организм требует огневиски, Малфой, я почти начал праздновать без тебя, — он поправил непослушные кудряшки и развернулся к выходу. — Я серьезно, шевелитесь, девчонки! Малфой хмыкнул и направился следом за Ноттом, в сотый раз поправляя галстук. Отчего-то на душе было нехорошее предчувствие, и он проверил в кармане волшебную палочку. После войны Драко старался не оставаться без нее ни на минуту. Середина октября не радовала погодой, поэтому Малфой привычно скривил губы, не радуясь дождю. Его в последнее время вообще ничего не веселило, и даже празднование собственного дня рождения было больше обязанностью, чем радостью. В «Трех Метлах» было на удивление шумно. Обычно в будни здесь было немного народу, но, видимо, дождливая погода заставила всех спрятать носы в пабах Хогсмида. Троица слизеринцев выбрала столик у окна, не желая сидеть в центре зала, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Этого им хватало с головой, потому что частенько волшебники не брезговали ткнуть пальцем и крикнуть, что парни предатели и отпрыски Волдеморта. Идиотизм. Малфой держал маску хладнокровия, но на самом деле ему дико хотелось отмыться от всего этого. Метка на предплечье раздражала. Ещё больше раздражало то, что он понятия не имел, как избавиться от этого уродства на собственной руке. — Да мать твою, Малфой! Драко вынырнул из собственных мыслей, когда Нотт ощутимо ткнул его по ребрам. На столе уже стояла бутылка огневиски, три бокала и какие-то закуски. Сколько времени он сидел задумавшись? — Где летаешь, Драко? — почти заботливо спросил Забини. Он знал, как тяжело Малфою справляться со всеми свалившимися на аристократичные плечи проблемами. — Задумался, забей, — отмахнулся Драко, стягивая мантию с плеч. В пабе было довольно душно. — Ты знал, что родился в один день с гриффиндорской заучкой? — хмыкнул Нотт, кивая на другую сторону помещения. За столом напротив сидела Грейнджер, задувая свечи на праздничном торте и слишком счастливо улыбаясь. Это бесило. Вокруг неё, как обычно, сидели дружки, половина семейства Уизли и, кажется, даже пару человек с других факультетов. Все они хлопали в ладоши, выкрикивая поздравления главной всезнайке Хогвартса, на что вся троица только закатила глаза. Детский сад. — Что, Драко, закажем тебе праздничный торт? — поиграл бровями Блейз. — Задуешь свечи и загадаешь желание, чтобы твоим соулмейтом оказалась Пэнс. — Я не верю во всю эту чушь, Забини, — закатил глаза Драко. — Не превращайся в Нарциссу, пожалуйста. Она прожужжала мне все уши об этом бреде. Мечтает, чтобы одна из сестёр Гринграсс стала моим соулмейтом и мы могли сделать ей побольше аристократичных внуков. Она помешалась, кажется, на том, чтобы поскорее стать бабушкой. — Не представляю тебя папой, — хмыкнул Тео. — Особенно детей Дафны или Астории. — На твою Дафну я не претендую, — ухмыльнулся Драко, тонко намекая, что им пора бы перестать скрывать отношения с брюнеткой. — На Асторию тем более. Я вообще не планирую заводить семью ближайшие десять лет. — Будешь все время выслушивать нотации Нарциссы? — хмыкнул Забини. — Я привык, — Драко закатил глаза и сделал глоток огневиски, приятно согревающего горло. — Она только и делает, что бубнит об этом бреде про соулмейтов. — Моя матушка тоже рассказывала мне, — хмыкнул Нотт. — Они с отцом соулмейты друг друга, кстати, поэтому я тоже верю в это. Почему нет? — Потому что это чушь, — закатил глаза Забини, делая очередной глоток. — Я тоже не верю в то, что в мире есть родственные души. А если моя где-нибудь в Египте живёт? Как я узнаю это, если для определения соулмейта нужно его коснуться? — Если это и правда твой соулмейт, — внезапно сверху раздался голос молоденькой официантки, которая принесла к столу парней ещё порцию закусок, — то вы в любом случае встретитесь, судьба вас сведёт. — Будь моим соулмейтом, красавица, — усмехнулся Блейз, подмигивая девушке. — Дай руку, проверим, работает ли? — Мерлин, Забини, отвали от девушки, — рассмеялся Тео. — Твой кулак — соулмейт навеки. Долго ещё будешь наяривать ночами на рыжую, а? Драко приподнял бровь, с удивлением глядя на друга. — Уизлетта? Серьезно? — Ты видел, какая она горячая стала? — закусил губу Блейз, и Драко закатил глаза. Этот бабник был похуже Малфоя. Влюблялся стабильно раз в месяц, а потом забывал эту любовь ради новой девчонки, замаячившей на горизонте. — Ты только что хотел, чтобы твоим соулмейтом стала официантка, Забини, ты чёртова шлюха, — рассмеялся Нотт. — Предлагаю выпить за Драко.

***

— Спасибо вам большое, что пришли, — улыбалась Гермиона, рассматривая толпу своих друзей. После войны было слишком сложно вернуться в прежний ритм жизни, и она все ещё не отошла от происшествий, но её собственный день рождения, устроенный друзьями, помог поднять боевой дух. Нужно было жить дальше, она понимала, но пустота в душе все равно оставалась ощутимой. Все ещё было больно. — Как мы могли не поздравить лучшую подругу с Днем Рождения? — улыбнулся Гарри, отпивая сливочное пиво из бокала. — Что загадала, Гермиона? — Эй, нельзя говорить, не сбудется же! — вскрикнула Джинни, хмуря брови. — Лучше скажи, ты чувствуешь какие-нибудь изменения в себе? — В смысле? — нахмурилась Грейнджер. — Ну… В восемнадцатый день рождения появляется шанс найти своего соулмейта. С этого дня. Вот я и… — Ничего не изменится, Джинни, — улыбнулась Полумна, поправляя смешные очки, съезжавшие по носу. — Да и не каждый в этом мире может иметь своего соулмейта, на тысячу человек только двое избранных самой судьбой. — Если честно, я уверена, что не стану этой самой избранной, — улыбнулась Гермиона. — Мне нужно доучиться, найти работу и строить карьеру. Об отношениях некогда думать, а тем более о каких-то там соулмейтах. — А, по-моему, это очень романтично, — вздохнула Джинни, подпирая подбородок рукой. — Представляешь, как круто? Если с соулмейтом отношения плохие, или вы не знакомы, касания отдаются болью. И по мере развития отношений и появления в них теплоты, касания становятся менее болезненными и более приятными. Круто, да? — А, по-моему, чушь какая-то, — хмыкнул Рон. — А если это кто-то, кто мне неприятен? Что тогда делать? Вот вдруг мой соулмейт — это Паркинсон? Да я лучше буду снова глотать слизней, чем строить с ней какие-то отношения. — Судьба не сводит души просто так, Рональд, — улыбнулась Полумна. — И ей никак нельзя воспротивиться. Даже если ты избранный, и твой соулмейт Пэнс, то рано или поздно вы почувствуете любовь друг к другу. Судьба будет всячески сталкивать вас, чтобы подвести к нужному решению. — Я бы не хотела, чтобы моя жизнь была в руках этой самой судьбы, — Гермиона задумалась. — Я хочу сама решать, кого любить, а кого нет. — Какие-то вы все не романтичные! — вздохнула Джинни, выпивая своё пиво.

***

Вечер проходил в спокойной обстановке, и это именно то, чего так не хватало Малфою. В последнее время он гнался за спокойствием, поэтому расслабленно сидел за столом, потягивая огневиски, медленно водя взглядом по помещению. Краем уха он услышал разговор Грейнджер о чёртовых соулмейтах и закатил глаза: мир помешался на этом, романтизируя идиотизм. Или один Драко не видел в этом ничего хорошего? Дождь закончился, когда троица засобиралась обратно в Хогвартс. Старшему курсу и так было позволено больше, чем остальным ученикам, но ночью отсутствовать без разрешения все ещё было нельзя. Да и не хотелось. Все, чего хотелось Малфою — вернуться в комнату и уснуть. На выходных его ждал очередной приём в Мэноре, организованный Нарциссой. Хотелось скрыться от этого всего куда-нибудь на необитаемый остров, только вот бросить мать разгребать все самостоятельно он не мог. Слизеринцы уже прошли половину пути, когда Драко понял, что забыл свою мантию в пабе. — Драккл, вот я… Идите, парни, я вернусь скоро, — сказал Малфой и развернулся, снова направляясь в «Три метлы». На улице стояла Грейнджер, глядя на небо и глубоко вдыхая прозрачный воздух. Драко бросил на неё безразличный взгляд и прошёл дальше, когда вдруг… — С днём рождения, Малфой, — громко сказала Гермиона, продолжая смотреть на небо. Они, конечно, уже не ненавидели друг друга так, как раньше, но заучка все ещё бесила. — Угу, — кивнул он и вошёл в паб, снял мантию со спинки стула и накинул её на плечи, проверяя в кармане палочку. Впервые он напрочь забыл о её существовании. Малфой оглянулся, чтобы удостовериться, что больше они ничего не оставили, и направился на выход, в проходе встречаясь со входящей внутрь Грейнджер. Они чуть не столкнулись, Драко вовремя успел сделать шаг назад, пропуская захмелевшую Гермиону. Слизеринец открыл дверь, придерживая, желая, чтобы Грейнджер поскорее вошла, а он вернулся в свою комнату. Почему-то все раздражало больше обычного. — Спасибо, Мал… Ай! Гермиона зацепилась за торчащую дощечку и полетела бы вниз, если бы не рука Малфоя, так вовремя послужившая опорой. Гермиона схватилась за рубашку на предплечье, удерживая равновесие. — Мерлин, Грейнджер, ты явно перебрала. Отпусти меня и вали к своим дружкам, — ворчал Драко, все ещё ощущая тяжесть её руки. Его порядком бесила вся ситуация, но, когда Гермиона опустила руку, задев пальцами тыльную сторону его ладони, не скрытую тканью, его сердце замерло: руку словно пронзило током. — Ай! — Гермиона отдернула руку и отскочила на пару шагов назад, испуганно глядя на Драко. — Ты чего? — При чём тут я? Это ты царапнула меня, — он кинул ещё один злобный взгляд на Гермиону и выбежал из паба, потирая все ещё пульсирующую от боли руку. Какого Мерлина…