sweet as caramel

— Господин Ким, — кланяться несколько кадетов, когда омега проноситься мимо них, даже не обращая внимания на покалывающий открытую кожу капельки-иглы дождя. Пред глазами красная пелена не пойми чего: то ли жажды крови, то ли слёз, смешавшихся с красной тушью. В Коротких пальцах зажат положительный тест на беременность и отказ от командировки. Генерал Ким хотел — генерал получил. Пусть Чимин и смирился с настойчивостью мужа, но порой забыл, что тот высокопоставленное лицо и не терпит отказа. Военная Академия, куда был перенесён основной корпус внутренних дел на время ремонта основного здания, была огромной, но, спасибо годам учёбы в этом полном силы месте, Чимин хорошо разбирался во всех дорожках, лестницах и скрытых проходов. Вот и сейчас, пролетая мимо огромного зала, наполненного старшекурсниками, Чимин ныряет в почти тайный проход библиотеки, чтобы быстрее добраться до кабинета мужа, которому выделили кабинет над библиотекой. Внезапно по спине пробежали холодные мурашки-букашки. Чимин остановился на самом входе в книжное царство. Внутренний параноик призывает к истерике, но... остатки самообладания велят посмотреть на реакцию мужа, узнать его мнение, а уже потом истерить. Ну вот почему... "Что?" — вопрос самому себе. Почему что? Чимин с раннего детства мечтал о большой семье...

Тогда отчего такая реакция?

Чимин не ожидал...

Тогда почему, укладывая тогда Феликса, начал придумывать имя новому ребёночку?

Чимин же не думал...

Тогда почему рассказал о своих мечтах Намджуну?

Чимин же и мечтать не смел...

Тогда почему не радуется?

Вопросы самому себе сыпались и сыпались, пока глаза не резанул яркий свет фонарика. Это библиотекарь проверял помещение на заснувших (из-за плотного графика такое случается) студентов. Омега лишь поклонился старому знакомому и проскочил мимо мужчины, сейчас Чимину необходим муж. Замирая уже перед кабинетом Намджуна, Чимин вновь тушуется. А если Джун против... или сейчас не время ещё одному ребёнку... вдруг что-то случиться... — Чудо моё, не стой на сквозняке, окно открыто. Заболеешь. — немного усталым голосом позади пугает задумавшегося Чимина муж. — Заходи, маленький, не стой как незваный гость. —обнимая за талию, Джун ведёт любимого в кабинет и закрывает дверь. Омега старательно прячет глаза и руку с тестом и отказом за спину, отходя к излюбленному креслу около окна. Джун проходил за стол, заваленный бумагами и немытыми кружками из-под кофе. Внезапно навалились дела и альфа пытался разобраться с ними поскорее. Пытался. — Тебя что-то тревожит, душа моя? — устало, но так любовно спрашивает Намджун и садиться на край стола, складывая руки на груди, ближе к Чимину, который подозрительно тихий и не тактильный. — Я... — "Соберись, тряпка!" — должен тебе кое-что сказать, но не знаю как ты отреагируешь, поэтому не знаю как сообщить новости. Альфа хмуриться, с беспокойством заглядывает в карамель глаз мужа, и сильнее начинает нервничать. Что-то не так? Со здоровьем Чимина? Феликса? Случилось может что-то? — Говори, любимый. Твоё молчание убивает меня. — просит жалобно генерал и, отходя от стола, садиться на корточки перед мужем, ставя подбородок на его колени. Чимин ещё мгновенное кусает пухлые губы, теребит пальцем свои брюки, но выносит из-за спины тест и отказ. Сначала омега кладёт перед мужем на свои бёдра тест, а после и отказ. Секунд двадцать ничего не происходит, но потом Намджун утыкается лбом в колени мужа, обнимая того за голени и улыбается. — Спасибо... — Ты не злишься? — не понимает омега реакции, ему видна лишь макушка. Короткие пальчики несмело зарываются в немного отросшие волосы, массируя кожу головы. Чимин прекрасно видит как муж выкладывается на работе, но не вмешивается особо, иногда лишь подкладывает в кабинет судочки с едой и присылает фотографии спящего Феликса поздней ночью, когда муж задерживается. — Как я могу злиться на своё чудо? — выдыхает устало, но так счастливо, — Я так благодарен тебе... так люблю тебя... не знаю как, но я влюбляюсь в тебя с каждым днём всё сильнее... Чимин шмыгает носом, глаза жгут слёзы недоверия и какого-то нелогичного счастья. — Джун-а... — омега тянет лицо мужа к себе, чтобы увидеть глаза, которые так сильно любит, — люблю тебя, люблю, люблю, люблю... — Я тоже, чудо моё, не плачь. — Джун встаёт на колени и прижимает шмыгающего мужа к себе, утыкаясь носом изгиб шеи. — Так люблю тебя... Спасибо... — альфа бережно поглаживает мужа по спине и дышит карамелью. — Теперь то ты никуда не полетишь... Слишком ценный, слишком нужный, слишком люблю. — с каждым "слишком" Джун целует тонкую шею и сжимает несильно в объятиях. — А... А к.. как же р.. работа... — икает сильно Чимин и дышит кофе, успокаиваясь. — Ты так сильно хочешь туда? — на это Чимин неопределённо кивает. Не то чтобы сильно, но желание спасать жизни, переводя требования террористов и освободительных войск хочется. Лишь мысль о том, что где-то умирают невинные делают из Чимина грустным, но решительным. — Может тогда не туда, а хотя бы дистанционно? — Может... я просто... боюсь... — Не бойся. — а вот теперь стало напряжённо, — нас отправляют туда. Чимин отодвигается, хватает мужа за плечи и трясёт несильно. В глазах страха и непонимая полны. — Как? Вы же из тыла. Вас не должны были... — Отправляют лишь моих людей и людей Чхве. — говорит тихо альфа и поглаживает руками дрожащего мужа. — Отбываем через четыре дня... — Но ты... — из карамельных глаз льются солёные капли, — А как же я? Феликс? Малыш?.. — Вы остаётесь дома. — решительно, твёрдо. — Это не должно затянуться на долго. Максимум месяца три, может пять, но не более полугода. — шепчет низко, но уверенно. — Как же я без тебя... — Хосок с Техёном остаются. Техён на восьмом месяце, они помогут. — замолкает. Джун не хотел лететь, знал, что Чимину будет не хорошо без него. — Не плачь, мой любимый, не плачь. Просто... Жди. Я клянусь, что вернусь.

~

Прощаться сложно. Всем без исключения, но Чимин не плачет, как мужья и пары солдат. Он держится, нельзя падать духом. Но в носу щиплет, а руки мелко дрожат. Не так он себе представлял... всё, если быть честным. Чимин у алтаря попросил Бога, который всегда был для него сомнителен, чтобы им с Намджуном не суждено было прощаться так рано. Но... прощаться пришлось. А Намджун красив. Стоит весь такой рядом с Чхве в чёрной экипировке с тоской во взгляде. Альфе так сложно оставлять беременного мужа, что готов наплевать на долг, клятву и всё остальное, чтобы остаться со своим чудом, но нет. Джун знает цену счастья, гордости и здоровья мужа. Нельзя бросить всё, но так хочется... — Беги к нему, пока солдаты не заплакали от такой грустной сцены. — Чхве потерял мужа во время такой же командировки. Лиен, муж Чхве, погиб во время автокатастрофы, когда сам Чхве был заграницей на спецзадании. Шаги тяжёлые, привлекают внимания одиноких солдат, которых никто не провожает. Взгляд тревожный, карамельные омуты смотрят не менее волнительно. Объятия крепкие настолько, что у омеги трещат не только рёбра, но и глупое сердце, желающее помчаться за любимым в опасную точку. Форма намокает на месте, где были глаза Чимина, феромоны выделяются излишне, желая подарить успокоение любимому омеге. Чует намджуново сердце, что расставание их долгое и мучительное будет. Омега доверчиво шепчет что-то о тоске, ожидании и обещании вернуться. Намджун кивает, соглашается, но продолжает дышать волнительной карамелью, впитывая тепло чужих рук и слов. Так желается остаться. — Я люблю тебя больше жизни, Джун-и. Клянись, что вернёшься, что не посмеешь оставить Феликса и малыша, что не умрёшь. — судорожно сжимает форму на спине младший и заглядывает в кофейные любимые глаза. — Клянусь, чудо моё. — сипло выдыхает альфа и целует омегу в висок, прижимая в последний раз к груди, желая спрятать мужа в сердце, — Только дождись. — Дождусь.