Новый год

      Зима – это, безусловно, прекрасное время года, от перечисления плюсов которого устанет даже ярый фанат.       К сожалению, это радостное чувство предвкушения какого-то праздничного волшебства не распространяется на больничные койки в казарме Армии России. Здесь царят запахи лекарств, страданий (иногда умело симулированных), уныние в совковых, обшарпанных стенах с грязными окнами в деревянных рамах. В зимнюю пору любой, кто попадёт в госпиталь по своему желанию или же в действительности заболевший (земля им пухом), обречён на тоску, одиночество и, обязательно, настоящую простуду, потому что отопление не спасало от сквозного ветра через старые окна.       Близился Новый год – любимый праздник Олег Волкова. Любимый, потому что в восемь лет, когда он остался один, у него появился Серёжа Разумовский. Самый настоящий друг, со временем, ставший единственным, кто поселился в сердце навсегда.       Каждый Новый год, в детдоме, позже - в общежитии, они проводили вместе. В прочем, как и любой другой день или праздник. Однако именно этот они делали друг для друга особенным: до безумия тёплым и весёлым.       И только этот зимний вечер 31 декабря Олег тоскливо сидел на скрипучей твёрдой кровати, укрывшись по подбородок одеялом, смотрел на падающие хлопья снега. Ему разрешили взять настольную лампу, чтобы и без того болеющий организм не беспокоил раздражающе моргающий свет на потолке.       Самое обидное – Волков почти выздоровел. В целях профилактики или из вредности его оставили в корпусе госпиталя. В соседних палатах лежали некоторые его сослуживцы, но отмечать праздник с ними Олег не хотел от слова совсем, даже несмотря на откуда-то взявшийся алкоголь и радиоприёмник. Это их с Серёжей праздник.       Дверь открылась, заставляя Олега дёрнуться и нахмурено глянуть на гостя. Он расслабился, увидев медсестру – женщину, с которой он начал общаться, когда попал сюда. Она заботилась о его самочувствии, приносила книги и журналы, измеряла температуру и даже пообещала помочь Олегу устроиться на кухню, когда он поправится. Волков был так впечатлён её добротой, что описал Серёже в письме, какая Мария Александровна замечательная. Попросил прислать ей кое-что в подарок, пообещав вернуть деньги, как получит.       Сейчас она стояла, держа за спиной пакет из «Шестёрочки». Закрыв дверь, подошла к парню, неловко улыбнулась.       - Прости, Олеж, не постучалась. Тебе тут посылка, вчера ещё пришла, не смогла отдать из-за подготовки.       Женщина взглянула на часы, явно торопясь на праздник: её халат был накинут поверх платья, вместо тапочек – сапоги в бахилах, и накрасилась она ярче обычного. Ну и до двенадцати оставалось каких-то полчаса. Медсестра присела на соседнюю кровать, протянув ему пакет.       Волков засиял. Он вытащил из шуршащего целлофана картонную, довольно тяжёлую, коробку в упаковке Почты России. Разорвав её пальцами, он снял крышку, сразу достав вязаные перчатки фиолетового цвета. Олег улыбнулся, понимая, что Серёжа выбирал со вкусом.       - Я заметил, вы руки греете дыханием, когда на улицу выходите, – он протянул ей перчатки, неловко улыбнувшись.       - Олеж… Спасибо тебе! – Мария Александровна растеряно искренне улыбнулась и достала из кармана халата шоколадку.       Приятный диалог с поздравлениями продлился несколько минут. Напоследок они обнялись, от чего на лице Олега заиграла улыбка.       Как только Мария ушла, Волков уселся на кровать в гораздо более приподнятом настроении. Он и до этого обратил внимание на что-то чёрное в коробке. Помимо конфет там лежала футболка с глупой надписью «fashion» над левой грудью. Волков стащил её из сэконда, когда им было по шестнадцать, и позже Серёжа таскал её, как пижаму. В записке, лежащей на самом дне, было сказано следующее: «Ты просил без подарков, поэтому держи конфеты и напоминание обо мне. хо-хо». Больше написать он бы и не смог – не дай бог кто-то, проверяя содержимое посылки, узнал их маленький секрет.       Олег отложил коробку и взял предмет одежды в руки. Ткань была мягкой, не как у обычных футболок, что в своё время и привлекло внимание Волкова. Но самое приятное – приложить её к лицу, ощущая родной аромат. Любимый парфюм Серёжи смешался с запахом тела. Олег сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Губы растянулись в улыбке, глаза чуть защипало от щемящего в сердце чувства ностальгии и желания быть рядом с любимым.       Отодвинув всё на кровати в сторону, Олег откинулся на подушку, не отрывая от лица столь дорогой предмет. Внизу живота стало так тепло и приятно. Прикусив губу, Олег посмотрел в потолок. Краснея в щеках от собственных умыслов, тяжело вздохнул. Этот запах его действительно возбудил.       Поджав губы, Олег сглотнул вязкую слюну и взглянул на свои согнутые ноги. Рукой он осторожно приподнял ночную рубашку, оголив живот, просунул чуть прохладные пальцы под резинку свободных штанов. Приподнял бёдра, стянув их под попу, прислушался к шуму в коридоре. Парни явно готовились, собравшись всем скопом через палату, судя по приглушенным голосам. Олег ясно дал понять, что не в настроении отмечать с ними и осталось надеяться на Новогоднее чудо, которое не позволит в этот момент кому-то сюда войти.       Пальцы скользнули под резинку белья, которая немного слезла вниз, позволяя удобнее приласкать возбужденный орган. Скулы горели алым, но Волков и не думал останавливаться. Единственное, что его напрягало – он занимался каким-то извращением. Но все эти мысли ушли на второй план, стоило прикусить футболу и снова жадно втянуть ноздрями родной запах. Перед прикрытыми глазами возник образ Серёжи: слегка спутанный рыжий хвостик, домашние фиолетовые штаны с лисичками, эта самая футболка с потёртой белой надписью, чуть оголяющая плоский животик, стоило Разумовскому поднять руки. И это очень заводило Волкова.       Горячо выдохнув на плотно прижатую к нижней части лица футболку, от чего она быстро нагрелась, Олег продолжил ласкать пальцами свой член. С губ сорвался тихий стон, ноги слегка свелись. Парень заглушил себя пропитанной Серёжей тканью. Большим пальцем он нажал на головку, растерев смазку. Сомкнув зубы, он гортанно промычал, изогнувшись корпусом в сторону по привычке, которую обрёл во время занятий любовью с ним. Запрокинув голову, Волков словно вживую ощущал родные тёплые губы, прикосновения, скользящие по телу. Оставив футболку на лице, он взялся за свои коротко стриженые волосы, прогладив назад, слегка натянул на затылке. Бёдрами выгнулся вперед, развёл ноги в стороны. С волос рука сползла на край матраса, крепко вцепившись. Парень отвернул лицо к согнутому локтю, но это мало помогало заглушить стоны, проходящие через футболку в зубах.       Напряжение росло, как и темп, с которым он продолжал мастурбировать, вдыхая и вдыхая носом аромат, горячо выдыхая через рот, со сквозящими стонами. Олег зажал себе рот рукой, мыча от удовольствия, пока звук не стал похожим на скулёж.       В коридоре послышался шум голосов, отсчитывающих секунды до Нового года. «Двенадцать!»       Олег задышал ещё чаще и тяжелее, нещадно слюнявя футболку, стал быстрее управлять рукой. «Девять!»       Тело напряглось, глаза зажмурились, а зубы стиснули ткань ещё сильнее. «Пять!»       Парень разошёлся крупной дрожью, стал ахать чуть активнее. «Один!»       Под громкое «Ура!» из коридора, Волков сорвался на плохо сдавленный стон, пачкая живот в горячей сперме. Он утонул в неге, восстанавливая дыхание. Убрав от лица футболку, он накрыл тыльной стороной запястья глаза и красные щёки, выдохнул, беззвучно засмеявшись. Пальцы сжимали футболку, когда юноша, довольный впервые за долгое время, хрипло произнёс:       - С Новым годом, любимый.