Обречённый

Холодный как мрамор руки стремительно, но нежно ложатся на чужие виски, закрывая собой уши, кончиками тонких бледных пальцев немного раздвигая тёмные пряди волос. Опять, опять, и опять, и опять, и опять, и опять... снова всё повторяется. Фэн Синь уже не предаёт этому особого значения, лишь бросает вопросительные взгляды. Му Цин делает это каждый раз когда терпеть становится невыносимо. Ему станет легче лишь на долю секунды, а затем опять... Он будет страдать снова и снова. Мечтать о том, что бы в следующей жизни никогда не встречать этого человека, причинившего ему столько боли. Если бы он мог повернуть время вспять, то отдал бы всё, что бы избежать их встречи. Он бы жил счастливо. Но в этой жизни уже ничего не исправить. Му Цин снова и снова сбегает от правды. Он боится ответа, ведь уже знает, что ему суждено услышать. У этой истории не будет хорошего конца. У Фэн Синя уже есть она, а Му Цин просто друг или знакомый. Мысли не дают даже на день остаться в покое. А он всегда просто лежит на кровати. Лежит на белых, как первые снежинки, простынях смотря в такой же белый потолок и представляет одно и то же. Вот бы вместо кровати, под ним был гроб закрытый чёрной крышкой. Он мог бы просто закрыть глаза и заснуть вечным сном, похороненный глубоко под землёй, там где уже никто его не найдёт. Все эти бессмысленные надежды, мечты, боль и страдания исчезли бы вместе с ним. Он мог бы просто спать и не думать ни о чём. Эта боль может просто раствориться. Рассеяться прахом по ветру. Превратиться в мелкую пыль, а затем и вовсе в ничто. Пальцы сжимаются плотнее. Человек перед ним замирает и чего-то ждёт. Му Цин же, просто роняет голову вниз. Лоб упирается между чужих лопаток. Вдыхать воздух с каждым разом всё сложнее. Губы сжимаются в тонкую полосу. Глаза зажмуриваются так сильно как только можно, в нелепой надежде больше никогда не открыться. Глубокий вдох наполняет лёгкие. - Я люблю тебя! я люблю тебя, слышишь?! Люблю тебя больше, чем все они! я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. люблю тебя... люблю... Шёпот, тихий и чёткий. Вместе с воздухом тело окончательно покидают силы, но он держится. Пальцы дрожат и постепенно разжимаются. Му Цин отнимает ладони от чужих ушей. Фэн Синь снова может слышать. Му Цин делает шаг назад. Резкий вдох и поворот. Он снова сбегает. Фэн Синь что-то кричал в след, но он не слушал. Боль прямой линией ведёт к бумаге и кисти. Тонкие, то прямые, то дрожащие линии появляются почти сами, составляя слово за словом. Он знает, что только Фэн Синь поймёт, кому это адресовано. "В этом виноват ты. Это всё твоя вина. я ----- ---- Ты никогда не узнаешь, что я всегда хотел тебе сказать. Прощай." Вторая строчка множество раз перечёркнута одной, похожей на чёрную гадюку, линией. Он сбежит снова, а лист пожелтевшей бумаги останется на пустом столе у окна. Греться под лучами предзакатного солнца и ждать своего получателя. Здесь Му Цин был множество раз. Глубокая спокойная река всегда ждала его здесь. Она всегда утешала и поддерживала. Сейчас она, будто зная заранее, приглашала к себе. Для него уже не существовало ничего кроме воды перед глазами. Она ласково гладила и звала к себе мерцающими на воде бликами. Тело плавно, шаг за шагом погружается. Коленки подгибаются и он падает в воду, не сопротивляясь медленно идёт ко дну. Течение бежит вперёд унося с собой обиды, боль и сожаления. Пузырьки воздуха, красиво переливаясь, поднимаются к свету, раздвигая водную гладь. Горло и грудь сдавливает, в глазах темнеет. Боль проходит так же быстро как и появилась. Желанное спокойствие наполняет тело и душу. Сознание уплывает и растворяется. Через толщу воды слышится знакомый голос.