Я очень, очень, очень сильно ненавижу тебя...

      Сегодня Дазай ушел из агенства пораньше не только потому, что члены ВДА уже привыкли к его выходкам. У Осаму каменное лицо, а значит он направляется в бар. Бар, в который частенько заглядывает. Который видел, как изменился Дазай. Как стал собой.       Он сидел на своем обычном месте, тихо вздыхая. Бармен посмотрел на него и понимающе кивнул, зная, что тот всегда заказывает, ведь сколько раз он уже бывал здесь. Дазаю даже не нужно ничего говорить, перед ним уже стоит выпивка. Он поблагодарил парня, подняв бокал, медленно потягивая горький, но сладкий на вкус алкоголь.       Здесь довольно тихо. «Тихо» по мнению Дазая. Может потому, что он один, а может потому, что он кое по кому скучает. По кому-то, кто всегда на него кричит, когда они вместе. Дазай усмехнулся, поднося бокал ко рту, вспоминая рыжеволосое лицо, пылающее гневом. Он снова отпил свой напиток, позволяя холоду алкоголя ударить по горлу.       Как только он допил, дверь позади отворилась. Но он даже не взглянул в ее сторону. Ему было плевать.       Новоприбывший подходит ближе и кладет руку в перчатке на стол подле Дазая так, чтобы увидеть его взгляд.       Он знает эту перчатку. Слишком хорошо знает. Хочется взглянуть выше, но он боится.       — Эй, ты меня просто проигноришь, говноскумбрия? — В голосе звучит гнев, но в то же время нежность. Голос, как сейчас, не сильно подходит руководителю Портовой Мафии.       Дазай вдохнул и перевел взгляд на юношу. Он такой… красивый. Идеальная подводка для глаз. Идеальный цвет губ. Идеальные тени для век. Его прическа, одежда идеально подходят. Он сам по себе идеален. Но почему-то Дазай не может заставить себя произнести эти слова вслух. Может, испугался… Может… Нет, просто испугался…       — Чуя… — Он выдохнул имя человека. Чуя… Имя, которое он хочет произносить всегда, в то же время не зная, как себя заставить. Имя человека, которого он всегда искал. Имя, которое хочется кричать в постели. Имя, которое хочется произнести после смерти. Имя… Имя, которое он хотел бы произносить вечно.       — О, заговорил наконец? — В голосе Чуи нет ни гнева, ни ненависти, ни печали. Лишь теплота и счастье.       Чуя остановился и выпрямился, глядя прямо в глаза, отражающее только что произнесенные эмоции.       — Почему ты здесь? Так отчаянно хотел меня увидеть? — Пытался пошутить Дазай, посмеяться, но в ответ получил лишь серьезное выражение лица.       — Дазай… — Названный вздрогнул. Дазай… Чуя никогда его так не называл. Он всегда зовет его дебильными прозвищами или по имени — Осаму. Он быстро взял себя в руки, словно ничего и не произошло.       — Я… — Дазай встал, не давая Чуе продолжить. — Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать. Я не жду ответа.       Чуя раздраженно щелкнул языком. — Ты идиот? — сказал он с оттенком гнева и растеренно подошел к Дазаю, положив руку на ему щеку, поглаживая. Дазай был в легком шоке и мог только тупо стоять, позволяя юноше делать то, что захочет.       Накахара придвинулся ближе к чужим губам, но все же не касаясь. — Я тебя очень, очень, очень ненавижу… — прошептал он, сокращая расстояние между ними. Дазай… все еще в шоке. Нет, не из-за поцелуя, а из-за слов рыжеволосого. Ненавижу… Ничего нового. Конечно, Чуя его ненавидит. После всего, что он сделал. Оставил его. Оставил одного гнить в аду, в который сам и загнал его. Он даже не собирается обвинять Чую, в конце концов, странно говорить «я люблю тебя» тому, кто оставил тебя после месяцев бок-о-бок, странно и глупо.       Но все же языки Дазая и Чуи соприкасаются, словно соревнуясь друг с другом. Такое, влажное сражение, горячий поцелуй, пока оба не запыхаются. Накахара тяжело дышит, так же как и Дазай.       Через минуту он отпустает, разворачиваясь и, казалось, уходя. Но нет, он останавился и повернулся к все-еще-в-шоке Дазаю, — Может, я и люблю тебя… немножко. — Показал он большим и указательным пальцами, что почти касаются друг друга. Юноша ухмыляется, засунув руки в карман брюк и, пройдя через дверь, уходит прочь. Дазай снова остался наедине со своими мыслями. Чуя… любит его? Его терзают сомнения. Может быть, дело в алкоголе, хотя он все еще вроде не навеселе.       Выйдя из бара, он медленно пошел домой, обдумывая случившееся.       Теперь он лежит на своей кровати, касаясь собственных губ пальцами, как делал Чуя губами. Вспоминает, как страстно соприкасались их языки. То, как они общаются, похоже на то, словно они могут быть друг для друга… Но удача не всегда на их стороне.