my memories.

сегодня ровно месяц. прошёл 31 день. я не спился и не повесился, думаю, это можно даже отметить. в компании с самим собой и парочкой бутылок соджу, естественно. мне так страшно, боже. я не представляю, как мне жить дальше с этим, как избавиться от этого чувства. оно преследует меня. каждый день, каждый божий день меня пожирают собственные мысли. я постоянно думаю. думаю о том, что бы было сейчас, придя я хотя бы на 5 минут раньше тогда. мне хочется забыть это, навсегда стереть из памяти картину, что стоит перед моими глазами каждую гребаную секунду, она не даёт расслабиться ни на минуту. я помню нашу первую встречу. помню в самых мельчайших деталях, как будто это было вчера, забавно. я кажется влюбился в него в тот самый день. он только перевелся и подошел ко мне на перемене спросить, где находится 103 аудитория. мы тогда пошли в караоке, а после ели какой-то отвратительный рамен в странной кафешке, но нас почему-то не волновал вкус. я проводил его домой вечером, он дал мне свой номер и попросил написать, когда доберусь до дома, ведь он волнуется. я чуть ли не прыгал от счастья, как маленький ребенок, которому родители купили долгожданную игрушку. пять лет прошло. никогда не думал, что так сильно привыкну каждое утро просыпаться и видеть прямо перед собой его аккуратное лицо. я сравнивал его с фарфоровой куклой, такой хрупкой и невероятно красивой, будто над ней работали самые лучшие мастера и она стоит каких-то баснословных денег. но было всего одно различие — мой малыш бесценен. был бесценен. я никогда не говорил такие вещи вслух, мне безумно жаль, что он так и не узнал об этом. в один миг все это стало лишь воспоминанием, таким отвратительно болезненным. какая-то ничтожная пара секунд лишила меня самого дорогого. и все же, воспоминания — единственное, что у меня осталось, придется смириться. помню, как мило он посапывал, а я боялся его будить, мне так не хотелось нарушать сон моего ангелочка. каждое утро я до сих пор захожу на кухню в надежде, что он готовит там завтрак. дурак. закрываю глаза и представляю, как тихонько подхожу к нему сзади и мягко обвиваю его талию, кладу подбородок на плечо, а он начинает ворчать, что я снова всю ночь вертелся и из-за этого он не выспался. но он не злился, я знаю. его вещи все еще висят в шкафу, зубная щетка до сих пор стоит в стакане на раковине, шампунь на полке у зеркала, а тапочки с медвежатами рядом с кроватью. я схожу с ума. я не могу найти в себе силы просто взять, сложить их в одну большую коробку и убрать куда-нибудь с глаз долой. обманываю себя непонятно зачем. мне не становится от этого ни легче ни больнее. подушка все еще пахнет им. этот запах — мое самое эффективное лекарство от бессонницы. я забываюсь, ухожу в свои фантазии. и вот он лежит рядом со мной, совсем как настоящий, будто это был лишь ночной кошмар, сильно похожий на реальность. я чувствую фальшивое тепло, вероятно, это тоже плод моего воображения. но я в который раз продолжаю обманывать самого себя. я читаю наши переписки, наверное, уже запомнил каждое слово и смогу рассказать наизусть. мне так хочется позвонить ему, спросить «милый, тебя забрать с работы?». и я ведь звоню. звоню, хоть и знаю, что никто не ответит. звоню, хоть и слышу каждый раз лишь противные гудки. почему я все еще делаю это? наверное, потому что он всегда говорил мне, что надежда умирает последней и надо бороться до победного. увы, победного не будет. я был бы и рад побороться, но как? кто поможет вернуть мне его? честно, я бы отдал все за возможность ещё хоть раз прикоснуться к нему, к его волосам, губам, к его мягким рукам и гладкой шее, я не был готов отпустить его так рано, я слишком много не успел ему сказать. почему… после работы прохожу мимо того места, где я признался ему. у меня тогда так тряслись колени и я даже не мог двух слов связать. а он просто назвал меня идиотом и поцеловал. он был совсем неопытным мальчиком, но творил такие невероятные вещи, до этого момента я никогда не чувствовал такого удовольствия от обычного поцелуя. я был так сильно влюблен. никогда не забуду вкус персикового бальзама на его губах, который он так любил, и от которого у меня так сильно сносило крышу, каждый раз, когда он целовал меня. этот бальзам…он до сих пор лежит в прикроватной тумбочке. на похоронах я плакал часа два. навзрыд, без остановки. даже никогда не думал, что могу так сильно и долго плакать. никогда не думал, что боль может быть настолько невыносимой, что слезы произвольно ручьями льются из глаз и ты не можешь остановить их. ты хочешь перестать, но у тебя не выходит. он всегда плакал из-за грустных фильмов или книг, а я вытирал слезы с розовых щек платочком и дразнил его, называя слишком сентиментальным. в ответ он бурчал. говорил, что я словно камень и меня невозможно вывести на эмоции. оказывается возможно. жаль, что ты так никогда не узнаешь об этом, милый. жаль, что я узнал об этом только при таких обстоятельствах. я никогда не ладил с его родителями, но общее горе нас сблизило. они иногда звонят мне узнать, как я себя чувствую, говорят, что мне можно в любой момент приехать к ним, если захочу. это несомненно приятно, но я бы предпочел и дальше находиться с ними в не самых хороших отношениях, лишь бы их сын по прежнему был рядом со мной. неужели я должен жертвовать самым прекрасным, что случалось в моей жизни ради этого всего? я до сих пор не могу собраться с духом и сходить к нему на могилу. надеюсь, он не обижается. я не могу, родной. правда не могу. мне хочется думать, что он просто уехал куда-то по работе, где нет связи, что он скоро вернется ко мне. зайдет в квартиру, скажет «джуни, я дома» и лучезарно улыбнется, когда увидит меня после столь долгой разлуки. я обниму так крепко, как только смогу, скажу тысячу раз, как сильно люблю его. назвал бы его конфеткой, а он бы в который раз надулся, ведь не любит это прозвище. почему я так часто обманываю себя? по-моему, я похудел на 10 килограмм. первую неделю я почти ничего не ел, алкоголь на завтрак, обед и ужин был единственным способом хотя бы немного абстрагироваться от этого безумия вокруг. юнги с чимином каждый раз вытаскивали меня из этой бездны, не давая мне слишком сильно уйти в себя. я жутко злился, когда они выливали по 3 бутылки водки в унитаз, хотя где-то в глубине души я знал, что это для моего же блага. они все понимали. понимали, как тяжело мне, как много я потерял. они не осуждали меня. я начал курить. спустя 28 лет существования в этом мире я впервые осознанно выкурил сигарету. а потом еще и еще и вот уже целая гора пустых пачек разбросана по всей квартире. он не любил сигареты. всегда так забавно корчил нос, когда кто-то при нас курил, и возмущался, зачем люди страдают такой херней, ведь в этом нет абсолютно ничего приятного. милый, не злись, мне правда легче от этого. изо дня в день я захожу в пустую квартиру, где меня никто не ждет, совсем никто. родители настаивают на том, чтобы я пока пожил у них. им тоже тяжело. они боятся, что я просто не выдержу этого всего. но я не наврежу себе, правда. я пообещал ему и себе. пообещал, что буду сильным. каждый день у себя в голове я слышу его голос. он говорит одну и ту же фразу. свою последнюю фразу. «намджун, позаботься о себе». я ничего не ответил. в горле стоял ком, а глаза наполнялись слезами. я стараюсь, малыш, правда стараюсь, хоть и ничего из этого пока не выходит, прости, но я точно найду способ справиться с этим, пусть пройдет год или два, или три года, но я справлюсь. сокджин, милый, я никогда не полюблю никого сильнее тебя.