Чувство снега

— Антон? — леденящие глаза смотрят прямо в душу, но в них нет ничего, только диковинная мне до этого пустота. Я не понимаю, что со мной. Тело совсем не слушается, дыхание учащается, я не могу сгенерировать никакой ответ, хотя человек прямо передо мной явно ждёт его и он явно не в хорошем расположении духа. Неужели мне страшно? Нет, бред какой-то, от чего это мне должно быть страшно? Передо мной же не убийца или монстр какой-то, просто мужчина, по виду не особо старше меня, со смоляными волосами, светлой кожей, сухими, бледно розовыми губами и голубыми глазами в которых есть место только пустота. — Да, — единственное на что я способен сейчас это этот гениальный ответ, — я так понимаю, а вы Арсений Сергеевич? Леденящие душу глаза без особого интереса изучают меня, да так долго, что мне уже хочется обознаться и сбежать, лишь бы с этим человеком не провести лишний минуты, господи, если ты есть, то пусть он просто — Да, ну пойдём? — риторический вопрос срывается с его уст и, забирая мой чемодан, Арсений Сергеевич направляется к выходу. Обознался. Не вышло, кажется в этот раз бог решил прикольнуться, ну ничего, надеюсь на экзамене он так не прикалывался, а то дабл килл будет. Револьверные двери открываются прямо перед моим носом и яркий свет ударяет прямо в глаза, с непривычки мне приходиться зажмурится и простоять секунд пять на одном месте, чтобы прийти в себя. Всё таки было пару вещей, которые я не рассчитал и которые я нашёл уже через минут сорок после приземления. Во-первых, у меня нет своего интернета, так что следовательно мне нужно будет купить местную сим карту, а то обзаведусь новой зависимостью — ресторанный интернет. Во-вторых, я всё-таки в летней стране и тут капец как жарко, душно, много насекомых и ещё куча всего, что характерно для тёплых стран, я приехал в своём любимом спортивном костюме и приспособлен он явно к Московской погоде, так что тут я его не поношу, ну только если вечером будет по прохладней, хотя я что-то сомневаюсь. Ну и в третьих, какого я буду следующие два месяца жить с какой-то грозовой тучей, которая не то что своим взглядом, нет, уже просто своим присутствием наводит страх? Если честно, то этот вопрос меня волнует больше всего. — Антон, — еле уловимый крик, я возвращаюсь на землю и понимаю, что всё это время стоял как вкопанный около входа и естественно Арсений Сергеевич уже ушёл. Но даже отсюда я вижу, что выглядит он уж очень недовольным, раздражённым, заебавшимся и ещё пару синонимов. Быстро собравшись духом я перехожу дорогу и иду прямо к нему, Арсений Сергеевич уже погрузил мой чемодан в машину, под настойчивым взглядом ледяных глаз я запихиваю в багажник свою теннисную сумку и сажусь на переднее сиденье, багажник захлопывается и грозовая тучка приземляется рядом. Едем мы молча, в другой бы ситуации я как обычно взял роль ведущего и расспрашивал всё о новом друге, но тут даже мне страшно, вдруг я что-то не то скажу и он меня вообще выкинет из машины, а пешком идти я совсем не хочу, это ещё без учета, того что я не знаю куда. Единственное, что мне остаётся это разглядывать всё вокруг, разглядывать Арсения Сергеевича мне всё ещё стрёмно. Пейзажи менялись с дичайшей скоростью, что я еле успевал рассматривать их. Величественные горы, много растительности, пальмы, характерные для южных стран, какой-то плющ, множество животных, камней и машин. Машины тут очень отличаются от Москвы, здесь они какие-то другие, добрые.

Так, стоять, только не говори, что ты не разделяешь машин по фарам? Круглые фары значит машина добрая, под наклоном вниз — дерзкая, злая и тому подобное, если нет, то советую начать, это дело избранных, особо интеллигентных людей!

Машины в основном старых выпусков, небольшие, разноцветные, тут нет машин для понтов, сильно дорогих, да даже если бы были, то только приезжих. Я тут около часа, а уже шарю за всё, вот это адаптация, збс! В машине играет какое-то местное радио, но буквально через минуты три Арсений Сергеевич выключает его, да ещё с таким лицом и усердием, что мне кажется, что если оно не выключится с первого раза, то он явно резким движением руки врежет нас в гору. Машина у него достаточно большая, хорошая и дорогая, по крайне мере из всех машин, что я пока видел здесь она явно была лучшей. Белый Мерседес купленный года так три назад, нетипичные для местных фары, да и вообще машина сильно выделялась. Думаю самое лучшее описание это то, что она была слишком крутая и навороченная для местных, у них у всех тут недорогие, маленькие, старенькие машины, так что осмелюсь предположить, что крутые машины здесь только у реально богатых людей и Арсений Сергеевич скорее всего один из них, ну или просто все деньги спустил на машину, потому что какой-нибудь фанатик. Погружённые в свои мысли я и не заметил как мы подъехали к парому. Родители предупредили, что путь из аэропорта до квартиры будет долгим, но очень интересным и красивым, но чтобы придётся переплывать на пароме мне никто не сказал, не то чтобы я боюсь, а просто вы видели эту махину? Она же настолько громадна, что задавит всех и вся. — Я за билетом, жди здесь, — быстро тараторит Арсений Сергеевич и выходит из машины, не удосужившись даже дверь закрыть. Да уж, ну вот и как мне с ним жить прикажете?

Приказывать не пришлось. Ну только иногда.

Очередь на въезд была приличная, так что мы даже пропустили один паром и залезли только на второй и то в самом конце. Первые минуты три мы сидели в гробовой тишине, я боялся дышать чуть громче, чем обычно, а то вдруг что. Грозовой тучке кажется было по барабану, он не то что не предпринял за всё время ни одной попытке заговорить, так ещё и ни разу не посмотрел на меня, во дела, я так то звезда.

На самом деле я никогда особо не считал себя звездой, точнее как, не осознавал это. Ну были у меня фанаты, ну выигрывал два года подряд только первые места, ну есть куча подписчиков в инсте, ну просят у меня автографы, ну приглашают на всякие закрытые тусовки и что? Мне всегда хватало внимания и я всегда был обычным, но тогда был первый раз, когда я захотел его заполучить. И понеслась.

Если он так ведёт себя со мной, то пусть от меня другого поведения не ждёт, я вообще-то себя и своё драгоценное время очень ценю. Ну и пожалуйста, ну и не сильно надо было. Гордо задрав нос я отвернулся к окну и моему взору тут же предстал завораживающий вид, громадные горы возвышались прямо до облаков, яркие краски окрашивали всё вокруг, на самом острове кипела жизнь. Множество людей шныряли по улицам, машины ехали в разных направлениях, какие-то люди ходили между рядов и пытались продать что-то, кто-то кричал зазываловку в свой ресторан, какие-то машины не могли разъехаться и из-за этого сигналили невпопад, каждый жил свою жизнь и у каждого она было удивительно, это я знал наверняка. — Пошли, — из моих восхищений меня вырывает всё такой же холодный голос. Арсений Сергеевич отстёгиваются и выходит из машины, я отзеркаливаю за ним все действия и иду следом. Через несколько рядов машин мы проходим прямо к бортику парома и вид на горы с морем открывается ещё лучше, у бортика собралось множество людей что не протолкнуться, но благо мой высокий рост позволяет видеть всё и так. Арсений Сергеевич стоит рядом и только сейчас я могу здраво оценить ситуацию, я выше него, много или мало всё относительно, но думаю сантиметров так на пять, вид у него очень уставший, если в аэропорту он мне показался более менее живым, то сейчас я останавливаюсь на том, что он умер, но уже пообещал приютить меня, так что ему пришлось воскреснуть. Ну-у, бывает. Паром двигается, птицы, что до этого мирно сидели на вершине этой махины, быстро разлетаются кто куда, рыбы плывут наравне, а сам паром разрезает воду настолько красиво, что даже мне, человеку не державшему кисть, хочется нарисовать этот шедевр. Волны отходят от парома, пена поднимается всё выше и выше, а мы отплываем от берега всё дальше и дальше. Арсений Сергеевич всё так же не проронил ни слова, но сейчас мне уже не до этого. Это уже не неловкое молчание в запертом пространстве, а открытая громоздкая местность, где я с большим удовольствием отдам предпочтение прекрасным видам, однако чей-то пристальный и изучающий взгляд я всё же чувствую.

Хах, чей-то и все мы знаем кому он принадлежит.

Буквально через десять минут противоположный берег был совсем рядом и мы вернулись обратно в машину, ехать никуда не хотелось. Хотелось умереть. Грозовая тучка превратилась просто в тучу и я даже понадеялся, что может быть всё не так уж и плохо. До квартиры мы доехали достаточно быстро, особенно по моим мерках. Меня дома пугали так, что казалось мы несколько дней будет ехать, а на деле около часа, да ещё и с такими роскошными видами, что я даже забыл надеть наушники, так что вся дорого сопровождалась рёвом машин, природными звуками и достаточно частыми руганиями на всё вокруг Арсения Сергеевича, ну хоть не молчит. Хотя от того насколько он стал грозный хочется сказать только одно: «Лучше бы молчал!». Мимо меня пролетает бескрайнее море, придорожные ярмарки, пляжи, горы, небольшие дома, супермаркеты, рестораны, магазины, а вскоре мы с головой ушли из природного пейзажа в городской. Старинные невысокие дома заполонили всё пространство, множество людей идущих по своим делам, время близилось к девяти утра, спать хотелось до жути, но ещё больше хотелось уловить каждую новую деталь за окном, впитать в себя атмосферу настолько насколько это возможно. На одном из очередных поворотов мы заезжаем на гору, на развилке сворачиваем направо, проезжаем несколько очень уютных домиков и паркуемся у двух относительно высоких домов. Высотой они были как обычные пятиэтажки, в принципе этажей тут тоже пять. Глазами я быстро поднимаюсь на самый верх и отчетливо вижу два названия: «Villa Amaryllis» и «Villa Pegasus», первое, что меня удивляет, так это то, что названия на английском, а не на сербском, однако не придав этому особого значения я поспешил выйти из машины. Дом не сильно новый, где-то видны трещины, где-то на стенах есть возрастные пятна, подтеки, но в целом выглядит вполне неплохо. — Приехали, — больше сам с собой разговаривает Арсений Сергеевич и открывает багажник. Я достаю от туда все свои вещи, стараюсь делать всё максимально аккуратно, чтобы не дай бог не задеть машину, а то знаю я таких индивидов, что за любимую машинку убить готовы. — Я понесу твой чемодан, — уж слишком высокомерно звучит его голос, что мне кажется, если бы не его воспитание, то он бы кинул этот чемодан в меня, — откроешь, — констатирует он и отдаёт мне ключи. Я хлопаю глазами ещё секунд пять, а после поспешно удаляюсь к калитке. — Вилла Пегас 5 этаж. — А, да, спасибо, — я быстро пытаюсь сориентироваться и, открывая калитку, забегаю по лестнице внутрь. Два дома стоят буквально вместе, единственное, что их разделает это пространство между этажами, подъезд весь открыт, если его вообще можно назвать подъездом, лишь одна огромная клумба и куча лестниц ведущих куда-то, поворот направо и передо мной препятствие в 4 лестницы, это где-то сто ступенек, неплохо, но я всё же спортсмен, не умру. И эти сто ступенек действительно даются мне очень легко, даже с моими тяжелыми сумками. Пока Арсений Сергеевич только вступает в борьбу со ступеньками, я уже во всю воюю с замком. От жары металлическая скважина нагрелась и вставить ключ не обжегшись становится невыполнимой миссией или я просто рукажоп, что скорее всего. За всё то время, что я пытаюсь открыть дверь Арсений Сергеевич уже поднялся и весь запыхавшийся хочет попасть домой и я очевидно этому препятствую. — Чёрт, — я выпихиваю ключ в замочную скважину уже раз десятый и ничего не получается, какой же, блять, я рукажоп, — ключ не вставляется, — констатирую факт и поворачиваюсь на Арсения Сергеевича. И блять, лучше бы я этого не делал. Дикое желание спрыгнуть прямо отсюда возрастало в геометрической прогрессии, кажется, что ещё секунда и оно бы победило. Арсений Сергеевич стреляет в меня молнии, нет молнии слишком легко, он просто убивает меня взглядом. Думаю, если бы взглядом реально можно было бы убивать, то я бы был уже мёртв раз двести как минимум. Он небрежно отталкивает меня от двери и, забирая ключ из моих рук, быстро вставляет его.

Следующую фразу я запомню на всю жизнь, тогда я этого ещё не знал, но теперь знаю. Теперь у меня есть только воспоминания.

— У меня в этой жизни не вставлялось только в жопу! Если бы мы были в России, то абсолютно все прохожие бы повернулись и рассмеялись, но так как мы в Черногории, то они только обернулись. Чтож, даже не знаю что было бы лучше. Так может быть они бы хоть смогли развеселить эту тучку, хотя не факт… Он быстро открывает дверь квартиры и заходит внутрь, я за ним. Квартира двухэтажная, прямо как заходишь в неё есть небольшая прихожая, справа маленькая кухня, за ней ванная, прямо напротив двери лестница на второй этаж, а справа от неё большое помещение, которое включает в себя зал и рабочее пространство, так же есть небольшой балкон, по видимому на котором Арсений Сергеевич работает куда чаще, чем в кабинете. — Комната на втором этаже, я всё подготовил, твоя задача просто разобрать вещи и ничего не сломать, — резко бросает Арсений Сергеевич и удаляется к балкону, — а и ещё, осмотреться можешь сам, меня не беспокоить, — дверь с характерным хлопком закрывается и я остаюсь в чужой стране, квартире и вообще мире совсем один. Мне требуется минуты две, чтобы переварить только что поступившую информацию и не разнести всё к хуям от негодования, и такого пренебрежительного отношения. Я же даже ещё ничего не сделал, а меня уже послали, может и не на прямую, но уверен, что послали и делаю ещё один вывод, что сегодня я слишком часто зависаю и туплю, в принципе как обычно, в принципе как всегда. Рукажопы они такие. Разуваюсь и подхватывая одной рукой чемодан, а второй сумку быстро поднимаюсь на второй этаж. Конечно места тут маловато, да и сами комнаты небольшие, для холостяцкого жилища пойдёт, а вот потом уже сложнее будет, хотя может для Черногории это большая квартира, тут же у всех и машинки небольшие, и сами люди невысокие, интересно, а тут у всех маленький… А, блять, о чём я думаю, это морской и горный воздух на меня так влияет?

Дадада, воздух…

На втором этаже был огромный балкон, хозяйская спальня, хозяйская ванная и моя будущая или уже получается нынешняя комната. На удивление очень неплохо, белые стены, комод с морским узором, большой шкаф, кровать, прикроватная тумбочка, немного не мало. Я сразу кинул свой рюкзак на кровать, теннисную сумку в угол комнаты и принялся разбирать чемодан. Общими усилиями мы собрали всё только самое нужное, я конечно не удержался и взял немного барахлишка, но всё же не весь дом, все сошлись на том, что это уже большой плюс. Все мои трусы, плавки и носки мигом полетели в комод, футболки, шорты, кофта, рубашка были аккуратно развешаны по шкафу, теннисная форма магическим образом так же переместилась в шкаф. Абсолютно всю обувь я решил отнести в прихожую, а ванные принадлежности в ванную на первом, она вроде как для гостей, надеюсь Арсений Сергеевич будет не против, ну он же не монстр какой-то. Почему я вообще его так шугаюсь? Может просто день пиздень у него, а я к человеку пристал, со всеми же бывает. Закончив генеральный разбор я отправился на более детальное изучение квартиры. Было видно, что квартира структурировалась дизайнером или просто у Арсения Сергеевича очень хорошее чувство растасовки и вкус. Всё сочеталось между собой, интерьер был весьма современный и минималистичный, местами проявлялись морские элементы декора, так что быстро создавалось впечатление того, что Арсений Сергеевич очень любит море. На самом деле у меня было куча вопросов, начиная от того кто же был дизайнером этой квартиры и заканчивая, «а что в принципе происходит?». Я хотел услышать объяснения о том, почему же меня так холодно приняли, ведь если бы он так не хотел, чтобы я у него жил, то я уверен на все сто процентов, что он бы смог договориться и отказаться. Да и я бы не чувствовал себя не в своей тарелки, тем более я тут итак на два месяца совсем один. Спустя пару минут самобичевания было принято решение исследовать территорию за пределами квартиры. Я прекрасно знал, что Арсения Сергеевича тревожить нельзя и что я тут знаю абсолютное ничего, но оставаться в квартире, что пропитана до самого основания давящей тишиной и неуютном было просто невыносимо. Уж лучше потеряться, чем остаться тут ещё на минуту, тем более просить пароль от интернета мне было стрёмно, а без него я тут точно помру. Быстро переодевшись в более летнюю одежду и по моему скромному мнению подходящую в такую жаркую погоду, я взял всё самое необходимое и вприпрыжку спустился в прихожую. — Я ушёл, — резко крикнул я и скрылся за дверью. Я ушёл без самого главного, без ключей. Так что если Арсений Сергеевич действительно решит избавиться от меня, то он с вероятностью в сто процентов просто закроет дверь и тут я ничего не поделаю, войти точно не смогу. Быстро преодолев все ступеньки, я быстрым шагом иду куда глаза глядят, но на самом деле уж очень некомфортно идти, когда ты прям чувствуешь, что кое-кто сверлит тебя взглядом прямо с балкона.

Ахах, нет, ты что, у меня нет глаз на жопе, — я улыбаюсь во все тридцать два зуба и наклоняюсь чуть ближе, — просто когда кто-то смотрит на меня, то моё шестое чувство всегда подсказывает мне.

Желая как можно скорее уйти от этого назойливого взгляда я свернул куда раньше, чем планировал, тем самым уйдя куда-то не туда. Маленький проход между домами, самодельная тропинка и чувство облегчения от того, что больше никто не буравит меня взглядом. Пройдя метров тридцать я вышел к строящемуся дому, повернул направо и, о чудо, дорога. Вдоль обочины располагался какой-то сетевой продуктовый магазин, за ним местный ресторан, овощная и фруктовая лавка и в самом конце магазин с миллионами напитками, видимо туда ходят все алкаши района. Очень символично, что Арсений Сергеевич живет буквально в пяти минутах ходьбы. Кстати говоря, курит и пьёт ли Арсений Сергеевич? Если нет, то как он к этому относится? Чтож, ничего не ясно, хотя нет, одно всё-таки ясно, пока что перед ним нельзя ни пить, ни курить, ни чего-то такого делать тоже, а то вдруг он какой-то зануда и при моём малейшем проступке будет трезвонить родакам, они у меня конечно понимающие, но по головке за нервирование чужого человека точно не погладят. Убедившись, что машин на проезжей части нет я быстренько перебегаю дорогу и держу курс к морю. Из квартиры Арсения Сергеевича море видно просто потрясающе, прямо как на ладони. Соседские острова стоят так близко, что кажется я могу доплыть до них. Однако, квартира находится на горе, поэтому я уже чую, что подниматься будет сложно, даже мне, хотя нет, в особенности мне, вилла на горе, квартира на пятом этаже и моя травма ноги явно не скажет спасибо. Вообще очень странно, что я приехал лечиться сюда, потому что тут я скорее ухудшу свою травму и развалюсь окончательно. Я иду минут десять по обочине дороги, но мне уже стало ясно, что это максимально жилой район, частые и достаточно высокие дома, редкие местные магазины со всем подряд, кучу детворы, которая бегает рядом с дорогой и совсем не боится её, люди, что сейчас идут на пляж скорее всего туристы, и кстати говоря, в основном русские. Что что, а вот русскую речь за границей мне до сих пор странно слышать. Частые маты, ругания детей за то, что они идут рядом с дорогой, смех и звяканье бутылок, хотя сейчас только утро, чтож, типичный летний день за границей для туриста. И вот после очередного поворота за какой-то перекрёсток я увидел, то ради чего меня сюда и отправили, ну в большей мере. Море. Что-то таинственное, непостоянное, необъятное. Оно волнует душу, открывает сердце и заливается в него. Море — моё место силы, наполнения. Я понял это сразу, когда ещё в детстве меня привезли туда, его цвет и глубина поразили меня, волны целуют песок, чьи-то ноги бегут по гальке, смех разливается и уноситься куда-то за горизонт, куда-то куда не попасть тебе одному. — Мама, мама, — девчачий голос возникает буквально из ниоткуда, я перевожу свой взгляд на источник звука и вижу маленькую девочку с блондинистыми волосами и ярко голубыми глазами, она дёргает за подол юбки по видимому свою маму и задаёт вопрос, — а правда, что море умеет слушать? Девчонка широко улыбается и с полным желанием узнать ответ смотрит на родительницу, а во мне что-то щёлкает. Кажется что-то тяжёлое поднимается с самых глубин моего сознания и я вспоминаю себя. Как в такой же летний жаркий день, где-то на островах я спрашиваю у своей мамы о том, что правда ли море слышит нас. Тогда я прочитал это в какой-то книге, где говорилось, что главный герой почти каждый день приходил к морю и изливал ему свою душу и оно слушало, слушало и отражало состояние его души. И тогда мама дала мне ответ. Ответ, что я помню наизусть и по сей день. — Море умеет слушать, как не умеют люди, если откроешь душу, море тебя не осудит. — Море умеет слушать, как не умеют люди, если откроешь душу, море тебя не осудит. Мы произносим максимально синхронно и только, когда девушка поворачивается на меня, я понимаю, что сказал это вслух. Она улыбается, каштановые волосы струятся по худым и бледным плечам, изумрудные глаза смотрят прямо в душу, с такой искоркой, что кажется она сейчас спалит всё дотла. — Извините, но откуда вы знаете эту строчку? — девушка немного наклоняет голову в бок и ждёт ответ. А я не могу сказать ни слова, меня будто парализовало, при чём уже какой раз за день, гладкие, блестящие, немного завитые волосы красиво переливались на солнце, падали на ярко выраженные ключицы и плечи, на шее висел небольшой кулон, молочное летнее платье красиво развивалось на ветру, а аккуратную соломенную шляпу не сдували даже редкие, но сильные порывы ветра, на ногах красовались изящные белые босоножки, и завязывались они шёлковыми лентами на лодыжке. Я был обескуражен красотой и изящностью этой девушки, в голову мне тут же ударила мысль, что я никогда прежде не видел столь красивых дам. Она смотрела своими бойкими глазами на меня и улыбалась. — Мне когда-то давно мама её сказала, — смутившись быстро ответил я. Всё таки со стороны это выглядит, как будто я пялюсь на неё и ещё даже не скрываю этого. Её глаза неожиданно зажглись, хотя казалось, что больше некуда, она заправила вечно лезущую в глаза прядь за ухо, по кошачьи улыбнулась и сделала шаг навстречу. — А вы знаете откуда она? — всё не унималась молоденькая девушка. Взглянув на неё ещё раз я сопоставил, что скорее всего она на год младше меня, или одногодки, или ей двадцать восемь, или эту книгу написала она и ей уже давно за семьдесят. А выглядит так молодо, потому что пила кровь девственниц или что там надо было пить. — Эм, — я чуть мешкаюсь, собираю мысли в одну кучу, — из книги какой-то, вроде «у меня есть 9 жизней» — Да, да, да! Вы читали её? Читали? Господи, скажите что читали, пожалуйста, пожалуйста! — девушка весело подпрыгивает, хлопает в ладоши, громко громко смеётся и говорит что-то своим друзьям. Пока я пребываю в какой-то прострации и пытаюсь осознать всю суть бытия, маленькая блондинка аккуратно подходит ко мне, садится на корточки и начинает играться с моими шнурками, точнее с небольшими брелками, которые были на них. — Ох, прошу прощения, — молодой парень, что всё это время стоял непричастный ко всей этой суете, подбежал ко мне и забрал девчонку, — Элис, ну куда ты в ноги падаешь, ты вообще-то принцесса, а принцессам негоже в ноги кланяться, — смеясь, по доброму отчитывает видимо отец дочку, ещё раз извиняется и уходит вперёд. — Эм, я тоже извиняюсь за своё поведение, просто первый раз встретила так случайно человека, что читал эту книгу, — всё так же весело отвечает девушка. Блондинка рядом с ней приветствует меня и объясняет всю ситуацию, пока её подруга идёт рядом и рассматривает меня с ног до головы таким голодным взглядом, что если честно мне хочется, чтобы она меня съела. А, ой, о чём это я думаю! Сбежать, да, именно, мне хочется только сбежать и всё. И всё. Ну может чуть-чуть… Так нет, заткнись тупой голос в моей голове и сосредоточься на разговоре. Я мотаю головой два раза и стараюсь максимально серьезно отнестись к рассказу блондинки. — Вот тогда её Бабушка выпустила эту книгу и завещала своей дочери написать вторую часть, как бы передавать книгу по наследству, так что для неё, — она указывает на ангела, — это очень много значит. — Эта строчка как раз из первой части, — уже не ожидая продолжения ангел вступает в беседу с нами, — вторая часть была написана моей мамой и выпущена лет десять назад. — А третью часть, как ты уже понял пишет эта прелестная дама, — блондинка улыбается ещё шире и приобнимает за плечи свою подругу. Я смотрю на эту уютную картину и неосознанно улыбаюсь, такие живые, такие счастливые, такие не одинокие. Вместе. Последние слова словно иголка впиваются в моё сердце, нога начинает ощутимо болеть, ноющая боль распространяется почти по всему бедру. — Я рада, что встретила человека, что читал это, для меня это важно, — ангел улыбается ещё шире, — спасибо тебе за всё. Поблагодарив непонятно за что она берёт свою подругу за руку и убегает куда-то вдаль, блондинка поспешно кричит какие-то извинения и слова прощения мне вслед, а после они обе растворяются в толпе. Кажется, ангелу пора, я невольно улыбаюсь, замечая, что неосознанно стал называть её ангелом и чуть сникаю, понимая, что совсем забыл спросить её имя. От неё почему-то веяло уютом, домом и нужностью. Это то самое странное чувство, когда рядом с совсем незнакомым человеком ты чувствуешь себя нужным. Хотя зачем мне её имя? Будто бы это что-то изменило, мы всё равно вряд ли ещё встретимся. В своём ритме я подхожу к вполне оживлённому перекрестку, множество машин, аптека, старые, невысокие дома по левую сторону и такие же старые, но уже высокие дома по правую. Позади меня большой магазин со всеми вещами, что есть на планете, какая-то аптека и туристический центр. Я перехожу дорогу, парковку, что огораживала меня от набережной и самого моря, и выхожу в свет. Множество людей шныряют по набережной в разные стороны, кто-то сидит в кафе, кто-то только идёт на пляж, кто-то уже с него, на самих пляжах людей просто невероятное количество. Ну а что я ещё ожидал от южного городка летом, правильно, хоть немного меньше народу, но видно не судьба. Или это опять божьи приколы? Надеюсь, что хотя бы с результатами экзаменов таких приколов не будет… Мне требуется немного времени, чтобы найти какой-то банкомат и снять наличку, я без понятия насколько тут всё развито и где принимаются карты, а где нет, поэтому перестраховавшись снимаю побольше, а то вдруг что, а кушать хочется. Прямо в соседнем здании от банка есть магазин электроники, где мне без особых проблем, но с большими усилиями продают симку. Всё таки в этой стране тебя на русском поймут больше, чем на английском, ну и зачем я тогда английский учил? Стало немного обидно, но после того как мой живот издал характерный рык на весь магазин, я быстренько расплатился и сбежал от этого позора. Хотя скорее всего всем было пофиг, но мне нет, я быстренько нашёл достаточно большой супермаркет и купил себе салат, воду и какой-то протеиновый батончик. Тренер за это, конечно, спасибо, не скажет, но уже хоть что-то и более менее похожее на моё спортивное питание. Хотя может тут я смогу есть как захочу?

Ага-ага, это я размечтался, конечно никто мне этого в жизни не разрешит, но мне хотелось верить, — чуть ли не до слез смеюсь я и смотрю в такие же счастливые глаза напротив.

Выглядев единственную свободную лавочку в парке напротив я тут же занимаю её. В парке множество высоких деревьев, а тень от домов идеально скрывает его целый день, так что в жаркую погоду усесться в этом парке самое лучшее решение. Я открываю салат, заправляю его кое как и вкушаю самую божественную, и по совместительству первую еду за день. В том, что вся еда на голодный желудок со звездной «Мишлен» я убеждаюсь ещё раз. Пока я неторопливо наполнял желудок встал один очень интересный вопрос «А что мне делать дальше?», в квартиру я не хочу, пересекаться с грозовой тучей себе дороже, так что выбор невелик, но и уходить далеко не хочется, а то вдруг ещё не найдусь. Из моих раздумий меня как обычно выдернул телефонный звонок, на экране красовалось «Босс», да уж, только поставил симку и сразу все звонить, вот прям как чувствуют, ох как же они чувствуют. — Ало, — быстро проглотив остатки салата я переключаюсь на разговор. — Ну наконец-то! Мама уже распереживалась, — возмущённо начинает отец, но через пару секунд тут же заливается смехом и передаёт телефон маме, которая в свою очередь тоже подхватывает смех. Что-то не так. — Антош, ты это, — мама задыхается от смеха, но бате ещё хуже, поэтому она даже не передаёт ему трубку, — ты кажется, чат перепута-а-л, — еле договаривает мама и заливается смехом ещё больше, по звукам батю уже не спасти. Я ничего не понимаю, но быстрым движением руки смахиваются звонок на второстепенный план и захожу в семейный чат, и блять, лучше бы я этого не делал. Хотя нет, лучше бы я перестал быть рукажопом. В чате красуется прекрасное фото с моим заебавшимся лицом и милое сообщение «не помер», в этот момент мне хочется провалиться под землю. Я краснею просто весь, мне кажется даже там, где не надо краснею и смущённо утыкаюсь носом в колени, издаю протяжное мычание, да так громко, что на меня оборачиваются люди сидящие по соседству. В этот момент мне хочется уже х2 провалиться под землю. Вот почему всё это происходит со мной, а? Из динамика всё так же доносятся угорающие голоса родителей с типичными слова «ну с кем не бывает, ты же не голую фотку нам отправил, а просто» и дичайший смех. Я беру себя в руки и быстренько захожу в чат с друзьями, чтож пару десятков сообщений о том, что я только прилетел, а уже стал дедом открывают мой топ, затем о том, что я перепутал чат, ну и самое последние, что я просто гений сарказма. Ну да, то что я гений не поспоришь. Переговорив с родителями о своём прилёте, о том что сейчас делаю и моих планах мы начали прощаться. — А, чуть не забыл, — с небольшой досадой восклицает отец, — как тебе Попов? — Кто кто? — я вылупил глаза и завис. — В смысле? — отец непонимающе мычит в трубку, а после вроде хлопает себя по лбу, — Арсений Сергеевич твой, фамилия у него Попов прост, а я в школьные годы Илью всегда по фамилии кликовал, — смеясь и что-то вспоминая поясняет отец. Я немного смущаюсь, а после слишком резко возражаю: «Не мой он!» — Хорошо, хорошо, не твой так не твой, — ещё больше смеясь отвечает отец, — но всё же, как он тебе? Я немного тушуюсь, сгенерировать ответ совсем не получается, конечно, хочется сказать правду, что вообще не очень, заберите меня от сюда и всё такое, но я знаю, что скорее всего родители подумают на меня, мол я уже заебал человека, хотя только приехал. — Нормально, ещё не сильно общались, но выглядит обычным, — я максимально лояльно пытаюсь ответить, но желание побыстрей уйти от темы возрастает в геометрической прогрессии. — Ну это хорошо, он славный парень, занозой ещё той был, но это так, любя. Мы болтаем ещё пару минут, а после прощаемся. Чтож, надо присмотреться к этому Попову, может он действительно не такая уж сильная грозовая туча, но это потом. Сейчас у меня есть дела поважнее, например, списаться с друзьями, так что быстро открыв чат, я с лёгкостью записываю голосовое обо всём. О том, что я реально перепутал чат, о том что родители с этого сильно поржали, о том, что Попов Арсений Сергеевич грозовая туча, о всех моих неловких ситуациях, о симкарте и вечном интернете со мной, и конечно же, о прекрасной девушке-ангеле, что озарила мой сегодняшний день и явно стала вишенной на торте, а если быть точнее, то пока что ангел, еда и купленная симка — это единственное хорошее за сегодня. Убрав за собой остатки еды и засунув телефон в карман, я отправился дальше на поиски приключений для моей жопки. Выбор дороги не заставил себя долго ждать и я просто пошёл в том же направлении. Гулять по набережной было невыносимо жарко, тенька нигде не было, да и по сравнению с другими я был одет весьма тепло и закрыто, так что дойдя до более менее свободного пляжа было принято решение охладиться. С собой у меня было ровным счетом ничего, так что просто сняв футболку и закутав в неё телефон я тут же забежал в воду. Пляж был небольшой, вдали от всех ухоженных пляжей, но вода то везде одинаковая, хотя я бы даже сказал тут лучше, ведь людей меньше и никто не справляет свою нужду в воду. Прохладная вода приятно обволакивает тело, я не привык быть один, поэтому для меня всё было немного странно и расслабиться до конца я не мог. Будто все смотрят на меня и осуждают, потому что я один, конечно, я понимаю, что всем пофиг на то один я или нет, но я всё равно чувствовал себя очень неуютно. В одиночестве. Мне было одиноко. Кошки будто скреблись в моей душе и просились на свободу, а это только первый день и у меня уже такая ломка, вопрос сам собой крутился на языке «а что будет дальше?». Кажется придётся учиться быть счастливым, даже если я один. Проплавав в кристально чистой воде ещё минут двадцать я всё-таки соизволил выйти. Полотенца у меня не было, так что высушить меня это уже задача солнца. Кстати говоря о нём, оно уже ушло из зенита и множество людей заполонили веранды кафе. Время близилось к обеду, есть хотелось не сильно, с учётом того, что покушал я так то тоже недавно, поэтому накинув футболку я побрёл в обратную сторону к квартире. Благополучно пропустив поворот я забрал куда-то не туда и осознание этого настигло меня только тогда, когда я уже стоял посреди непонятной улицы непонятно где. Хотя если честно, то сейчас меня больше всего волнует почему я гуляю без наушников? Дома я никогда не гулял без них, да и вообще я мог забыть все, кроме телефона и наушников, а тут бац и я гуляю под звуки живой улицы, эм, это и есть старость? Проплутав ещё пару улочек и поворотов я наконец-то вышел на знакомую дорогу, справа от меня виднелись те самые магазины, наверху множество домов и всё та же «Villa Pegasus», налево я ещё не ходил. К Попову возвращаться совсем не хотелось, поэтому я быстро свернул налево и пошёл куда глаза глядят, хотя выбор и так был невелик. Дорога была одна и вдоль проезжей части. Пройдя немного вперёд, с левой стороны я увидел какой-то отель или оздоровительный центр, или что это ещё может быть. Масштабы этого здания были поистине гигантски, черно-белое строение очень отличалось от того, что я видел здесь ранее, думаю оно достаточно новое. Громадная парковка с десятками машин, ухоженная территория и редкие проходимцы, красота и спокойствие. Боковым зрением я заметил ещё одно достаточно большое строение справа и, о боже, это же спортивный центр, а прямо за ним скрывались теннисные корты. Мои глаза загорелись и сердце пропустило удар, судьбоносное решение пойти налево никогда не подводило меня, я нашёл, что искал, тут же установив курс на этот центр я быстрым шагом направился в его сторону, людей не было вообще, так что подойдя чуть ближе я даже усомнился в том, что он работает, но услышав такой родной стук мечта о корт и чей-то выкрик, я забывая обо всём, и бегу к единственной открытой калитке. В этот момент я не думаю открыта ли она всегда или просто мне так повезло, нет, в этот момент я был озарён идеей прийти на корт и хотя бы чуть-чуть, но увидеть то, что там творится. Погрузиться в атмосферу тенниса. Быстро пройдя внутрь я погружаюсь с головой, родной запах новых теннисных мячей, скольжение кроссовок по грунтовым кортам, какие-то характерные для выдоха крики, наставления от тренера и звуки поддержки от людей вне корта. Не знаю сколько я простоял совсем не двигаясь и завороженно наблюдая за теннисистами, но вышел из транса я опять не сам. Чья-то довольно тяжелая рука приземляется на моё плечо и развернула к себе. Передо мной оказался мужчина средних лет с оливковой кожей, тёмно шоколадными волосами, карими глазами, в очень хорошей и яркой теннисной форме, с ракеткой в руках, которые достаточно плотно покрыты татуировками. Он настороженно осматривает меня, а после широко улыбается, будто до чего-то догадываясь. — Anton Shaston, yes? — с характерным акцентом произносит мужчина и я кажется тоже всё понимаю. Уж очень он похож на того мужчину, что описывала Ира и кто по совместительству должен быть моим тренером тут. — Yes, — улыбаюсь я и протягиваю ему руку, — And you are Yanko Tipsarevich? Он одобрительно кивает, со всей силой жмёт руки и, хватая меня за шкирку, тащит куда-то вперёд параллельно крича кому-то. На кортах все тут же замолкают, игры и тренировки останавливаются, все смотрят на нас. Мне опять хочется провалиться под землю. Все подходят ближе к нам, мой будущий или уже настоящий тренер хлопает меня пару раз по спине и начинает что-то говорить на сербском. Сербский язык я не знаю вообще, поэтому единственное верное решил в данной ситуации это просто ждать чуда и оно приходит ко мне достаточно быстро. Боги меня услышали и как по команде я резко оборачиваюсь. Новое и непонятное чувство для меня заставляет сердце пропустить удар, а после расслабиться и раствориться в тёплой улыбке. Каштановые волосы были собраны в высокий хвост, всё тоже красивое платье всё так же развевалось на ветру, ленточки на ногах немного спали, шляпа была завязана веревочками на шее, а детский теннисный рюкзак висел за спиной. Как только она заметила меня, окружённого толпой, то сразу же бросилась ко мне, маленькая девочка, что сегодня утром играла с брелками на моих шнурках последовала её примеру. Ненавязчивый аромат вишни и морской воды обуздал меня с ног до головы, она растянула свои вишнёвые губы в улыбке. — Что за шум вокруг тебя? — смеясь начала зеленоглазка. — Я бы сам хотел знать. Я считаю успехом то, что я уже не впал в прострацию перед ней и ответил сразу, без неловких пауз. Она хитро посмотрела сначала на меня, потом на толпу и улыбнувшись ещё больше чему-то в своей голове заговорила на сербском. Блять, на сербском. Теперь единственное, что мне оставалось это стоять в стороне и перекидываться непонимающими взглядами с Элис. — Шта се дешава? * — Ох, мој анђео, то је Антон Схтус, мој нови студент! ** — Вау, цоол. *** — Ово није све као тенисер који је веома кул, многи људи знају и називају «будућност светских тениса» **** Ангел о чём-то очень бурно беседовал с местными и время от времени поглядывал на меня, стреляя своими кошачьими глазами в самое сердце. — Дядя, а о чём они говорят? — маленькие ручки дергают меня за шорты, а ярко голубые глаза заглядывали прямо в душу. Почему-то допустить такого унижения перед маленьким ребёнком я не мог, сказать, что я не знаю, было бы слишком просто и удар ниже пояса для меня, так что я перевожу слегка обиженный и отстранённый от мира сего взгляд на ангела, она будто читая мои мысли, возвращается к нам — компанией ничего не понимающих. — Всё хорошо, — она присаживается к нам на корточки, — они тебя обсуждали, знают же, ты тут теперь будешь местной звездной, — смеясь заключает она. Янко Типсаревич будто подкрадывается со спины, тем самым немного пугая меня, и что-то шепчет ей на ухо, она игриво улыбается и всё это время смотрит на меня, чтож, не ждать мне ничего хорошего. — Сыграешь с Янко? Вопрос из её уст звучит так легко и просто, что я на секунду забываю кто есть кто, а после того как киваю три раза, ловлю на себе все самые заинтересованные взгляды мира, бурные овации и всё понимаю.

Янко Типсаревич это не просто какой-то красивый тренер, это ещё невероятно крутой спортсмен. 3-кратный четвертьфиналист турниров Большого шлема, 2-кратный обладатель командного Кубка Мира в составе сборной Сербии и ещё куча наград. Так что это означало не просто небольшую игру на счёт, а целый турнир за репутацию. Старшее поколение против нового. Это было что-то на подобии войны и тогда все были за Янко, потому что он их теннисист и старое поколение.

Мне… Даже продолжать не нужно, сейчас мне нужно просто сыграть достойно, чтобы они приняли меня. Я должен сделать это. Я же уже два года выигрываю на всех турнирах, так почему именно сейчас боюсь проиграть? Нет, долой эти отвратительные мысли. — Почнимо? Я непонимающе смотрю на него, а после на такую же ахуевающую от всего происходящего Элис, потому что на ментальном уровне я с ней уже закорешился. Сколько там ей? По виду три, ну чтож, неплохо. — Он спрашивает «Начнём?» Я киваю, улыбаюсь и настраиваюсь на самую сильную игру. Сейчас я играю не за первое место, а за репутацию. Шесть геймов пролетают незаметно, счёт был весьма напряженный, но чувство кайфа, что я получил было незаменимо. Это как наркотик, даже круче, я давно не получал такого кайфа от выхода на корт, это всегда было как должное, я должен выйти, я должен быть первым, я должен увезти медаль, кубок. Я должен, мне нельзя оступиться, не сейчас. Я слишком высоко поднялся, падать будет больно. Очень. Падая я разобьюсь. Но тут всё по-другому, я соревнуюсь с чемпионом, я соревнуюсь с легендой сербского тенниса. Я знаю, что в Сербии его все обожают, да и не только в Сербии. Он очень известен в мировом теннисе и пользуется большой популярностью, особенно у девчонок. Сет окончен. — 4-6! — громко выкрикивает Элис и хлопает в ладоши. 4 — 6, я выиграл, моя победа, снова первый, все эти люди хлопают и свистят. Но не мне. Янко тяжело дышит, выпрямляется, подходит и пожимает мне руку, а после разворачивается к своим коллегам, ученикам, просто чьим-то родителям, друзьям, и улыбается. Широко, искренне, как кот на солнышке. Люди хлопают ему. Он проиграл, но люди любят его. Всё равно любят, не меньше, не больше. Точно так же. Но почему? Я же выиграл, так почему они так подбадривают его, почему не смотрят с презрением, почему не осуждают, почему они рады? Что не так? Или они не поняли? Да, может они просто не поняли, что я выиграл?

Тогда я не задался вопросом, «А может это со мной что-то не так?», но ненадолго.

— Добро одиграно! Некако ми понављамо и да вас је сигурно победио, — Янко улыбается мне и идёт умыться под звуки аплодисментов и улюлюкание толпы. Знал бы ты, что я сейчас о тебе думаю, никогда бы не подошёл. Всё таки странные они тут, добрые какие-то. — Умничкааа, — ангел налетает на меня вместе с Элис и обнимает до хруста костей. И все негативные мысли словно какая-то незначительная Пыль улетают далеко далеко, мне даже становится стыдно, что я мог подумать что-то настолько скверное в присутствии ангела. В то время как Элис повисла у меня на ноге, а ангел обнимал до хруста костей, я почувствовал себя живым. — Понял, что он в конце сказал? — я отрицательно мотаю головой, — он сказал, что ты хорошо сыграл и предложил как-нибудь повторить, и вот тогда он тебя точно обыграет, — радостно завершает ангел и смотрит на меня с восхищением. А у меня ком поперёк горла встал. Голова совершенно пустая, нет никаких мыслей, вообще. Только дурманящий взгляд изумрудных глаз. — Чтож, тогда в следующий раз мне придётся стараться ещё больше, — чуть смеясь выдаю я. Мы улыбаемся друг другу, Янко подходит как всегда супер неожиданно, что мы с Элис снова пугаемся, ангел ухмыляется и снова начинает переговаривать что-то с тренером. — Ты свободен? В моих глазах сейчас явно отражается вся надежда на какое-либо приглашение провести время. И видимо достаточно читабельно. — Да. — Отлично, тогда поможешь Янко? Там занятие провести младшей группе, составить компанию в парной игре одному парню и просто круто провести время, — заключает ангел и невинно хлопает глазками. Тут я обезоружен, у меня как обычно нет выбора, но сейчас я даже не против. — Да, почему бы и нет, — я улыбаюсь ей в ответ. О времени я вспоминаю лишь тогда, когда последняя группа заканчивает тренировку, последний корт убирается и Янко уже привычно хлопает меня по спине. — Завтра, — с сильным акцентом начинает тренер, — тут утро, в сэм, — показывает время на пальцах и улыбается. Я довольный своей работой одобрительно киваю. — Ты во, — и показывает большой палец. — Супер, — подсказываю ему я, он оголяет свои передние белоснежные зубы в улыбке. Быстро забрав свой телефон и умывшись я отправляюсь в квартиру. Время близится к десяти, а я только возвращаюсь, если честно, то после самолёта такой насыщенный день это что-то с чем то, но тот кайф что я сегодня получил можно считать платой. Ну и ещё мне впихнули пятьдесят евро за почти целый рабочий день, я, конечно, отказывался как мог, но пятьдесятку они всё-таки отдали, и то больше манипуляциями, мол «если ты не возьмёшь хотя бы это, то очень сильно нас обидишь», ну и я сдался. Деньги, конечно, никогда лишними не бывают, но ради приличия я пытался. Может не так сильно, но пытался. Плюс провести тренировку для Элис и поболтать с ангелом было невероятным бонусом. Точно, ангел, я опять забыл спросить её имя, да что такое. Но в этот раз я больше, чем уверен, что судьба сведёт нас вновь и тогда то я точно спрошу её имя. Обещаю. По пути в квартиру я решаю быстренько зайти в магазин, так как кушать хотелось невыносимо, а что есть у Попова я не успел посмотреть, да и вдруг нельзя брать. Магазин немалый, куча иностранных продуктов лежит на полках, все названия написаны на разных языках, что-то на английском, что-то на сербском, что-то на испанском, что-то ещё на каком-то, я не силён в языках. Мой максимум это английский и русский, ну ничего, мне и этого хватает и силён я в другом. Надеюсь… Хотя нет, точно, я вообще ахуенный.

Я уже говорил про свои качели с самооценкой? Ахах

Купив пару йогуртов, какую-то кашу, яйца, рыбу, чай, овощи и фрукты я отправился на базу, ну на хату к Попову. Единственное, что я не рассчитал, так это то, что после целого дня на корте я не смогу ходить, ноги гудели невероятно сильно и я уже не понимаю есть ли судорога сейчас или нет. Болит прям сильно, ноет, каждая ступенька даётся мне с огромным усилием, не то что утром, похоже старею. Кое как, но спустя минут семь я уже был у двери, к моему удивлению она оказалась открытой. Честно сказать я был весь удивлён, потому что считал, что Попов просто закроет её и не впустит меня. Но я так же был невероятно рад, ведь если бы она оказалась закрытой, то мне пришлось бы контактировать с грозовой тучей, а это как минимум себе дороже. Быстро войдя внутрь и закрыв дверь, я убедился, что хозяин действительно дома, а то было бы неловко, если бы не он от меня закрылся, а я от него. Но нет, Попов сидел на том же месте, что и в момент, когда я уходил. Мне кажется, что он даже на миллиметр не сдвинулся. По всей квартире было темно, только одна лампа на балконе освещала пространство и не давала Попову погрузиться во тьму полностью. Даже жалко его, просидел целый день на одном месте, дай бог что-нибудь поел. Немного поразмыслив, сжалившись и перешагнув свою гордость я решил приготовить ужин на двоих. А то вдруг ещё с голоду помрёт, а меня виноватым в итоге выставят, я же сербский не знаю, так что чтобы они не сказали я всё равно не пойму. Помыв руки я возвращаюсь в прихожую, забираю пакет и удаляюсь на кухню. Я включаю свет и он озаряет всю комнату, она небольшая, но выглядит вполне уютной, по крайне мере если добавить ещё пару элементов декора и обжить её как следует, то наверняка. Вообще, как мне кажется, то квартира Попова совсем не уютная, да она модная, красивая, как с обложки, но в тоже время она не живая, будто сюда просто приходят люди посмотреть, а не жить. Интересно, а Попов может назвать это место домом? В моём небольшом, но вполне себе богатом полезностями выборе я остановлюсь на рыбе с овощами. Готовить я умею и делаю вполне себе сносно, так как часто езжу на соревнования один, а кушать хочется. Спустя минут тридцать вся кухня пропахла запеченной рыбой и свежими овощами. Еда была аккуратно разложена на две тарелки, максимально долго оттягивать момент казни я не смог. Поэтому быстро взяв тарелку я направился к балкону, потоптавшись пару минут у двери и помолившись всем богам, я постучал по стеклу и, открыв дверь, вошёл внутрь. Попов непонимающе повернулся на меня и будто загипнотизировал, я не мог ни пошевелиться ни сказать что-либо. Молчание и недопонимание уже возросли в раза три, так что надо что-то предпринять. — Эм, — я немного тушуюсь и чещу затылок, — я тут ужин сделал, на короче, — тараторю и ставлю тарелку на стол, боковым зрением замечаю пару кружек на соседнем подоконнике, и забираю их, — это я отнесу, помою, ладно? Разговариваю будто со стенкой, Попов смотрит, кажется, сквозь меня и ничего не говорит, да он даже не шевелиться. — Ну я пошёл, если что-то надо будет, то я пока тут, — неловко улыбаюсь и скрываюсь в темноте. Я удаляюсь на кухню и облегченно выдыхаю, возможно я выглядел как идиот, но это же доброе дело?.. Да? Я неторопливо убираюсь на кухне, моюсь, ложусь в кровать и с ужасом осознаю, что у меня всё-таки доброе сердце.