Via mortis. Принятие

Не надо было так грубить дяде Севе, думала Джинни, направляясь в родную гостиную. И вообще, после занятий с Люпином пора уже научиться держать эмоции в узде… Как там говорил Лунатик? Любая вспышка гнева бьёт, прежде всего, по родным. Ну конечно! Её взбесило его совершенно беспочвенно обвинение, и она наговорила ему черте что. Ведь Северус им с Драко как отец или как мудрый добрый наставник. Он всегда прикрывал детские шалости, баловал и защищал от заслуженных наказаний… а для маленькой непослушной девочки, любившей приключения, он вообще был настоящим рыцарем без страха и упрёка. Он страховал её, когда та только училась ездить верхом на коне или метле, тайком от крёстной лечил её ушибы и ссадины, появившиеся вследствие их с Драко шалостей, под его присмотром она баловалась в лаборатории или библиотеке. Вообще, одинокий и нелюдимый Северус Снейп совершенно точно воспринимал их с Драко как своих собственных детей. И то, что она наговорила ему в пылу ссоры — просто ужасно! Парень, державший её под руку, внимательно смотрел в грустное красивое лицо, надеясь распознать терзавшие девушку чувства. Тео, хотя и не мог читать мысли Джинни, он догадывался, почему подруга повесила нос. — Эй, Лестрейндж, не убивайся ты так, — легонько толкнув её локтём, улыбнулся Нотт. — Я уверен, что вы со Снейпом долго в ссоре не пробудете. — Нотт, давай ты сейчас не будешь ко мне лезть? — резко оглянувшись на Тео, холодно попросила Джинни. — Какой пароль? — Ars amandi, — улыбнулся парень, пропуская Джинни вперёд. — О, как, — хмыкнула Джинни, оглянувшись на Теодора. — Значит, главный слизеринский ловелас о любви задумался? — Ну, не делай из меня бесчувственного увальня, Лестрейндж, — фыркнул Нотт, снимая с головы невидимую шляпу и поклонившись девушке. — А теперь ваш покорный слуга вынужден откланяться. — Идёшь обучать искусству любви очередную красотку из сборной пуффиндуя? — язвительно поинтересовалась Джинни. — Как будто у меня дел больше нет! — фыркнул Тео и мысленно добавил: «Иду разговаривать с нашим местным вундеркиндом-лигилиментом по твоему делу». — Удачи! — кинула ему в спину Джинни, заходя в гостиную, «И спасибо, Тео» Как же хорошо всё-таки в родной гостиной, она уже успела позабыть это чувство надёжности и защищённости! Чёрные кожаные диваны и кресла с зелёно-серебристыми шерстяными пледами на спинках, резные деревянные столики и стулья из мореного дуба, великолепные гобелены с мифическими сюжетами и портреты известнейших выпускников факультета. В огромном очаге с отделкой из чёрного мрамора приветливо полыхал огонь. Студенты, отдыхающие в гостиной, не обратили внимания на вновь прибывшую. Все были заняты своими делами. Дафна и Тори устроились в своих любимых креслах с какими-то древними фолиантами. Панси и Мелисента на одном из диванов явно обсуждали свежие сплетни. Напротив них, в диванном уголочке, устроились уже знакомые первогодки, причём заметно притихшие. Монтегю и остальные члены сборной что-то обсуждали, обступив круглый стол на резных ножках. С ними не было только брата… видимо, он где-то в одиночестве приводит мысли в порядок. У Джинни появилось чувство, что она и не покидала гостиную. — Леди Лестрейндж, — почтительно склонил голову Кровавый Барон, встретивший её прямо у порога. — Добро пожаловать домой. — Виконт Ротонди де Бикарра, — сделав реверанс, поприветствовала Кровавого Барона Джинни. — Рада снова оказаться в родной гостиной. Вот тут-то на неё обратила внимание вся гостиная. — О, наша королева доморощенная пожаловала, — складывая руки на груди, язвительно отозвалась Панси. — Не забыла-таки дорогу в родную гостиную, — проворчала Мелисента. — Джинни! — радостно, будто не видела её, по меньшей мере, год, воскликнула Дафна, заключая подругу в объятия. Хоть кто-то рад её возвращению в родные пенаты. — Ты к нам надолго? — следом за сестрой обнимая старосту, поинтересовалась Астория. — Пока навсегда, — пряча грусть подальше, отозвалась Джинни. — Это здорово! — живо отозвалась Дафна, снова обнимая подругу. — Я больше этих двух грымз терпеть не могу! — Я тебя на них больше не брошу, — закинув руку на плечо Дафны, улыбнулась Джинни. — Джинни, а где… — староста прекрасно поняла, о ком её хотела спросить покрасневшая Тори, но ничего ответить ей Джинни не могла даже при всём желании. — Эй, Лестрейндж! — дорогу девушкам перекрыл Монтегю. — Ты видела уже Снейпа? — Видела, — коротко отозвалась Джинни. — Когда тренировка? — А ты точно в форме? — язвительно поинтересовался Уоррингтон, свысока смотря на хрупкую девушку, точнее не совсем на девушку, а в вырез её рубашки. — Получше твоей, — прорычала Джинни, пальцами приподнимая лицо парня так, чтобы взгляд его был обращён в глаза, а не ниже. Слизеринец вырвался и только открыл рот, чтобы ответить девушке что-то резкое. — В любом случае, завтра на тренировке всё увидим, — вставая между Джинни и Бертрамом Уоррингтоном, примирительно заметил капитан Монтегю. — На поле сочтёмся, — прорычал Бертрам, проведя пальцем по горлу, как бы говоря, что Джинни не жить. — Сочтёмся, — фыркнула девушка, отталкивая его с дороги.

***

На парапете Астрономической башни, свесив ноги в бездну и повесив голову, сидел рыжеволосый юноша. Его широкие плечи понуро опустились, будто бы на них совершенно неожиданно скинули небосвод. На его лохматую огненную шевелюру медленно опускались первые в этом году снежинки. — Уизел, не боишься с башни грохнуться? — как-то горько поинтересовался Драко, подходя к парапету и облокачиваясь рядом с гриффиндорцем. — При данных обстоятельствах — это будет не худшим исходом, — тяжело вздохнул Рон. — А ты чего здесь? — Хотел побыть один, но моим планам не суждено было сбыться… Рон понимающе усмехнулся, но уходить и не собирался. Слизеринец вдруг почувствовал, что Уизли как раз тот, что ему нужен сейчас. — Ну, вообще-то у меня был план, — отозвался Драко. — Я хотел размазать вашу хлипенькую команду по стадиону и, наконец, помириться с Тори. — Но такой ужасный Поттер взял и поймал снитч, — язвительно закончил Рон. — Ну, если учесть, как ты бездарно ты стоял на воротах, — фыркнул слизеринец, бессильно ударив ладонью по холодному камню, — у нас были все шансы на победу. Рон тяжело вздохнул, как будто опуская голову ещё ниже. А Драко прерывисто выдохнув, запустил руку в прилизанные волосы. Оскорблять сейчас Уизли всё равно, что бить лежачего. Он же даже отвечать не пытался… — А ты уверен, что Астория бы простила тебе измену за выигрыш? — тихо спросил Рон. Драко молчал, смотря на припорошенный снегом Запретный лес. Он привык, что любое его достижение вознаграждается. Отец всегда, если он чего-то добивался, исполнял любое его желание. И сейчас единственное, чего он хотел больше всего на свете — помириться с Тори. Он почему-то был уверен, что в случае победы она сама кинется на шею, поэтому о противоположном исходе он и не думал. — А ты не пробовал просто попросить прощения? — поинтересовался Рон, не отрывая взгляд от белеющих верхушек деревьев. — Малфои не извиняются! — отрезал Драко. — Что ты вообще понимаешь, Уизли?! — Знаешь, — не обращая внимания на злящегося слизеринца, продолжил рыжий парень, — мама однажды серьёзно поругалась со старшими братьями… — Мне совершенно неинтересны сопливые истории твоей придурковатой семейки! — воскликнул Драко, собираясь выйти со смотровой площадки. — Они погибли через неделю, после ссоры, — поворачиваясь к собеседнику, продолжил Рон. — Она так и не извинилась и до сих пор корит себя за это. Если, не дай Мерлин, что-то случится с Асторией, так ли будут важны твои принципы? Драко встал, как вкопанный. Нет, это конечно ерунда! Что может угрожать Тори в Хогвартсе? Тут перед глазами пронеслись похороны Диггори и Джинни, летящая с метлы вниз. Никто не может точно сказать, что будет завтра… — Ты прав, Уизел, — протянул Драко, даже не поворачиваясь к собеседнику. — Сегодня же извинюсь. Слизеринец почти вышел из башни, когда понял, что должен, хоть как-то отблагодарить Уизли. — Ты, кстати, не был бы так плох, если бы наши не выли ту жуткую песню… — Не за что, Малфой, — хмыкнул Рон, спрыгивая с холодного камня. — Всё-таки тебе стоит выучить «волшебные» слова. Это иногда бывает полезно. Драко скептически ухмыльнулся, оглянувшись на Уизли. Интересно, как этот рыжий придурок умудрялся его так хорошо понимать?

***

Вот интересно, где искать странную когтевранку? Тео общался с противоположным полом с тех пор, как осознал, чем мальчики отличаются от девочек, и мог просчитать их поведение в тысячи разных ситуаций. Мог точно понять, из-за чего расстроена Лестрейндж, о чём мечтает Дафна и какую блузку Астория оденет на свидание с Малфоем. А о его обычных пассиях, которые сами не могли с первого раза элементарное заклятье выполнить, даже не приходилось говорить. Но на простой вопрос — где в таком огромном замке найти Полумну Лавгуд, он ответить не мог. Стоп, а почему ноги его принесли в склеп? Вообще, как и в любом средневековом замке, в Хогвартсе был склеп. И по закону жанра находился он в катакомбах под замком. — Ну, класс, — оглядываясь, проворчал Теодор - парню, патологически страдающему жуткими кошмарами, ночные прогулки по склепам — то, что колдомедик прописал! Всё равно Лавгуд здесь нет… — Нотт? — Мерлин, мне уже голос Лавгуд мерещится! — покачал головой Тео, собираясь выходить. — Теодор, ты знаешь, что говорить с собой — не очень нормально? — Лавгуд? Ты, правда, здесь? — воскликнул Тео, оглядываясь по сторонам. — Где ты? — Ты же сам сказал… здесь. Тео закатил глаза от бессилия. И как её искать в этом склепе? Склеп в Хогвартсе представлял собой странный нелогичный лабиринт. Видимо, связано это было с просто огромным количеством захоронений. Такое ощущение, что его строили специально для сильного некроманта, типа Лестрейндж. Ну, допустим, поднять сразу армию мертвецов в случае нападения. — Лавгуд, мне сложно искать тебя в тишине! Можешь говорить или петь? — воскликнул парень. — О, петь я не умею… могу рассказать тебе про морщеногих кизяков, хочешь? — голос звучал приглушенно, будто из одного из каменных гробов… — Хорошо, а кто такие морщеногие кизяки? — надеясь, что она сможет говорить об этом как можно дольше, отозвался парень. — Это просто фантастические существа… Слушая приглушённый нежный голос, Теодор думал, как же Лавгуд там оказалась? Неужели сама пришла? Ну да, и запряталась в гроб. Нет, она конечно чудаковатая, но не настолько… — Теодор, ты меня слушаешь? — Да-да, они умеют самоисцеляться… и разумеется я в это верю, а теперь… Вингардиум Левиоса! — каменная крышка с громким грохотом поднялась с саркофага, являя миру лохматую, пыльную и всю в паутине Полумну Лавгуд. — Лавгуд, ты как? — О, не думала, что ты меня найдёшь, — мечтательно улыбаясь, отозвалась Полумна. — Я вообще была уверена, что ты уйдёшь… — Неужели ты думаешь, что я такое чудовище? — удивился Теодор, заглядывая в саркофаг. — Нет, просто мы не друзья, — переведя взгляд больших кукольных глаз на парня, отозвалась девушка. — Я не брошу даму в беде, — хмыкнул слизеринец. — Не хочешь вылезти? — Тут красиво… залезай! От такого предложения, по правде говоря, у парня глаза на лоб полезли. Интересно, могла Лавгуд чем-нибудь надышаться в саркофаге? — Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе восстановить воспоминания о дедушке, ты должен безоговорочно мне доверять, — серьёзно отозвалась девушка, подавая парню руку. Теодор надеялся, что его глаза сейчас не больше хеллоуинской тыквы. Но, наверно, зря. — Ну же! — пиля парня взглядом, поторопила его Луна. Тео тяжело вздохнул и полез в гроб. Откровенно говоря, ему было очень неудобно лезть к Лавгуд… в гроб. Мерлин, кому расскажешь — не поверят! — Вау! — А я о чём? Дело в том, что на полу в склепе лежала великолепная стеклянная мозаика. Хоть и покрытая слоем пыли, она ярко сверкала в свете факелов, бросая повсюду цветные блики. Но увидеть эти блики можно было только на ровной поверхности выдолбленной прямо в земле ниши. — Лавгуд? — повернувшись к девушке, позвал её Тео. — А как ты тут оказалась? — Неважно, — слегка побледнев, отозвалась Луна. — Я лежал с тобой в одном гробу, Лавгуд, — серьёзно проговорил парень, — теперь ты, как честная девушка, должна мне поведать, как ты оказалась в саркофаге. Луна перевела взгляд на Теодора и, впервые на его памяти нормально по-человечески улыбнулась. Тео тоже не удержался и засмеялся. Одно он мог сказать точно… сегодня кошмары ему не грозят.

***

— Поверить не могу! — шёпотом воскликнула Дафна, шокировано смотря на подругу. — Как вы умудрились спать столько ночей вдвоём и так и не… — Даф! — шикнула на подругу Джинни, оглянувшись на Асторию, которая с головой окунулась в «Гордость и предубеждение». — Что Даф? — хитро стреляя глазками, поинтересовалась девушка. — Ты просто не видела, как он на тебя смотрит… я даже не знаю, с чем сравнить… — Знаю я, как он на меня смотрит, — прервала её Джинни, вдруг осознав, что ей есть, чем крыть. — А ты, моя дорогая, попроси Фреда не воровать больше у крёстного, не то род Поттеров лишится наследников, и всё равно, что Гарри невинен как дитя. — Что? — округляя глаза, воскликнула Дафна. — А то, что у крёстного стали пропадать ингредиенты для простейшего противозачаточного зелья, — понизив голос, поведала ей староста, — и я знаю только трёх гриффиндорцев, которые способны на такое безрассудство. И один из них точно невиновен. — Я убью его! — прошипела девушка, отчаянно краснея. — Я-то думала… — А варит зелья тоже Фред? — Конечно! — будто это само собой разумелось, отозвалась Дафна. — Сама знаешь, зельеварение — не мой конёк. Я же даже дозы верно рассчитать не могу. — К слову, мой тебе совет, — воровато оглядываясь по сторонам, шёпотом начала Джинни, — меняй зелья. Сама знаешь, чем это чревато… — Ой, ладно тебе! — отмахнулась Дафна. — Они с братом совсем повернулись на своём магазине. А ко мне на «полноценное» свидание он вырывается, дай Мерлин, раз в месяц. — Всё равно, — упрямо отозвалась Джинни. — Даф, это не шутки… Дафна уже открыла рот, чтобы ответить, как её прервал свист, в котором легко угадывался мотив одной небезызвестной в этой гостиной песенки… — Хватит! — вскакивая с кресла, воскликнула Джинни. — Гектор Монтегю, Олдридж, Додсон, Кэрроу! Вы передали всем, что я просила?! — Мы… мы… Да! — отозвался со своего места Гектор. — Мы всё передали! — хором отозвались сёстры Кэрроу. — Не шуми на мальков, — Лестрейндж, — криво усмехнулся девушке Блейз Забини. — Я ещё даже не пел… а вот теперь… Рональд Уизли — наш коро… — Минус пятьдесят баллов, — сложив руки на груди, твёрдо отозвалась Джинни. — Рональд Уизли — наш герой… — Минус ещё пятьдесят баллов, — упрямо повторила Джинни, прожигая Блейза холодным взглядом. — Перед кольцами дырой… — Минус пятьдесят баллов… — Так всегда… — Селенцио! — заходя в гостиную, воскликнул Теодор, заставляя Забини подавиться своими словами. — Кто не понял — повторяю ещё раз, если от кого-то я или Лестрейндж услышим эту песню, мы отнимем баллы, и всё равно, с какого вы факультета ясно? — Вы вообще на чьей стороне? — визгливо поинтересовалась Панси. — Мы на стороне воспитанных и адекватных людей! — отозвалась Джинни, чисто на всякий случай, готовя палочку. — Но… — Никаких но! — вскакивая со своего места, вступила Дафна. — Вы ведёте себя как дети и позорите наш факультет! — Ну, конечно, гриффиндорская подстилка, ты будешь на их стороне… Услышав оскорбление в адрес подруги, Джинни неосознанно вытянула правую руку вперёд, будто бы хватая кого-то за горло. Мелисента начала отчаянно задыхаться. Дафна и Теодор встревожено переглянулись, но Джинни опустила руку. Мелисента тут же упала на четвереньки, быстро заползая за диван. Гостиную затопила удушливая горькая тишина. Многие почувствовали, как по спинам пробежал холодок. — Надеюсь, теперь мы все будем относиться друг к другу и остальным студентам терпимо и уважительно, — спокойно отозвалась Джинни, оглядывая всех собравшихся. — Спокойной ночи. На этом девушка развернулась и поднялась в свою спальню. Тори и Дафна, переглянувшись, поспешили за ней. За их спинами в гостиной так и стояла звенящая тишина. — Чего тормозим? — громко поинтересовался Тео. — Уже был отбой. Все по кроватям!