По пятам смерти

Я стою в тупике, в моих руках пистолет и один патрон. Проклятый дождь скрадывает шаги моих преследователей, в глазах темнеет, виски пульсируют от боли, по щеке стекает что-то липкое: — Скорее бы они пришли, бежать больше не куда, район оцеплен силовиками. Все мои подельники мертвы. Нас накрыли во время передачи наркотиков, пока мои коллеги отстреливались, я успела скрыться между домами. Кто-то меня заметил и бросился в погоню, я стала петлять по дворам. Я остановилась за очередным поворотом, чтобы немного отдышаться, выглянув из-за угла сделала два выстрела, и бросилась дальше бежать. Мне стреляли в спину, я обернулась, чтобы ответить и вскрикнула: щеку обожгло болью. – Блять, — я выстрелила наугад и скрылась за очередным поворотом. Это оказался тупик. У меня всего один патрон, смертельно хочется курить, но боль в щеке не позволит. А поэтому я жду. Чего — сама не знаю. Смерти. А может где-то в глубине души бьется надежда, что они пройдут мимо, не заметят. Кому ты врешь, еще минута и все. Конец моей карьере, приехали, точка, а все так невинно начиналось. Я впервые с приступным миром столкнулась в пятнадцать лет. Тогда двое мужчин подъехали школе и сказали, что отец срочно просил меня забрать. Я, дура, села к ним в тачку, потом почувствовала боль в затылке от удара каким-то предметом, и потеряла сознание. Я лежала в чем-то мокром, все расплывалось перед глазами. Когда я сфокусировала зрение, то увидела сырые стены, трубы, что-то капало. Я с трудом села и едва сдержалась от крика: рядом со мной стояло двое мужчин с ножами, а чуть поодаль кто-то разговаривал по телефону. — Если хочешь увидеть свою дочь живой, у тебя время до утра, чтобы перечислить бабки, — спокойно сказал мужчина в черной футболке. Я не знаю, что по ту сторону провода ответили. Третий мужчина сделал своим мордоворотам какой-то жест, и ко мне приблизился бандит в бандане, в серой толстовке. Взяв мою руку мертвой хваткой, прижал к полу, занес нож. Я заорала от боли в мизинце, слезы брызнули из глаз: мне отрубили фалангу пальца. Я не знаю, о чем дальше говорили бандиты с отцом, но рано утром меня отвезли в лес, привязали к дереву. Я в красках представила, как нож летит в меня, потом второй и третий, и так до тех пор, пока, я не истеку кровью. Я от страха зажмурилась, но не чего не произошло. Я опасливо приоткрыла один глаз, увидела отца, и не поверив, открыла второй. — Папа, ущипни меня, если это не сон, — попросила я. — Не сон, некогда болтать, скоро здесь будут менты, — он разрезал веревки, грубо взял меня за руку и потащил к опушке, где нас ждал внедорожник. В машине отец рассказал, что он мафиози, а я теперь благодаря этому с покалеченной рукой. Тогда во мне что-то сломалось, треснуло. Я отлавливала на улице бездомных животных, уносила в подвал. Ломала лапы кошкам, наблюдая как она ползает и жалобно мяукает. Мне хотелось, чтобы животные испытывали такую же боль, какую сейчас испытываю я. Фантомные боли меня донимали, чуть не каждый день, и легче становилось, когда я видела мучения другого существа. Потом я стала отлавливать маленьких собак, отрезала им уши, кидала в них ножи. Затесалась в компанию отморозков, перешла на больших собак. Мы избивали животное до полусмерти и смотрели как оно умирало. А в семнадцать лет я впервые влюбилась, и мальчик мне не отвечал взаимностью. Однажды я со своей шпаной подкараулила возлюбленного в переулке. Парни его держали, а я кастетом наносила колющие раны. Он скончался в больнице, а отец меня отмазал и стал везде собой брать. Отец научил меня стрелять из пистолета, познакомил со своими помощниками и давал возможность руководить операциями по убийству богачей, грабить магазины, научил изготавливать наркотики. Так я стала мафиози. Минута прошла. Раздались шаги. Я вставляю ствол пистолета себе в рот и жму спусковой курок. #