Часть 1
13 октября 2021 г., 21:28
Мама всегда говорила Адену, что он — солнышко в её тусклой унылой жизни. Возможно, потому что женщине так и не повезло на личном фронте, а, возможно, потому что единственный сын являлся неисправимым оптимистом и романтиком: приносил в её однообразные будни хоть какие-то краски.
Добрый, общительный, весёлый и умеющий поддержать парень, всегда привлекал к себе много внимания, где бы не появлялся. Линч не был самым умным в классе, да и никогда особо заинтересовался программой обучения среднестатистической школы, отдавая предпочтения хобби и изучению тех тем, которые были ближе к душе. Но, всё же стоит отметить, что в основном юноша получал средние балы по всем дисциплинам, пусть и имел небольшую склонность к гуманитарным предметам. Хотя чем ближе шло дело к выпуску, тем больше Адену становилось по барабану на учёбу или соблюдение нудных школьных правил. Линч беспризорно прогуливал уроки, накапливал долги и, каким-то чудом (а ещё кучей обходных путей) сдавал всё перед рождественскими или же летними каникулами. Благо большинство учителейбыли благосклонны к ветреному парню, с напряженными вздохами выставляя «удовлетворительно». Но разве Линч виноват в том, что ему не нравилось зубрить тоны ненужной информации? Его душа и пятая точка желали приключений и прогулок с многочисленными друзьями. И пусть сейчас Аден чувствовал нехватку тех школьных знаний и иногда признавался в том, что жалеет о столь многочисленных прогулах, но тем ни менее, юноша соврёт, если скажет, что ему не нравиться чувствовать себя в центре всеобщего внимания, Линч нуждался в этом интересе со стороны людей, их взглядах и общении.
На самом деле, только в тринадцать лет Аден понял, насколько сильно его жизнь связана со всем «солнечным», начиная от внешности южанина, заканчивая предпочтениями и привычками, что достаточно забавно сформировались за его недолгую жизнь. Линч обожал обжигающий фруктовый чай, одеваться ярко и, порой, немного эксцентрично, явно желая приковать к своей персоне всеобщие взгляды. Его любимым цветом был желтый и всё его многообразие оттенков, а свою комнату Аден с самого детства обставлял необычными вещицами и чудными безделушками. На стенах уютной комнаты были развешаны разнообразные плакаты, забавными рисунками и даже сворованный красный дорожный знак.
Также с самого детства любимым временем года парня было знойное лето, с адски палящим солнцем. Хотя, это и неудивительно для ребёнка, который больше всего на свете ждал каникул, дабы всё время проводить на улице с друзьями. Да и ездить по морям с мамой Аден любил, так как она была рядом, да и вкусное мороженное можно есть каждый вечер. Мальчику нравился как золотистый прогретый песок, так и обжигающие кожу камни у моря, а солёная вода и теплые волны всегда манили ребёнка. Иногда Аден даже просил у матери переехать жить ближе к морю в какой-то курортный городок, так как только среди местных южан он чувствовал себя комфортнее всего.
Тем ни менее всё вышеперечисленное не смущало Адена и шатен продолжал шутить про иронию жизни и, что он примкнёт именно к ряду «холодных», а не «горячих» (хотя последним парень был не в зависимости от того, что ему подсунет злодейка-судьба).
Но шутки кончились, когда Адену исполнилось семнадцать. Тем жарким летом, отдыхая с друзьями в бассейне, его впервые не могли вытащить из прохладной воды. Юноша наотрез отказывался выходить и не поддавался на любые уговоры приятелей, жалуясь на аномальную жару. И ведь Адену действительно резко стало невыносимо жарко. Линч невольно подумал, что словил солнечный удар или ещё какую-то бурду, но нет, оказалось всё намного прозаичнее: его организм начал перестройку под генетически заложенную категорию и поэтому оставшуюся часть отдыха парень проводил в тени, недовольно довольствуясь фруктовым льдом и холодными алкогольными коктейлями, не имея возможности наслаждаться обжигающим кубинским солнцем. Благо можно было купаться в море с завистью посматривая на товарищей, которые либо нашли своих соулмейтов, либо ещё не вступили в стадию «зрелости» и могли спокойно обжиматься с красивыми девушками и парнями.
По приезду домой стало всё гораздо хуже: он простудился от нахождения в воде и от постоянного поедания ледяной пищи. Кто ж знал, что от болезней он не застрахован и проморозить себе вообще всё — это как расплюснуть, а остудить кипящую внутри лаву — невозможно.
***
Быть, как говорят в народе, «горячим», по мнению Олби было гораздо проще, нежели «холодным». Несложно догадаться к какому типу людей принадлежал сам Лэнг. Он был тем самым «холодным». Тем самым, кто вечно мерзнет, кто даже в самую знойную погоду не выходит на улицу, не натянув на тело теплый свитер, тем самым, кто вечно таскает с собой небольшой термос с горячими напитками. Жизнь, по мнению Лэнга, поступила с ним крайне несправедливо, определив его к«холодным». Ведь было гораздо проще охладиться мороженым или содовой со льдом, как это обычно делают «горячие», чем согреться, выпивая литры согревающего чая, надевая на себя несколько слоев теплой одежды, натягивая на ноги, связанные бабушкой с любовью, шерстяные носки и укутываясь в меховой плед. Олби было холодно всегда: не помогали даже несколько пуховых одеял под которыми он обычно спит, ни махровая пижама, ни грелка, которую он каждую ночь брал с собой в постель, словно любимую мягкую игрушку. Лэнг шутил, что он не согреется, даже если он будет жить на самом Солнце. Внешность парня прямо-таки и кричала о его принадлежности к холодным: алебастрово-белая кожа, светло-голубые глаза и белоснежные, словно первый снег, слегка взъерошенные волосы. Такое сочетание, предавало Олби несколько болезненный вид, а еще привлекалонежеланный интерес прохожих, что крайне не нравилось светловолосому, так как по натуре он был скромным и стеснительным юношей. Любимым временем года, как было бы несложно предположить, у Олби было лето. И чем оно было жарче — тем лучше. Юноша обожал понежится в лучах яркого солнца, расположившись на лежаке на одном из пляжей города. Правда, такое райское удовольствие было не столь продолжительным, как хотелось бы, ибо светлая кожа парня быстро сгорала. Именно сгорала, а не получала красивый и равномерный загар. Загар с его нежнейшей бледной кожей был просто невозможен. Поэтому, проводя на пляжах не более часа, Олби уныло шел домой, где прятался под пуховым одеяло с головой. Описывая характер Олби стоит сказать, что он был необщительным человеком. Ему больше по душе было одиночество, тишина и покой. Он не любил шумные компании, вечеринки и пустые разговоры ни о чем. Хоть и являясь интровертом, Олби сумел завести себе парочку друзей, что были схожи с ним по характеру и так же принадлежали к «холодным». С товарищами он встречался редко, более предпочитая общение по сети Интернет. Но, когда все же эти встречи происходили, то компания просто собиралась у кого-то дома, включая обогреватели на полную мощность и играя в различные настольные или компьютерные игры.***
На дворе был солнечный, но в тоже время прохладный и дождливый апрель. Природа медленно, но верно просыпалась от долгого зимнего сна. Пробивалась первая зеленая травка. На ветвях еще голых деревьев мало-помалу набухают почки, из которых совсем скоро покажутся зеленые листья. На улице оживленно щебечут птицы, в воздухе витают изумительно приятные запахи. Солнечный день становился длиннее, что прибавляло энергии вечно сонному Олби. Поздней осенью и зимой, когда солнце дарит свое тепло и свет критично мало, Лэнг чувствовал, что его ужасно сильно тянет в сон. Сейчас, ранним апрельским утром, Олби, надев на себя теплый свитер бордового цвета, черную зимнюю куртку и шапку, спешил на учебу в университет. Явиться нужно было ко третьей паре и парень, который безумно устал под конец учебной недели, до того расслабился, услышав эту прекрасную новость, что немного проспал. Поэтому сейчас он второпях бежал вниз по лестнице, ведущую на подземную станцию метро. Утро пятницы Аден встретил с радостной улыбкой на лице. И нет, это не означало, что он проснулся в обнимку с соулмейтом, который наконец-то понизил его температуру тела, просто в «любимый» университет шатену нужно было явиться, аж к третьей паре, что необычайной редкостью в его расписании. Просто преподаватель по высшей математике — миссис Блэк, приболела, апедагога на замену, к счастью студентов, не нашлось. И, возможно, если бы не защита проекта, то Аден остался бы спать в уютной постели, устроив себе ещё один выходной. Ближе к вечеру шатен обязательно бы отправился на встречу с товарищами. Всё же, сколько бы воды не утекло Линч совершенно не меняться. Хотя, сам бы студент с этим утверждением поспорил. Тем ни менее, залив в себя два стакана воды с обжигающими ладони кубиками льда и остатком дорогущего лайма, Аден пошёл собираться к новому дню, желая доброго утра всем приятелям, с которыми жил в тесной комнате общежития. Вообще юноша уже давно мечтал снимать квартиру, но понимал, что это будет слишком дорого для него одного, а организовать и подбирать людей вновь ему, откровенное говоря, лень. Да и, если есть относительно неплохие условия, то разве человек будет дергаться?***
Народу утром в метро, как обычно, было просто тьма. Но страх опоздать на занятие к одному из самых строгих преподавателей учебного заведения был велик и сейчас, обычно робкий Олби, одним из последних запрыгивает в битком набитый людьми вагон, случайно толкнув какого-то мужчину. — Простите, сэр! — успел извиниться перед незнакомцемголубоглазый, прежде чем двери закрылись. Привычно набитый до отказа поезд немного подбешивал Адена, что итак старался носить меньше одежды, дабы не спариться окончательно. Светлая свободная однотонная футболка с нашитым для красоты карманчиком, легкие джинсы без выдумок и потасканные жизнью немного грязные кеды, если бы Линч родился девчонкой, то просто бы носил постоянно топики и мини-юбки (и соблазнительно, и ему не было бы жарко, как в печи у кузнеца). Янтарные глаза тем временем пробежали по колоритному народу, который находился вокруг. Всё же Адену всегда достаточно забавно подмечать людей в разной одежде в такую погоду: половина из них полностью была укутана в теплые шубы, шарфы, шапки и носки, а остальная — в футболках, майках, топиках или полупрозрачных блузках, но были и те, кто одет по погоде весеннего денька. Например, школьники и детсадовцы, которые ехали со своими родителями. Эх, хорошее время было тогда в детстве, когда Линч мог, как и это карапузы ни о чём не беспокоиться и просто смотреть на странных взрослых круглыми глазами. Внутри вагона было тепло. Точнее, от большого числа людей, даже душно, но тем не менее, Олби не чувствовал того приятного тепла в теле. Напротив, его начинало подмораживать и, чтобы хоть как-то согреться, Лэнг решает натянуть на руки перчатки. Стоило только юноше отпустить поручень и засунуть руки в карманы, в поисках перчаток, как неожиданно для него, состав тормозит, и парень едва не валится с ног. В последний момент он успевает схватиться за поручень, как ему показалось сперва. Устояв на своих двоих, он понимает, что схватил не холодный поручень, а что-то другое. Точнее кого-то. Подняв голову вверх, светловолосый растеряно смотрит на незнакомого ему парня. Момент крайне неловок. По-хорошему следовало бы отпустит руку незнакомца, а после принести свои глубочайшие извинения, но Олби не торопиться это делать. Потому что… это прикосновение было невероятно приятным? На секунду холодному показалось, что он вновь, одним из горячих июльских деньков, оказался на пляже. Вновь нежится в ярких и теплых солнечных лучах, ходит босыми ногами по раскаленному песочку, ощущая на коже дуновения теплого южного ветра. Всё произошло быстро, от чего всегда энергичный Аден завис на месте буквально пялясь на утончённую руку с практически прозрачной кожей, что вцепилась возле его локтя. Но шатен ничего не сказал белокурому парню, внешностью напоминав модель или актёра. Можно было бы поразиться ещё больше и подумать не альбинос ли этот интересный незнакомец, но Аден пропал в ощущениях, позабыв как дышать. Ладонь блондина была холодной. Нет, даже не так. Ледяной! Но ведь раньше, все остальные для студента были просто нормальными, теплыми, немного морозными, если говорить про «снежных», но вот ледяными… Впервые за долгое время шатен почувствовал, какая настоящая температура в поезде и как пробило дыхание, впустив внутрь такую нужную прохладу, даже в такой давке, когда температура собственного тела не пытается тебя удушить. А желание выпить холодную газировку или окунуться в проруб в Арктике — пропало. Будто наконец-то голову Адена присыпали снегом, и он мог спокойно соображать, но тем ни менее находиться под дымкой удовольствия с покалыванием на кончиках пальцев. Стоять так дальше, держа за запястье руки брюнета, было крайне неприлично и, пересилив себя, Олби все же отстраняется от незнакомца. — Простите, — произносит он, разворачиваясь и пытаясь отойти подальше от парня. После произошедшего Олби был настолько смущен, что готов был выйти из вновь начавшего движения поезда на полном ходу или просто сойти с этой планеты. Пока, единственное, что было под силу светловолосому, так это отойти от незнакомца подальше, что он и попытался сделать. Пробиться подальше от незнакомца в полном вагоне людей было просто невозможно. Олби стал чуть поодаль от парня и повернулся к нему спиной. Сейчас он был готов отдать все угодно, лишь бы как можно скорее доехать до своей станции и уйти как можно быстрее прочь. Тем временем Аден, редко испытывающий негативные эмоции, загорелся как спичка (буквально, ибо температура опять начала ползти медленно вверх). Студент благодарит толпу людей, которые возмущались и не отступились сразу, посему юноша с уверенностью и небольшой силой хватает парня за руку, в рукаве черной куртки, даже через которую Аден чувствует приятный холод. — Прости, Снежинка, — улыбается глупо Линч, посмотрев вниз на белокурого. «Как он меня назвал?» — мысленно спрашивает сам у себя Олби, когда незнакомец вновь берет его за руку. И опять. Опять это прекрасное чувство тепла, что источает брюнет уносит Лэнга куда-то далеко-далеко. Туда, где ему тепло и хорошо. — Олби. Меня зовут Олби, а не Снежинка, — говорит юноша, подняв свои невинные голубые глаза на горячего. Их взгляды встречаются, и Олби тут же отводит его в сторону. — Ты не против ещё так постоять? — лукаво спрашивает Аден Холодный не умеет заводить новые знакомства и ему невероятно трудно вести диалог с незнакомым парнем, особенно после этого нелепого инцидента. Но сейчас, вновь ощущая долгожданное тепло, Олби не может не ответить согласием на заманчивое предложение кареглазого. —Ладно… — неуверенно произносит юноша, переплетая пальцы руки с брюнетом. До чего же хорошо… Странно, что Олби не чувствовал подобного раньше, когда прикасался к горячим. Обычно все его прикосновения к подобным персонажам не отличались ничем таким особенным и были подобны прикосновению к обогревателю или к кружке с горячим чаем внутри. А сейчас же, Олби чувствует долгожданную легкость. Невольно Олби задумался, что если ему так хорошо от одного легкого касания горячим его руки, то, что будет от объятий или поцелуя? Эти мысли были столь смущающими, что голубоглазый даже слегка покраснел. Найти своего соулмейта — задача трудная. И кто бы мог подумать, что Олби найдет своего именно так. Так нелепо и смешно. По правой ладони, что была переплетена с чужой, расходилось приятное прохлада. Линчу по иррациональному желаниюхотелось большего, но парень прикусил губу и лишь посмотрел на белую макушку. Всё же, пусть темноволосый и догадывался что этот парень, возможно, его соулмейт. На радостях хотелось обнять юношу и прыгать от счастья, но это будет странно. Да и без того кареглазому кажется, что Олби ужасно неловко. Тем ни менее Аден не хотел противиться, поэтому стал ближе, чтобы его сильная рука прикасалась к руке юноши. — Я — Аден, — немного наклоняется к соулмейту и, улыбаясь белозубо от радостных эмоций, экономист продолжает: — Ты же в универ едешь, да? Тебе к какой станции? — Да, в универ, — кивнул он, — выхожу на Мейн стрит. А ты? Олби посмотрел на него, надеясь, что сейчас Аден ответит, что выходит на той же станции, что и он. И идет в тот же универ. Не хотелось расставаться с этим горячим. — Отлично, значит, ты не будешь против, если я провожу тебя, — отвечает шатен, сильнее сжав обе руки, ибо поезд начал тормозить. На самом деле Адену нужно было проехать ещё две станции, чтобы попасть в свой университет. Но времени ещё достаточно, и парень успеет повторить доклад на защиту тысячу раз. Да и вообще! Не каждый день встречаешь своего мейта! — Чем ты занят после занятий? Не против прогуляться? —решился спросить Линч что так сильно хотел, после того, как огромная железная гусеница вновь начала свой ход. На сегодняшний вечер у Олби была запланирована встреча с друзьями, но он вполне может отменить ее. Все же его друзья поймут, ведь не каждый день встречаешь своего соулмейта. — Не против. М, давай в пять около того громадного фонтана в центральной площади? –ответил радостно Олби. Аден счастлив. Нет, не совсем так. Аден безумно счастлив, что Олби согласился на встречу, ибо Линчу уже печёт, как хочется поговорить с парнем обо всём на свете и узнать каким есть его соулмейт. Хах, студенту даже не верится, что это реальность, а не опьяняющий сон. Еще минута следования поезда по темному тоннелю и состав останавливается, а приятный женский голос из громкоговорителя объявляет станцию «Мейн стрит». Олби, не отпуская руку Адена, выходит из вагона и отправляется в сторону эскалатора. Беловолосый становится на ступеньку выше и поворачивается лицом к брюнету. Олби на порядок ниже Адена и, встав повыше, их лица оказываются на одном уровне. Аден послушно идёт за Олби, словно зачарованный. Студент и думать не хочет, как сумеет отсидеть скучные занятия. Подсознательно шатен понимает, что никакой нормальной учёбы или повседневных разговоров с друзьями не будет, ведь мозг будет забит размышлениями о предстоящей прогулки. — Знаешь, это даже смешно. Но, наверное, нашу встречу можно назвать судьбой, –улыбнулся Олби. Линч сдерживает себя, но на секунду его карие глаза, что радостно искрятся и смотрят на «холодного», опускаются к бледноватым губам, а потом опять смотрят в кристально чистые глаза. —Может потому что мы, — парень наклоняется к уху и шепчет, — соулмейты? — Аден становится прямо с ухмылкой на губах и смотрит на блондина. Парень понимает, что возможно торопит события, но не мог же он один это почувствовать. И не только нормальную температуру, а ещё как на душе становиться лучше, просто от комфортной тишины. Аден не умел наслаждаться тишиной, его всегда было слишком много и он постоянно поднимал шум вокруг себя, но теперь, с Олби, это будет проще простого. Шатен смотрит за спину юноши, а после, положив руки на талию, разворачивает к себе спиной. — Скоро выход, смотри аккуратнее, снежинка, — не понятно от чего, но Адену нравится использовать это нелепое прозвище. Оно милое и отлично подходит под внешность Олби. Такой белый, от того кажется неприлично наивным. Линчу даже немного стыдно, что он на фоне юноши смотреться точно испорчено. — Говорить тебе, чтобы ты не называл меня снежинкой — смысла нет, верно? — улыбнулся Олби, покорно разворачиваясь лицом к выходу и мысленно радуясь, что Аден не называет льдинкой или как-нибудь еще более глупо. Снежинка же вполне себе мило звучит. Слова, прикосновение и даже то, как смотрел на него шатен, топили лед в сердце Олби. В животе блондина, будто бабочки порхали. Это было так невероятно, особенно если учесть тот факт, что они и полчаса с Аденом не знакомы! Или так происходит всегда, когда встречаешь своего соулмейта? В итоге они стремительно выходят из метро, желая избежать давки и выйти из душной волны людей как можно быстрее. — Я слышал здесь несколько университетов, где твой? — Педагогический университет, — ответил Олби, указывая на громадное здание, что находилось восточнее остальных двух университетов. И опережая возможный вопрос, что возникнет у Адена, добавил: — Я- будущий учитель английского и литературы. А ты? — Я поступил на экономиста, это через две остановки, но на самом деле я не собираюсь работать по специальности, — говорит юноша, перед тем, как пойти в ногу с Олби и неловко почесать затылок. Мама Линча была бухгалтером, имела стабильную скучную работу в офисе. Это не привлекало юношу от слова совсем, но для спокойствия матери шатену всё же пришлось согласиться на её условия. Так, держась за руку, парочка и дошла до громадных входных дверей в институт. Не хотелось, но нужно расстаться. Благо, только до вечера. — Ну… Пока, — произнес Олби, отпуская руку Адена. Тепло в его теле еще сохранялось, но он знал, что эффект этот будет не долог и вскоре его вновь будет трясти от холода. — Погоди, давай обменяемся номерами, — Аден не хотел потерять только что найденного соулмейта. — Ну, или какой у тебя ник в Инстаграме? Может Твиттер есть? Фейсбук? —у Линча было море страничек и аккаунтов, так что, скажи Олби про древний МайСпейс, то Аден нашёл бы его и там. Лэнг хотел задать много вопросов Адену, но время поджимало, и разводить болтовню не было возможности. Звонок был ровно через паруминут, и следовало уже галопом нестись в аудиторию.Олби, точно так же, как и Линч, боялся потерять своего соулмейта, поэтому без лишних колебаний продиктовал свой номер телефона. — Сделай мне дозвон, окей? Ладно, мне пора. До вечера, искорка, — произносит Олби, разворачиваясь и заходя в здание. — Конечно, — улыбается Аден, радуясь на прозвище от соулмейта и пытается вспомнить как быстрее добраться к университету с этой улицы. Ведь на телефон летят сообщения от лучшего друга, стоило только включить мобильный интернет.
