Каприз

Джей была готова спустя примерно полчаса. Одежды из шёлка подчёркивали точёную талию и длинные ноги, район декальте был прикрыт парчовой накидкой, а грудь увеличена при помощи заклинания изменения, ему оставалось только подправить волосы, доходящие до плеч, но Джэюн вновь потревожил Чонсона, тактично постучав в дверь. — Ваше Высочество, вы закончили? Я могу войти? — дождавшись отклика принца, Шим сделал шаг вперёд распахивая дверь и поражаясь красоте Пака, настолько он выглядел ярко и богато. Карие глаза недобро зыркнули на слугу и он тут же пришёл в себя, поклонившись, — Прошу простить меня, но гости уже ждут, я выполнил ваш приказ, Госпожа. — Хорошо, надеюсь, что это скоро закончится и мне не придётся больше попадать в такие нелепые ситуации. Кто вообще придумал пригласить сюда всех и этот " великолепный " план под названием: Спасти королевство и выдать замуж принцессу Джей, потому что ей уже пора, по всем возможным законам Раэлии …? Джэюн смутился потупив взгляд. Как он мог сознаться, что идею предложил он сам, стоя прямо перед наполненным яростью взглядом своего принца? Он старался дышать ровнее, но не мог и слова вымолвить, сжимая руки в замочек за спиной и краснея всё больше с каждой утекающей секундой. Обречённо выдохнув, Чонсон пошёл вперёд, бормоча под нос, что поймает этого шута и хорошенько подпортит ему лицо. Джэюн ещё больше сжался, надеясь на то, что это всего лишь шутка и что принцесса не узнает о том, кто именно собирался его выдавать за незнакомого юношу. ++++++++++++++++++++++++ Зал, который встретил принца и его дворецкого, представлял из себя действительно поразительное зрелище. Золотые люстры, наполненные тысячью свечей качались в такт музыке, которую создавал знаменитый оркестр во главе с их дирижёром-Нишимурой Рики, прибывшим из далёкого мира. Как рассказывал парень, ему всего около шестнадцати, в его королевстве все обожают белый чай и лепестки вишнёвого дерева, в честь которого даже праздник устраивают, а ещё там много вкусностей, которыми он восхищается. Джею он нравится, очень общительный и милый юноша с философскими рассуждениями о жизни и спокойным характером, способный договориться с кем угодно о чём угодно. Голубые стены помещения были украшены различными белыми узорами, в том числе на них были изображены голуби, ангелы и розы-герб королевства Риэлия. Огромные панорамные окна, за которыми на данный момент не было видно ничего кроме мрака и полумесяца, а так же широкая дверь, обделанная изумрудами и агатами еле выдерживали завывание дикого ветра вперемешку с криками и ударами чем-то тяжёлым со стороны войск принца Сонхуна. Нужно было торопиться, поэтому приветствие прошло быстро. Чонсон не стал говорить, что запомнил кого-то, потому что это было не так. Лишь один юноша, на вид младше блондина, с красивыми чёрными глазами, длинными ресницами, с чуть пухловатыми губами и волосами цвета вороньего крыла смотрел на Сона тем самым взглядом, который в книгах описывают как: " студёный ". Этого парнишку звали Ян Чонвон. Он не был принцем, да и монархом, всего лишь гонцом, но смотрел так, что у Чонсона мурашки по спине бегали. В этом взгляде - неприкрытая ненависть, гнев. Пак чувствовал себя, словно на Площади перед зрителями, которые требовали хлеба и зрелищ, жестоких и беспощадных. Им не важно, виновен человек или нет, лишь не многие могут предъявить что-то против казни, но это случается крайне редко и абсолютно бессмысленны потуги этих бедных людей. Вот и сейчас, находясь под этим зорким, сверлящим взглядом, Джея передёрнуло, но не подал виду, улыбнувшись легко всем собравшимся и прошёл к столу. Осталось совсем немного подождать, прежде чем войско ворвётся во дворец и их постигнет неминуемая участь и разруха, которую придётся восстанавливать новому королю. Легкомысленно и странно - подумал Чонсон, но ничего не сказал, делая глоток алого, словно кровь вина.