как ты вообще дышал без тяжести в груди?

- На что только не пойдут писатели ради хорошей книги, - нервно сказала моя мама, помогая мне высушить волосы. Вокруг - только белый кафель и много дверей без дверных ручек. - Точно не хочешь домой? Отступать уже некуда, сзади - обрыв, пустота, чернота, смерть. Ты стоишь на самом краю, шатаясь и отчаянно глядя в бездну, а они спрашивают, уверен ли ты. Не важно, что я хочу. У меня нет выбора. Больше не перед кем разыгрывать представления. Ты знаешь, что если вернешься - тебя ждет смерть. Состригаешь ногти, которые так долго не стриг, моешь голову впервые за две недели, вытаскиваешь пирсинг из всех проколов, меняешь надоевшую одежду на больничную. И огромная синяя футболка, в которой поместился бы еще один ты, выглядит устрашающе, а короткие салатовые штаны пугают тебя не меньше. Не успеваешь попрощаться с родителями, но тебе все равно, больше тебе не страшно. Ты проходишь по темному коридору с мигающими зелеными лампами, смотря в маленькие окошки на спящих за решетками ровесников, но тебе больше не страшно. Две железные двери захлопываются, и все, что тебе остается - лечь на белую кровать, свесить ноги, сквозь решетки наблюдать за тенями голых ветвей и слушать сопение психически больного соседа.

***

По ночам ты смотришь на изрезанные запястья и борешься с желанием отрезать себе руки. По ночам ты смотришь в окно или потолок и больше не плачешь. Ты бы так мечтал вернуть свои слезы, но кроме пустоты и отчаяния, ты, кажется, ничего больше не почувствуешь. Ты не спишь, потому что знаешь - за углом тебя поджидают ночные ужасы. Но даже они не способны больше вывести тебя на эмоции. Ты отказываешься от еды, а медсёстры каждую крошку записывают в твою медкарту, но проблема не в этом. Зачем есть, если и жить незачем? Пока они все сожалеют о том, что вовремя не заметили, не услышали, не спасли, - ты сверлишь взглядом стену, жалея, что так глупо не рассчитал дозу и выпил меньше на каких-то две таблетки. Так близок был желанный покой. Так близок был сон без кошмаров. Ты спишь, а они удивляются, как посреди дня можно спать так долго. Но когда незачем жить - незачем и бодрствовать.

***

Тебе раньше всех начинают давать таблетки, и больше ты ничего не чувствуешь. Это было настолько желанно, что кажется тебе истинным счастьем. Ты надеешься никогда больше не расставаться с этим чувством и вновь засыпаешь. Ты не ешь, ты не моешься, не переодеваешься, просто спишь. Всегда. Тебе наконец все равно. И вот бы так было всегда. Вот бы в следующий раз они не успели. При переводе в другое отделение тебе возвращают обычную одежду, а ты и не помнишь ее вовсе. Вытаскивают шнурки из толстовок и кед, и через день ты рвешь пластиковый стаканчик и полосуешь свои руки, через два делаешь это трубочкой от сока, через три - зачерствевшим хлебом, через четыре - механическим карандашом, через пять..

***

Ты читаешь вслух «хроники раздолбая» в помещении размером с маленький класс. Все кричат. Душно и пахнет потом. Она сидит и большими голубыми глазами внимательно слушает, не перебивая. Иногда что-то рисует, иногда ты ей что-то рисуешь. Кто-то хватает кого-то за волосы и пытается ударить головой об угол парты. Ты целуешь ее в щеку. Ночью вы засыпаете, держась за руки, опираясь друг о друга лбами, чувствуя дыхание на своих ресницах. Она меняет ваши матрасы, потому что ее был мягче, а она случайно узнала про твою больную спину. Она делает вид, что она в порядке, потому что каждую ночь видит, как ты вскакиваешь и пытаешься отдышаться. Ты больше не можешь засыпать по ночам после кошмаров. Дни превращаются в новый цикл: кошмар - ожидание утра - кошмар наяву и ожидание ночи. Она отдает тебе свои порции картофельного пюре, потому что видит, что другое ты есть просто не можешь. На тихом часу считает каждую косточку в твоей руке. Вы молча плачете, отвернувшись друг от друга и переплетая пальцы. Тебя переводят, а она остается одна. Ты пишешь ей письмо на прощание, а она отдает тебе свое. Ты так привыкаешь терять любимых людей, что эта потеря не кажется тебе такой глобальной, но сердце все равно щемит. Ты знаешь, что она будет плакать только после того, как ты уйдешь. И ты уходишь.