бетонное сердце

«и я буду бегать по бетону, потому что мое сердце не держится в груди — моего сердца давно уже там нет, держи его, возьми» — ты поешь урывисто, будто немного волнуясь. и я знаю, что ты думаешь. твои объятия ощущаются полетом одуванчиков, июньским ветром, целующим щеки. знаешь, что я отчётливо запомнил? я запомнил кровь на твоих коленках, когда ты смеясь, начал спотыкаться, хрюкнув несколько раз. ты был так счастлив, и я был счастлив за тебя — смеялся без единого глотка. барбатос, твои волосы переливаются как речной поток поздно ночью, твои глаза сияют лазурью неба, отдавая блеском травы-светяшки. я чувствую твое сердце в горле, я знаю, я знаю что ты подумаешь — и я люблю тебя. твои белые чулки, венти, так прекрасно выглядят. особенно когда их нет. когда твоя кожа незащищенная, покрытая рубцами, веснушками, покрытая родинкам и растяжками, характерными для людей — ты человечный. ты — чудо. пожалуйста, я буду рад возможности целовать каждый твой участок кожи (и даже тот, на ключице, с ранкой), твои колени заживут мгновенно. пожалуйста, дай мне возможность, и я больше никогда не отпущу тебя. помнишь события той ной ночи? когда мы выпили столько, сколько вина не пили даже в молодости, когда ты пьяно дёргал меня за руки и заводил баллады, услышанные на корабле бей доу. голос звонкий, мягкий, неаккуратный, неосторожный. ты так не любишь брать на себя ответственность. ты так боишься потерять себя среди ожерелья пустых зелёных бутылок, обмытых солёной водою. я помню твою боль. ты прижимался к моему плащу, и я никогда больше не смог увидеть тебя в другом свете — каким бы сильным ты ни был, тебе нужен плащ. чужой плащ. ты — услышанный. твоя свобода похожа на полет птицы — ограниченна, но как же счастлива птица, паря над глубокими водами морей и океанов. как же счастлива птица хоть на секунду прочувствовав необъятную силу под крылом. расплетаю косы. укладываю спать. руки у тебя слишком теплые. согревающие, как слова гордости от матери, ласковые, как ластящаяся кошка. и ты гладишь мои щеки, плавя под ладонями камень, а камень и рад быть растопленным — венти, как же ты любишь свободу. как же я люблю тебя. звучит пошло, пафосно, непривычно. ты смеёшься над каждым моим письмом, читая их у себя на коленях, но разве, разве могу я сформулировать мысль в твоём присутствии? могу также громогласно объяснить её, заглядывая в твои полуночные глаза? смогу ли я? хватит ли у моракса сил? смеешься. пожалуйста, не отпускай меня. ведь ты давно уже понял - мое сердце отнюдь не из камня.