За день до концерта

В гостиной царила мрачная тишина. Граф Линдорф скучающе смотрел на великолепный турецкий ковер, приобретенный по случаю расторопным Бастиллем, и с видимым отвращением пил отвар донельзя странного вида и неприятного зеленоватого цвета. Граф Каспар устремил свой обреченный взгляд в окно, за которым уже второй час шел дождь, а Макс Коппелла с ненавистью сжимал в руках несколько листов бумаги. Вся эта мрачность и обреченность имела достаточно простое и логичное объяснение. Дело было в том, что на завтрашний день запланировали (о да, наконец-то!) сольный концерт коллектива, жемчужиной которого должно было стать почти десятиминутное произведение*, его более года писал граф Каспар. В основе этого творческого эксперимента лежал отрывок старинной легенды, случайно обнаруженной графом в одной из книг, подаренной ему бывшей возлюбленной. Речь в легенде шла о юноше, чью любовь всей жизни зачаровал зловредный колдун, также имевший виды на прекрасную барышню, но возмущенный ее решительным отказом на предложение стать его женой. Но отчаявшийся молодой человек смог одолеть злого мага с помощью своего крестного – мудрого и справедливого волшебника. Партия мерзкого колдуна была отдана Максу (ему часто доставались не самые привлекательные персонажи), роль крестного – самому Каспару, а граф Линдорф должен был стать тем самым юношей. Но за день до запланированного выступления у графа Линдорфа пропал голос. Было ли тому причиной злоупотребление охлажденным вином, до которого виолончелист был изрядным охотником, или же нежелание графа носить шарф – оставалось неизвестным. *Да-да, есть у господ и такое творение, но за двести лет оно успело изрядно надоесть самим исполнителям. Так что едва ли его удастся услышать на нынешних концертах. Сначала Макс предлагал выпить Линдорфу плод очередного своего эксперимента – какое-то жуткое невесть из чего сотворенное варево, от чего граф сипло, но решительно отказался, заявив: - Кто тебя знает с твоими отравами! И как они еще подействовать могут! Не хватало еще и мне обзавестись твоей прической. На это господин Коппелла несколько обиделся, но признал, что не уверен в том, что предложенный напиток может оказать целительное действие. В итоге Линдорф давился какими-то заваренными травами, купленными у местного аптекаря, но едва ли верил в то, что завтра сможет исполнить свою партию. Далее Каспар попробовал самостоятельно спеть этот злосчастный отрывок. На первых же нотах Бастилль выскочил из залы, пробормотав что-то про чай, который следует немедленно принести, Зисси Восс сделал вид, что закашлялся, граф Линдорф закашлялся на самом деле, а Макс исключительно пакостно захохотал. Сохранить спокойный вид удалось одному Нобусаме, и кто знает, каких усилий ему это стоило! Словом, голос Каспара абсолютно не подходил на эту роль, а при последующих его попытках спеть более высокие ноты из этой партии не смог удержаться от смеха даже невозмутимый японец, чего уж говорить об остальных. Господин Восс и Нобусама от предложенной чести – возможности спеть эту роль – отказались сразу же. Но это было очевидно, поскольку голос первого подошел бы максимум для хора, а второй не мог одновременно петь и управляться со своим музыкальным инструментом. Из-за этого несчастный господин Коппелла уже почти три часа старался должным образом исполнить ставшую уже ненавистной роль. Первые три строки звучали вполне себе неплохо, но уже четвертая никуда не годилась, а об оставшейся части не стоит даже говорить – она целиком и полностью не давалась Максу. Коппелла в очередной раз затянул этот фрагмент и, сбившись, случайно пропел вместо четвертой пятую строку. Господа не обратили на это никакого внимания, только успевший уже вернуться Бастилль осторожно поправил Макса: - Не так, господин, - и пропел нужную строку. - А спой-ка ты это сначала, - подозрительно тихо произнес Макс. Бастилль непонимающе посмотрел на него и повиновался. Целых полминуты господа внимали исполнению своего лакея, а потом Коппелла с диким воплем сорвался с уютного кресла и, схватив опешившего Бастилля за плечи, затряс его изо всех своих немалых сил и заорал: - А сразу спеть ты не мог! Это из-за тебя я тут уже третий час мучаюсь, вместо того, чтобы поручить эту роль тебе! – и добавил парочку крепких выражений. Граф Каспар немного нервно хохотал, не предпринимая попыток спасти бедного лакея, оглушенного хрипловатыми (еще бы! Петь более двух часов практически без перерывов непросто) воплями Макса. Наконец разъяренного Коппеллу удалось оторвать от Бастилля совместными усилиями господ Восса и Нобусамы. - Ну, все! – хищно произнес Макс. – Ты сегодня до ночи будешь репетировать. - А, да, - поддержал своего друга Каспар, - ты же еще не все партии графа Линдорфа помнишь? – В ответ Бастилль отрицательно мотнул головой. - Придется выучить, - почти ласково сказал Коппелла. - А как же костюмы? Их же нужно подготовить к выступлению, – несколько ехидно произнес оправившийся Бастилль. -Ими займется господин Восс, - отмахнулся Каспар и быстро добавил в ответ на возмущенный взгляд контрабасиста, -просто поручи это Гансу, - это имя носил один из слуг особняка. - Да, - проговорил господин Восс, поднимаясь с дивана, - раньше я не верил тому, что Бастилль завоевал сердце графини Р. пением. Теперь придется поверить. Стоит ли говорить о том, что запланированный концерт прошел с небывалым блеском? А потом многие знатные господа, но больше, разумеется, дамы, задавались вопросом, кто же этот милый юноша, так славно исполнивший роль отчаявшегося возлюбленного? Ну и, само собой, отныне Бастилль присутствовал на всех концертах, и далеко не всегда в роли слуги.