I'm not fucking okay

      Нил открыл глаза и посмотрел на блондина затуманенным взглядом. Джостен положил руку на затылок Эндрю и притянул его к себе. Их губы соприкоснулись. Первые секунды Миньярд опешил, но не отпрянул.       Рыжий чуть отстранился, уставившись на блондина. Карие глаза потемнели от нарастающего желания. Маленькие шрамики проходились почти по всему лицу. Хотелось соединить их всех пальцем, ведя от одного к другому, Нил был уверен, получиться созвездие. Но он не осмеливался прикоснуться к партнеру, он и так нарушил его личные границы.

***

Джостен проснулся. Открыв глаза, он не сразу понял, где находиться, но вспомнил, как вчера позвонил Эндрю, после очередного кошмара.       Нил осмотрел комнату. В большое окно попадали лучи осеннего солнца, освещая большой телевизор. С кухни слышался запах кофе и звук работающей кофемашины. — А стены тут картонные, — Нил откинул одеяло и прежде чем выйти из комнаты, осмотрел себя. Не без удивления он понял, что одежда на нём принадлежит блондину. Шрамы не скрывались мешковатой футболкой и шортами, но прятать их уже и так не было смысла. Уже, кажется, весь мир знает, что Нил Джостен = Натаниэль Веснински, сын Балтиморского мясника. Уже весь мир знает его историю, по крайней мере в википедии она прописана чуть ли не в мельчайших подробностях, что всегда удивляло и пугало Нила. Как они добыли столь верную информацию?       Посчитав свой видок достаточно презентабельным, чтобы выйти так к Эндрю, он прошел по коридору к кухне. Запах кофе здесь был еще более насыщенным. Миньярд метнул на Джостена быстрый, казалось, безразличный взгляд и поставил перед ним кружку кофе. Если бы Нил не был Нилом, то не заметил бы тень тревоги на его лице. Она была заметна лишь в резко потемневших глазах, и только он — Нил, мог определить, что выражает эта темнота в данный момент. — Я в порядке, — машинально сказал он, делая небольшой глоток горячего кофе. Напиток обжог горло и рот, но Нил не обратил внимания. Он был полностью сконцентрирован на Эндрю. — Будь ты в порядке, тебя бы здесь не было. Перестань пиздеть, Джостен. — Я не…блять. Да, я, черт возьми, не в порядке, — он сложил руки на столе и положил на них голову, будто она была сейчас грузом, давившим на него. — Мне приснилось, что тебя убили. Эндрю, я видел, как тебе вскрывают глотку. Всё было как наяву. Я хотел ринуться к тебе, еще когда к сонной артерии приложили острое лезвие ножа, но не мог. Я смотрел, как твое тело покидает жизнь, как кровь льется из твоего горла. Эндрю. Пообещай, что ты меня не оставишь…пожалуйста.       Нил знал, что Миньярд ненавидит это слово, но просьба сама сорвалась с губ. Говорил как будто не он, а его внутреннее я. Говорил не Нил Джостен, а Натаниэль Веснински. Слишком много параллелей между Нилом и Натаниэлем. Попытки избавиться от него никогда не увенчаются успехом, думал Нил.       Он почувствовал тяжесть руки на своем затылке и замер. Эндрю успокаивающе перебирал его волосы, пропуская их сковь пальцы. Джостен поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Запомни одно, твой отец мертв. Он лежит сейчас где-то в сырой земле. Его люди заключены под стражу, тебе ничего не угрожает. — Я боюсь не за себя, а… — Эндрю накрыл его рот ладонью. — Заткнись. Да или нет? — Миньярд приблизился. Он не прикасался губами к его, пока не получил утвердительный кивок. Поцелуй был успокаивающим. Легким и почти нежным, если Эндрю и Нил вообще знали, что такое нежность. — Черт, — прикоснувшись к его губам, Нила резко осенило. Горьковатый привкус коньяка на губах блондина вернул его в события этой ночи. То, что приснилось ему ночью, было не сном. Он резко вспомнил, как позвонил Миньярду и попросил приехать. Он помнил то, как поцеловал Эндрю, как тот прижал его своим телом к дивану, а дальше все как в тумане. В приятной пелене. — мне нельзя пить. Прости за то, что я сделал. Уголок рта Эндрю на секунду взметнулся вверх. — 103%, Джостен. Идешь на рекорд.       Он снова притянул его к себе. Это был их способ забыться. Затеряться в ощущениях, забыть о существовании мира. О мяснике, экси, людях Натана, Морияме. В прикосновении их губ друг к другу было спасение.