Звёзды

У Моны до конца месяца на карточке лишь пару десятков баксов, потому когда Люмин приглашает её на день рождение своей девушки, она незамедлительно соглашается, ни секунды не раздумывая о том, что это может плохо кончится. Разве может что-то пойти не так? Нет конечно. Аяка ведь девушка-солнышко, ангел невинный, в принципе не способный на злые деяния. Мегистус была уверена, что эта белокурая девчушка какая-нибудь святая, спустившаяся в бренный мир после того, как увидела какими отвратительными вещами себя губят люди. Камисато была такой милой, стеснительной и невинной, что астрологу становилось физически плохо, когда она "грешила" в её присутствии. Потому, Мона рассчитывала на спокойные посиделки за чашечкой ароматного, вкусного, и определённо очень дорогого, чая, с классической музыкой на фоне и разговорами о недавно прочитанных романах. А, ну и бесплатные угощения, конечно. Мечта, не правда ли? Но когда вместо чая на столе оказались бутылки крепкого алкоголя, а вместо ароматных пирожных — чипсы и пицца, Мона немного напряглась. Когда же выяснилось, что организацией праздника занимался лучший друг Аяки — Тома, девушка напряглась уже, увы, не немного. Тома был не плохим парнем, нет. Он был типичным весельчаком, главным заводилой в любой компании, да и просто добродушным человеком, с которым всегда можно было о всякой ерунде поговорить, попросить совета, да понежиться пару мгновений в его крепких объятиях. Вот только его компашка казалась Моне весьма... Неоднозначной. Помимо Томы, в компанию входило ещё три человека: Кадзуха, парень из группы Аяки и её лучшего друга, Горо, с старшего курса и Скарамучча, одногруппник Моны, неведомо как попавший в это братство. Горо порой напоминал маленького щенка, с большими глазами, мягкой макушкой и невинной улыбочкой. Таких людей хотелось просто посадить рядом с собой и гладить-гладить-гладить их шелковистые волосы, не забывая нашёптывать что-то вроде "какой хороший мальчик". Кадзуха девушке, честно сказать, не нравился. Он был слишком спокойным и расслабленным. Мона частенько устраивала перепалки с его дружком, а он всегда стоял в сторонке и смотрел на происходящее с настолько спокойным видом, что, казалось, будто и упавший с неба метеорит несильно удивит его. Люмин говорила, что на самом деле он совсем не такой, что он и общительный, и умный, и даже шутки порой выдаёт смешные! Но астролог лишь фыркала недовольно, да всегда стороной обходила этого стихоплёта. Скарамучча же раздражал астролога самим фактом своего существования. Низкорослый придурок, состоящий на 99,9% из сарказма, противных шуточек и высокомерия. Если когда-нибудь её спросят, кого она ненавидит больше всего на свете, имя именно этого фиолетововолосого недоразумения первым придёт на ум. Они были одногруппниками и это всё усугубляло в разы. Чтобы не случилось, этот мудак всегда оказывался рядом. Всегда отпускал свои глупые шуточки, посмеивался над девичьими неудачи и смотрел постоянно на неё так невыносимо гадко. Мона против физического насилия, но порой так хотелось врезать ему. Хотелось оставить синяк на этой, признаться, симпатичной мордашке, взглянуть на его реакцию после удара, а потом любоваться его испугом в глазах и сбившимся дыханием. Так чертовски сильно хотелось наконец сорвать с него эту маску надменности и увидеть какой же он на самом деле. Но она держится. Пытается изо всех сил, правда. И вот сейчас он снова тут. С друзьями своими пьёт и громко шутит о чём-то в противоположном углу комнаты. И нет, Мегистус не специально села на место с которого их стол видно лучше всего, и, нет, она не специально весь вечер прожигает его тёмную макушку взглядом, что за ерунда. Скарамучча просто слишком громкий и этот шум забирает себе чересчур много внимания. Нервы не выдерживают, Мона встаёт, что сразу заинтересовывает девушек, сидящих рядом. — Как же здесь душно, аж голова кружиться. У вас есть балкон? Аяка кивает и даже дорогу объясняет, правда перед этим приходится стерпеть недолгий допрос о её самочувствии и о том, нужна ли ей помощь. Дева конечно отнекивается, да краем глаза подмечает, что на неё смотрит парочка тёмно-синих очей. Вечерний ветер приятно ласкает оголённую шею, скользит по щекам и проникает под тонкую блузочку, отчего по телу пробегается волна мурашек. Приятно. Пальцы ловко достают из пачки одинокую сигаретку, которую сразу поджигают при помощи зажигалки, что всегда хранилась в той же коробочке. Под пальчиками хрустит кнопка, ягодный аромат ударяет в нос и Мегистус довольно мычит, делая первую затяжку. Звёзды сегодня особенно красивы. Конечно, человеку, чья работа напрямую от этих самых звёзд зависит, они должны были давно наскучить, но не ей, определённо точно не ей. Ещё в детстве, впервые серьёзно взглянув на звёздный простор, она поняла, что хочет связать свою жизнь с ним, с бескрайним космосом, что полон тайн и новых открытий. Такой непонятный. Такой манящий. Как вообще может наскучить что-то настолько удивительное? Каждый день столько новой информации, столько нюансов... Дверь позади тихонько скрепит, но астролог, погрузившийся в воспоминания о далёком детстве, замечает чужое присутствие лишь когда чувствует тяжесть на своих плечах. Мона моргает пару раз, приходит в себя и быстро взгляд переводит в сторону- Боги... — Сегодня весьма прохладно, — Мона открыто пялится на него и да, она уверенна, что от удивления её глаза увеличились минимум раза в два, — заболеешь ещё. Девушка всё своё внимание обращает на сигаретку в руках, и смотрит ведь так искренне заинтересовано, будто никогда такой вещицы не видела, будто эта папироска в её руке - главное достижение человечества. — Звёзды сегодня особенно отвратительны, м? Мона каждой клеточкой тела ощущает на себе взгляд этих тёмных глаз и, чёрт, это совсем не похоже на то, что было раньше. Она не чувствует в этом голосе и капли ненависти или привычной насмешки, лишь... тепло? О нет-нет, Мона, не смей даже искать что-то хорошее в этом ублюдке. Мегистус резко поднимает взгляд к небу, вглядывается в звёздный простор и хмурится, размышляя о чём-то. — Прогноз на день: сегодня у вас ничего не будет получаться, лучше сидите дома и не бесите людей своим видом, — кожанка на плечах оказывается пахнет ментолом. Скарамучча в стороне усмехается, поворачивается, можно сказать, усаживаясь на перекладину балкона. — Неправильный у вас прогноз, госпожа астролог, — Моне хочется позвонить в больницу и заявить о человеке, сошедшим с ума, — прогноз на день, — он начинает читать с экрана телефона, — хватит держать всё в себе, выскажитесь. Теперь Моне даже кажется, что с ума сошла именно она. — Так что, госпожа астролог, прошу минуточку внимания. Скарамучча обходит её, встаёт за спиной и молчит пару долгих мгновений, ждёт пока дева повернётся. Мегистус, честно сказать, очень страшно, где-то в глубине души она уже прощается и с жизнью, и с друзьями, и с семьёй, завещая похоронить её стеклянный шар вместе с ней, но всё же поворачивается и даже в глаза парню глядит, ожидая скорой кончины. И ей кажется, что сердце правда останавливается, когда с уст юноши слетают столь удивительные слова. — Ты пойдёшь со мной на свидание?