Лжец

Это повторяется из ночи в ночь, с каждым сном. Закрывая глаза, Усопп видит его: золотистую маску, красный плащ, Кабуто в руках и знакомый длинный нос. Согекинг, правда, мало похож на самого Усоппа. По-детски расфуфыренный герой больше напоминает одного из персонажей плохого рассказа канонира Мугивар. В него не хочется верить. Но вот он, рядышком. Стоит. Машет рукой, очень приветливо. Потом — подходит и бьёт. Ногой. Усопп сидит на земле, так что тяжёлый ботинок впечатывается в рёбра. Не хрустят, хвала богам. Это же сон. Зато боль вполне реальная, и от неё Усопп просыпается каждую ночь. Согекинг всегда его бьёт вот так, без жалости. Сильно. — Ты зачем себя бьёшь, Усопп-н? — удивлённо спрашивает Геркулес. Канонир отмахивается. — Плохой сон, ничего такого. — Ну-ну… спи, время до кормёжки ещё есть. Усопп отворачивается от Геркулеса и от света костра, закрывает глаза и мгновенно проваливается в тяжёлый сон. Его герой-выдумка снова рядом. Сидит у костра, от которого Усопп, вообще-то, отвернулся мгновением ранее. Мешает угли сухой веточкой, которая должна была мгновенно вспыхнуть. На маске расползается широкая ухмылка. Ну, это же сон. Тут всякое может быть. — Эй, Усопп, — громко окликает его Согекинг, подбрасывая в костер пару веточек и листочков, — а ты знаешь, что ты — лишь плод моего воображения? Усопп садится, не спуская глаз с Согекинга. Они редко разговаривают, в основной герой-выдумка канонира бьёт. Шипит что-то в лицо, смеётся, пытается стрельнуть в реальное тело из Кабуто. Обычно безрезультатно. Однако иногда у него получается. И тогда Усопп по утрам обнаруживает на теле синяки и огромные гематомы. — Ты ошибаешься, — уверенно произносит Усопп, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Все наоборот. — Так мило, что ты в этом уверен. Согекинг поворачивает голову. Усопп видит, как губы на маске ещё шире разъезжаются в ухмылке. У канонира холодеют пальцы и отнимается голос. Ведро воды, вылитое на Усоппа заботливым Геркулесом, становится настоящим спасением. — Поднимайся, Усопп-н! Скоро рассвет и кормежка острова! Времени на переодевание не остаётся, да и вещей у Усоппа особо нет. Остались только Кабуто и та самая проклятая маска. Её Усопп решает выкинуть. Пускай остров сожрёт Согекинга. — Считаешь, это тебе поможет? — слышит Усопп собственный голос у самого уха. — Нет-нет, врунишка, ни в коем случае… я — плод твоей фантазии и лжи. Так что тебе не избавиться от меня, пока ты врёшь. — Значит, я не буду врать, — говорит Усопп сквозь зубы. — Ничего у тебя не выйдет, глупыш. Ложь заключена даже в твоём имени.*