Мастер Дилюк...

— Мастер Дилюк, мне неловко, что я здесь пью одна. — От вина мутнеет разум, что сказывается на работе, — вздохнув, мужчина повернулся к барной стойке, протирая фужер. — Можете налить мне еще? — покачиваясь, девушка протянула бокал в элегантом жесте. Настолько элегантном насколько это возможно в ее состоянии. Дилюк усмехнулся про себя — эта девушка умела пить и он это прекрасно знал, но в этот вечер… Что же такое случилось, что монахиня с таким же стажем алкоголика как и его братец так напивается? — Мастер Дилюк, — протянула она как бы привлекая внимание к себе. Мужчина неспеша взял ее бокал и налил ей еще, промакивая салфеткой несколько капель напитка, и ставя его на стойку. Облокатившись на нее же, он наблюдал за девушкой: та мерно потягивала напиток, явно наслаждаясь вниманием. Дилюк все не мог понять что такая красивая девушка забыла здесь. — Почему вы… — Что я здесь делаю? — она рассмеялась. — Оу, Барбара мне все уши сегодня прожжужала по поводу того что я не так делаю и то, что я не как монахиня. Вот скажи мне — что ей не нравится? — Монахини не пьют, скромны, услужливы, — начал перечислять Дилюк, считая на утонченных пальцах, одновременно с этим понимая, что девушка попросту выгорела. — «Не пьют»? Пф. Вот, Дилюк, ты получается монахиня? — она схватилась за живот от смеха. — Тебе пора. Поздно да и… нельзя же так много пить. — Волнуешься за меня? Солны-ы-ышко! — «Солнышко»? — Дилюк вспомнил как его когда-то так называл очень важный и дорогой человек. Розария потянулась к копне волос, потряхивая ее. Рангвигир уворачивается от дальшейших попыток взлохматить свои волосы и, в два счета преодолевая барную стойку, встал около девушки. Та приподнилась и, не удержав равновесия, уткнулась в крепкое плечо. Ее горячее дыхание с нотками перегара и чего-то ягодного отпечатались в памяти владельца винокурни. — Я провожу тебя домой. Не успев расспросить девушку где та живет, Дилюк обнаружил что та обмякла в его обьятиях. Приняв решение отнести ее наверх таверны, мужчина схватил девушку на руки и аккуратно понес ее наверх. Положив монахиню на кровать, мужчина от усталости вместе с ней по чистой воле случая провалился в мягкий матрас и смял одеяло. Как ни странно, Розария не проснулась, и Дилюк лишь укрыл ее одеялом, а после, прилег рядом. Отдохнуть после рабочего дня. Благо, мягкость постели позволяла сделать это, но в тот момент, когда Рагнвигир начал дремать его вдруг потрепали за плечо: — Спишь? Это было немыслимо слышать от… от этого человека. Так просто, по-детски и невинно. Эта грубая, сама себе на уме девушка вдруг проявляла потребность в любви и внимании. А Дилюк, как истинный джентльмен, попросту не мог отказать даме в беде. — Не сплю. — Здесь мягко. — Так что же случилось? — увидев закатывающиеся глаза, так скажем, «партнерши», мужчина все же продолжил. — Ты и я. Больше никто и ничто не услышит… — Одиночество гложет, мастер Дилюк? Поболтать не с кем? Она ухмыльнулась, приподнилась, позволяя себе тихо хихикнуть, и, под сложенные домиком брови Дилюка, легла на его грудь без разрешения. А оно и не было нужно — Розарию с легкостью приняли в жаркие объятия. Дилюк провел рукой пару раз по изящной спине девушки, по ее волосам, шее… — Меня вот гложет, мастер Дилюк, — с этими словами она окончательно уткнулась в шею мужчины и тихо засопела, под его успокаивающие движения.